Читаем Чемпион 2 (СИ) онлайн бесплатно

— Нычь нычь, Пельмень, те-те-тебе говорю! — скакал над душой Сёма.

— Че туда прям? — шипел Пельмень. — Не гони, Малой! Палевно ведь!

— Д-д-да! Туда-туда! Н-н-не куда же больше, Пельмень!

Саня, честно говоря, не верил, что идея Малого зашибись, вот и спорил до Талого. Но других вариантов тоже особо не наблюдалось.

Куда не плюнь — полная ахинея.

Хотя…

Был, конечно один вариантик — побросать на хер все добро и тикать, пока отсюда ещё ходят пароходы. Но Пельмень тотчас отправил этот вариант на задворки. Подальше. Как в принципе неприемлемый. Так то не кайф прошляпить нажитое. Зря что ли рисковали пацаны своими пятыми точками?

Оба — Пельмень и Малой кабанчиком, звеня стеклом, добежали до того самого гаражного кооператива, где и начался весь сыр-бор чуть ранее. Гружённые как пакистанские ишаки банками, бутылками и самогонным аппаратом дяди Витали. Ну и тупо решили скинуть все нажитое добро, дабы менты, преследовавшие пацанов по пятам не взяли их с поличным. Обидно ведь за стеклотару и галимый самодельный аппарат на зону взаправду залететь!

Обидно…

Местом для слива выбрали небольшую и незаметную (по крайней мере, по темноте уж точно) трансформаторную будку, от которой к гаражному кооперативу шла куча переплетённых высоковольтных проводов. Колхозно схваченных прогнившей изолентой и питающих электричеством кооператив.

Да, идея так себе.

Хреновастенькая.

Пельмень это прекрасно понимал.

Но блин блинский, куда ещё ныкать?!

Пельмень все же огляделся, чтобы наверняка. Куда-куда… Да вот хрен его поймёшь — вокруг темнота, половина ламп уличного освещения не горит из-за неисправности побитой проводки, вторая половина фонарных столбов вышла из строя из-за разбитых ламп (и на то, и на другое господа коммунальщики срать хотели и не ремонтировали) — толком не сориентируешься.

А нажитое надо сбрасывать.

Уже сейчас.

Ревела ментовская крякалка, упорото так, но благо пока что вдалеке. Походу от пэпсов так просто не отвертеться — наступают на пятки, изверги.

В трансформаторной будке из-за обилия собственно самих трансформаторов, конденсаторов, резисторов (и какой ещё там лабуды?) практически не было свободного места, но Саня умудрился впихать внутрь самогонный аппарат. Засунуть следом брякнувшие банки и бутылки оставалось делом техники.

Впихнул таки.

Зацепился один из высоковольтных проводов и Саня поежился — выйди из строя трансформаторная будка и тайничок тотчас спалят электрики, которые придут восстанавливать электричество. А ведь если обрубят электричество — так сразу во всем кооперативе на несколько сотен гаражей.

Но слава яйцам — все обошлось.

Саня захлопнул дверцу.

Услышал как клацнула то ли бутылка, то ли банка — разбилась…

Оставалось надеяться, что менты не станут придавать большое значение краже из пункта приема стеклотары и бутылки искать не станут… ну а на кражу самогонного аппарата вряд ли заява от дяди Витали последует.

У Пельменя и Малого возможно даже был шанс скрыться, но вот незадача — из под капота мерса вдруг повалил едкий густой дым. А потом начали вырываться язычки пламени…

Капут.

Полный!

Мало того, что шестисотого кабана теперь ни за что не восстановить, так ещё горящий мерс заметили менты.

Звук сирены начал стремительно приближаться. С каждой секундой ближе. Все ближе.

Улицу по которой бежали Саня и Сёма осветлила мигалка.

Теперь догнать пацанов много тяму не понадобится. Дело нескольких десятков секунд.

— Че нам теперь делать, а? — спросил Малой бледнея.

Язычки пламени от горящего шестисотого поблескивали в отражении линз его увеличительных очков.

