Читаем Чем черт не шутит онлайн бесплатно

Жаркие же настали денечки. В такое пекло хочется очутиться в прохладном месте, выпить ледяного пива — это я сейчас и осуществляла, сидя под зонтиком в летнем кафе, — и предаться безумным мексиканским страстям. Трудно представить, чтобы Отелло, Кармен и Ромео с Джульеттой были эскимосами. Для горячих дел нужна горячая кровь, а при сорока градусах, будь они в стакане или в тени, кровь буквально закипает. Компания за соседним столиком думала примерно так же, судя по долетавшим до меня высказываниям насчет моих ног, короткой белой юбки и полупрозрачной блузки. Почему-то босоножки из зеленой змеиной кожи, самая красивая и дорогая часть моего туалета, оказались обделены их вниманием.

Неторопливое течение моих мыслей прервал возглас:

— Татьяна, это ты!

Я сдвинула темные очки на нос и уставилась на существо, изрекшее это глубокомысленное наблюдение. Передо мной стояла женщина неопределенного возраста, с неопределенного цвета волосами, собранными в пучок. Одета она была в платье, напоминавшее халат, в руках держала кошелку.

Проведя мысленную инвентаризацию своих знакомых, я изумленно вскрикнула:

— Наташка! Что с тобой приключилось?!

Она вздохнула, подсела к моему столику и начала обстоятельный рассказ о всех событиях, произошедших с момента нашей последней встречи. Я слушала ее вполуха, потому что и так знала ответ на свой вопрос. Моя бывшая одноклассница Наталья Евстифеева была воплощением страсти. Не зная середины, она и в радости и в горе доходила до крайности. Мы виделись дважды в год, и каждый раз с ней происходила очередная метаморфоза. Полгода назад она находилась в светлой полосе своей черно-белой жизни: излучала счастье, здоровье и любовь, смотрела на мир сквозь розовые очки и потрясающе выглядела. Сейчас ее, похоже, настигла черная полоса. За это время она успела развестись с мужем, дважды быть ограбленной, переболеть краснухой и дизентерией, вдрызг разругаться с начальством и забыть в трамвае зонтик. Я уже привыкла к ее переменам, перестала раздражаться и не пыталась на нее повлиять. Может быть, потому, что встречи наши были редки, слушать ее было скорее забавно, чем скучно.

— Представляешь! — удрученно рассказывала она. — Февраль. Холодища, а у меня прорвало батарею, соседи подкинули кота, сами уехали на ПМЖ в Германию, он полез дегустировать суп, поджег хвост и спалил занавеску. А эта скотина напилась!

— Какая скотина? — изумилась я. Мое богатое воображение тут же нарисовало картину: прожженный котяра, с подвязанной вместо салфетки занавеской, лакает воду из батареи.

— Мой бывший! — возмутилась моей непонятливости Наташка.

— Диагноз ясен. Прописываю лекарство. — Я поставила перед ней банку с пивом. Подруга с готовностью выпила, и глаза ее приобрели задумчивое выражение.

— Эх, Татьянка, завидую я тебе. Красивая, умная, денег куры не клюют, мужики за тобой толпами бегают, — перехватила она взгляд, брошенный на меня веселым дядей за соседним столиком, — а мне-то и нужен всего один…

— Так в чем проблема? — перевела я разговор на менее опасную тему. Идеалом Наташки был Штирлиц, и она была готова говорить о нем без умолку, пока находились слушатели. Большинство ее поклонников и оба мужа не выдерживали конкуренции с этим объектом поклонения и, рано или поздно, исчезали из ее жизни. — Надо сходить куда-нибудь развеяться.

— Куда? — в глазах Натальи вспыхнула робкая надежда.

— В такую жару лучше поближе к воде: на набережную, в казино.

— Это на мою-то учительскую зарплату? Да мне и на вход не хватит!

— Это я к примеру. А слышала про плавучую дискотеку на «Белом пароходе»? Там, говорят, и цены умеренные, и от реки прохлада, и мужиков полно.

— Дискотека?.. Куда мне, я уже старая, — отмахнулась рукой Наташка.

Я обиделась.

— Мы с тобой одногодки, а старой я себя пока не считаю. Они — тоже. — Я кивнула на соседний столик.

— Ладно, уговорила. Только ты обязательно пойдешь со мной… Ты такая благоразумная и опытная! Вот и не дашь мне вляпаться в какую-нибудь историю.

— Не подлизывайся. Хотя насчет опытности ты права, но благоразумия самой не всегда хватает. — Я припомнила пару-тройку эпизодов из своей биографии. Знай о них Наталья, она пожелала бы себе другую спутницу.

— Так даже лучше! — развеселило Наташку выражение моего лица. — Значит, можем вместе вляпаться. Здорово будет. Обещаю помыться и постричься. Кстати, Танька, давай кости твои бросим. Гадальные, я имею в виду.

— С каких это пор ты в гадания веришь? Насколько я помню, раньше тебя заставляла задуматься только баба с пустым ведром, да и то не всегда.

— Сердце красавицы склонно к измене и перемене!

— Так то красавиц, — заметила я, доставая магические кости из заветного замшевого мешочка. Одно время я раздумывала, почему люди верят во всевозможные гадания? Разве туманные пророчества надежнее фактов? Я пришла к выводу, что человечеству не хватает уверенности в себе. Из расплывчатых ответов гороскопов, карт и других колдовских предметов так легко извлечь подтверждение или оправдание своим поступкам. Хотя есть в этом и что-то чудесное…

Вопрос сформулировали один на двоих: во что выльется наша с Наташкой затея.

Бросала она:

— Забросил первый раз старик… Хм, старуха… Хм, молодая и привлекательная девушка невод, и пришел он с ответом… Так что у нас тут… 21+33+12. Что это такое?