Пельмень зажевал губу. Задумался на мгновение и принялся судорожно развязывать майку, рукавами повязанную вокруг головы.

— Малой, живо снимаем маски и одеваем обратно майки! Быстрей же ты!

Засуетились.

Казалось бы, что проще чем развязать короткие рукава футболки, непрочно завязанные на затылке. А вот хрен там! С перепуга руки у пацанов ходили ходуном, ничего толком не получалось, пальцы отказывались слушаться. Пришлось помучится прежде чем футболки удалось снять и напялить на себя. Лиха беда начало, блин — после функционирования в качестве «маски» футболки выглядели будто вытащенными из задницы. Смятые, скликанные, поюзанные. Смотрятся крайне странно.

Пельмень критично взглянул на Малого — выглядел пацанёнок совершенно нелепо. И прямо сейчас мало чем напоминал сына обеспеченного человека. Оборванца — вот это пожалуйста, таки вылитый пращелыга.

При виде Сёмы у Сани в голове щелкнула мысль. А что если…

— Малой, братан, ну ка хоть сюды. Быстрее давай булками шевели. Менты настигают.

Подозвав к себе пацаненка, положил тому руку на плечо и нагнулся к нему, взглянул в глаза.

— Слушай внимательно и наматывай на ус. Нас щас крепанут, поэтому держи свой язык за зубами. Чтобы менты у тебя не спрашивали — не отвечай. Пусть твоему бате звонят, в курс ставят, или вообще скажи, что не помнишь ничего — машину мол взяли покататься, поприкалываться, а дальше память как обрубило. Сознание на фиг потерял. Говорить с ментами я буду, а ты в отказ иди. Понял меня?

Малой растеряно закивал.

— П-п-понял.

— Слова пацана дашь? Бля буду?

— Слово п-пацана. Бля бу-бу-буду. А че ты собрался им го-го-говори…

Пельмень не дал закончить Малому мысль и вмазал ему под дых. Неожиданно совершенно для пацаненка. Сёма согнулся, хватаясь за солнышко и жадно хватая ртом воздух.

— Уффф…

— Сёма не обессудь, так надо.

Пельмень схватил задыхающегося пацаненка под руку и поволок за собой. Сирена крякала совсем близко.

Пельмень понимал, что далеко уйти не выйдет. Так и вышло, через сотню другую метров дорогу им перегородил бобик ментов.

Крепили пацанов так, будто за то ментам положили премию. С повышенным энтузиазмом. Бобик даже остановиться не успел, как из него выскочил автоматчик, придерживая за малым не слетевшую фуражку.

— Руки вверх, стрелять буду!

— Это какое-то недоразумение, товарищ милиционер…

Слушать никто Пельменя не стал.

Мент подбежал и врезал Сане прикладом автомата в солнечное сплетение. Второй мент уже паковал Сёму мордой в пол.

На запястьях пацанов защелкнулись браслеты.

Никто никому не зачитал права.

Не представился.

И вообще ни хрена не объяснил.

Ну а через 5 минут пацанов засунули на заднее сиденье бобика и повезли в ближайшее отделение.

Жил был пёс, как говорится.

А ещё говорится — первый блин всегда комом. Вот и первый шаг по реализации задумки сколотить собственную ОПГ Пельмень-Малой вышла боком. Ну и накрылась медным тазом.

Чем там Саня думал — хрен его на самом деле знает, но даже не задницей, как принято говорить в таких случаях. Ибо думая задницей, Пельмень получил бы куда более годные мысли, вот честно. У задницы какая никакая, но логика есть.

А теперь за попытку подмотать самогонный аппарат у местного алконавта уголовника Пельменю и Малому грозит десятка — разбойное нападение.

Статья 162 УК — привет.

В лучшем случае часть вторая.

А дальше — как у следака, который возьмётся шить дело фантазия сработает. Лепи че хочешь.

По предварительному сговору.

С применением оружия.

С проникновением в помещение со взломом.

И так далее, и тому подобное.

Потому как затея отвести от себя внимание вышла боком. Сейчас то Саня понимал, что у ментов теперь куча свидетелей и мужичок с соседского гаража… как его звали Пельмень начисто забыл, но речь о кенте бати Малого и бывшем его коллеге — этот первым укажет на Пельменя пальцем, как на угонщика Мерседеса. И легко опознаёт во время следственных действий.

Вот тебе и раз.

Сука, а ведь сразу Сане этот хмырь не понравился. Хватило же тяму связаться!

В общем, надо на ходу придумывать легенду и тереть ей по ушам следаку. Глядишь прокатит.

Да уж.

А так… все в жизни приходится переживать впервые.

Первый трах.

Первое убухивание в сопли.

Первые успех и неудачу.

И первое задержание вкупе с поездкой на заднем сиденье ментовского бобика, с наручниками больно впивающимися в задницу.

Попал так попал.

Все бы ничего, но с ростом за метр девяносто и весом сто тридцать килограмм, сидеть в скворечнике равно бобике — стремно. А когда в жопу допопцией вдавливается Сёма, прижатый наглухо к дверке своей щекой, так стремно вдвойне…

И ощущения обостряются пониманием, что закрыли тебя по уголовке. Это не пописать в гаражах, если че. Штрафом не отделаться.

Менты курили, полоскали языками с делом и без. Самые обычные пэпсы, несколько воодушевленные задержанием двух мелких бандюков.

Ну и ехали в отделение, дабы там передать задержанных своему дежурному и далее к уже следаку. Удобно ли пацанам сзади, не давят ли наручники (а они сука давят — у Пельменя натерло запястья так, что слезятся глаза!) никто разумеется не спросил. А ещё Пельмень ритмично бился башкой о крышу бобика, стоило автомобилю найти первую попавшуюся неровность.

Короче…

Вот в таких условиях Саня думал как выгребать из полного дерьма, в котором он с Малым оказались. И ничего толком не надумал, когда бобик скрипя колёсами, остановился у отделения.

Пэпсы закруглили базар.

Хрустнул ручник, напарники заглушили бобик и высыпали наружу.

— Выходим!

Резко открылась дверь и Сёма зажатый Пельменем вывалился из салона, больно ударяясь об асфальт локтем.

— Ай, — зашипел пацан. — Предупреждать же надо!

Пэпсы заржали.

Подняли Малого на ноги, вытащили чутка подзастрявшего Саню, тоже едва того не уронив. И повели к отделу.

Внатуре как зэков, заламывая скованные браслетом руки за спиной.

Отдел оказался обрыганным, с выцветшими надписями, с полузавленным забором и жутко скрипучими ржавыми воротами.

На выходе из здания на посту стоял молодой автоматчик сержант, занимавшийся тем, что стрелял шкорками от подсолнечных семян в голубей. Птиц набралась целая стая и голуби, видя упавшую шкорлупку семечки ломились к ней, а поняв, что обломились — разбегались в стороны, курлыча на разный лад.

Ну а сержантик с автоматом громко ржал.

Делать то особо не хрен. Ну а развлекается настолько, насколько хватает мозгов.

Завидев пэпсов, один из которых был целым младшим лейтенантом, сержантик прекратил маяться дурью, сунул семена в карман и выдавил лыбу.

— О! Товарищ лейтенант, гостинцев привезли!

Гостинцами надо полагать были Саня и Сёма, задержанные и стоящие раком. Ну зашибись начало, когда тебя «гостинцами» называют.

Один из пэпсов, рядовой, остановился возле сержантика и стрельнул сигарету, закурил.

— Я покурю минуточку, а товарищ лейтенант?

— Кури уже, сам справлюсь.

Летеха, провёл обоих задержанных в отделение.

— Заходим, чего встали.

Входная дверь оказалась не менее скрипучей, чем ворота. Удивительно, что никому из ментов не пришло в голову смазать петли.

Внутри ментовка выглядела ничуть не лучше, чем снаружи. Оказавшись у будки дежурного (пока лейтенант базарил о чем то с ним и заполнял документы), Саня огляделся. Облупленная краска на стенах, пол с порванным линолеумом, как будто здесь прошёл комбайн, а пол был полем с пшеницей. Побитые стёкла на окнах, подлатанные малость отсыревшей фанеркой. Зато вон бюст Ленина висит, напидоренный до блеска. Коммунисты, блин, через год здесь уже будут висеть портрета других героев.

А дедушка Ленин наверное в гробу переворачивается от новой реальности, постигшей его некогда великую страну. Ну так то бывают в жизни огорчения.

— Слышь, толстый, пойдёшь в обезьянник посидишь, — заявил лейтенант, закончив с дежурным. — А ты пацан здесь подожди, тебе же нет шестнадцати?

Мент обернулся к дежурному.

— Слышь, Борь, ты найди телефончик его родителей, да свяжись. Поставь в известность.

— Как у него фамилия? У тебя протокола задержания нет.

— Забыл… — пэпс летеха обернулся к Малому. — Зовут как, бандит?

Пацанёнок ничего не ответил на вопрос мента, но поежился. Слово пацана держит. Похоже Сёма все ещё воспринимал происходящее как увлекательный трип или тупо очередную приколюху.

И похоже, что куда как больше посыкивал батю, чем ментов.

— Ладно, идём, посидишь подумаешь над своим поведением, а потом и поговорим.

По итогу Сему повели в один из кабинетов, сейчас пустующих. Сняли наручники, каким-то хреном предложили чай, как будто Малой в отделение в гости пришёл, а его не привезли в бобике пэпсы.

Ну ну.

Сане же устроили шмон, а только потом, когда ничего не нашли, проводили в обезьянник — небольшую клетку, где из удобств была одна единственная лавочка. И та занятая двумя утырками по типу дяди Витали, но в два раза моложе.

— Повернись, браслеты сниму, — велел мент.

Саня не ослушался, повернулся. Оттопырил руки, дабы лейтенанту пришлось проще наручники отпирать.

Пэпс ловко снял наручники. Очень вовремя, запястья натерли настолько, что ну его на.

— Мне бы поссать сходить? — спросил у мента Пельмень. — Клапан давит, товарищ милиционер.

— Терпи, — фыркнул мент. — Терпение и труд все перетрут.

— Как скажете.

Понятно, товарищ милиционер в нехорошем настроении пребывает. Говорить летехе о том, что терпеть он не станет и при надобности насыт в углу, Пельмень не стал. Но для себя тверди решил — именно так он и сделает, если совсем не в терпёж сделается.

Мент отпер клетку, протолкнул внутрь Саню. И точас захлопнул дверь, оставив Пельменя внутри с двумя говнарями на лавочке. Помимо оных в кутузке находился какой-то старикан под семьдесят (не пойми за какие успехи а обезьяннике оказавшийся) без майки, в одних брюках.

И рядом с ним — баба лет пятидесяти, видать проститутка судя по боевому раскрасу. Двое последних стояли в сторонке от лавочки.

Саня выдохнул, пожал плечами — так значит так, медленно помассировал запястья.

— Вот это у него жопа! Гы-гы.

— А сиськи гля! Больше чем у Машки! Хи-хи.

Двое упырей на лавке, убранные и вмазанные, в голос заржали. Машей похоже звали старую проститутку, по крайней мере та начала недовольно ворчать, не впечатлившись сравнением с толстым мальчиком.

Пельмень медленно развернулся. Не, с дядей Виталей сравнение так себе. Тот алкаш, а эти двое — очевидно торчи. И язык длинный. Расположились нарики так, что на лавке не осталось свободного места — с ногами. И явно чувствовали себя хозяевами положения в обезьяннике.

А ещё, Саня только сейчас увидел, что парочка раскидывает чи нарды, чи хер пойми что — на тряпочке, постеленной поверх лавки, расставлены шашечки.