— «Положитесь на свою счастливую звезду и смело шагайте вперед. При этом пусть ничто вас не тревожит — желание ваше исполнится с некоторой задержкой», — процитировала я по памяти.

— Вот и славненько. Значит, и в самом деле надо идти.

Таким образом, в полвосьмого я заехала за Натальей, так как машины у нее, конечно, не было. Жила моя приятельница в однокомнатной квартире нового, но уже похожего на девятиэтажный сортир дома. Лифтом я воспользоваться не решилась и потопала на седьмой этаж пешком. Всегда так. Как наденешь шпильки, так то покорять горные вершины приходится, то участвовать в беге с препятствиями в виде заборов. Неудивительно, что львиную долю моего ежемесячного заработка пожирают расходы на приобретение новой обуви.

Открывшая мне дверь Наташка, казалось, сбросила десяток лет. За те несколько часов, что я ее не видела, она успела сделать короткую стрижку, покрасить волосы в светло-русый цвет, наложить вечерний макияж, одеться в мини-платье с золотым поясом и полностью изменить свое отношение к жизни. Вот за это я ее и люблю. Я выглядела не хуже в красном, на ладонь выше колена платье, с золотым кулоном с моим знаком зодиака и с золотыми швейцарскими часиками.

— Дылда ты эдакая! При твоем росте такие каблуки! Я же тебе в пупок дышать буду, — ласково приветствовала меня Наталья.

— Зато ты выглядишь клево! С тобой опасно на улицу выходить: точно вляпаешься в какую-нибудь сомнительную историю с незадачливыми поклонниками.

— Главное, до этого в подъезде во что-нибудь не вляпаться, — благодарно улыбнулась мне Наталья.

В коридорчик прошествовал котяра-подкидыш, недовольно взирая на хозяйку-предательницу и просчитывая возможные пути к побегу. Захлопнув дверь перед его носом, мы отправились навстречу приключениям.

В восемь часов на «Белом пароходе» уже вовсю гремела музыка, сияли огни, звенели комары, намеревавшиеся полакомиться многочисленными парочками, одинокими симпатичными леди и подвыпившими представителями мужского пола, которые толпились на причале и палубе. От Волги шла живительная прохлада, заставляя забыть о душном дне, оставшемся позади.

По моей спине пробежали мурашки, и меня охватило предчувствие чего-то неотвратимого, неизвестного. Я не могла разобрать, к худу это или к добру, и зябко поежилась. Чем черт не шутит! А вдруг я действительно встречу сегодня свою судьбу, человека, рядом с которым я, сильная женщина, почувствую себя слабой… От жары, что ли, я стала такой романтичной? Размечталась… Я посмотрела на Наталью и невольно улыбнулась. Она стояла, зачарованно глядя на пароход, оробев, как ее тезка на первом балу. Да, не часто выпадала ей в последнее время возможность выбраться в свет.

— А ну, народ, заходи на пароход! — зазвучал громовой призыв диджея. — В восемь заправка, полдевятого отправка, в девять — с льдиной состыковка, тонет пароход, в девять тридцать остановка, дозаправка, упаковка и второй заход!

Под оглушительные звуки оптимистичной песни «Девчонки, девчонки, короткие юбчонки!» мы поднялись по трапу на палубу и, не сговариваясь, отправились в бар, чтобы промочить горло и набраться смелости.

Взяв бутылочку «Балтики», я критически оглядела присутствующих. Присутствующие критически оглядели меня. Да уж, публика подобралась весьма разношерстная. Пароход, наконец, отчалил и отправился к мосту.

— Девушки, еще пива? — кандидатуру обратившегося к нам парня можно было бы рассмотреть поподробнее, если бы не тот факт, что даже при отсутствии качки у него наблюдался явный боковой крен. Мы переглянулись. Не Штирлиц.

— Девушки идут танцевать, — гордо заявили мы и направились на верхнюю палубу. Мужичок отсеялся при попытке взобраться вслед за нами по крутой железной лестнице с узкими ступенями.

Заходящее солнце окрасило легкую рябь на воде в золотисто-рыжий цвет. Мелькали белые силуэты чаек. Все чаще попадались поросшие лесом острова.

Мы потанцевали, попутно отклонив предложения нескольких хронически краснорожих любителей пляжа и парочки молодых людей предпенсионного возраста. Вдруг Наташка пихнула меня в бок, причем довольно болезненно.

— Погляди, вон там, у перил! — ее шепот заглушал музыку. — Ну, вылитый!

Я посмотрела в ту сторону. У перил стоял он, Штирлиц. О лице и фигуре больше добавить нечего. Белая накрахмаленная рубашка, черные брюки со стрелками, начищенные до блеска ботинки и задумчиво-отсутствующий взгляд дополняли впечатление.

— Ну, Наташка, смотри не упусти. Давай знакомься. Желающих много.

— Ой, ну как же я… Он еще что подумает… Я не могу… А как бы это провернуть?

Мне стало смешно.

— Смотри и учись. Выступает заслуженная артистка всех времен и народов Татьяна Иванова. Акт первый, сцена третья. Те же и герой не моего романа.

Я схватила ее за руку и потащила к Штирлицу.

— Простите, можно вас побеспокоить? — промурлыкала я, взмахнув ресницами. — Мы тут с подружкой поспорили: у вас такая потрясающая выправка. Вы, случаем, не военный?

Он повернулся, и мое сердце оборвалось. Этот взгляд из-под тяжелых век, эта легкая полуулыбка. Казалось, я знала его всю жизнь.

— Угадали. Я бывший военный летчик. Сейчас на пенсии.

— На пенсии? — удивилась я.

— Есть места, где год идет за два.

— Дослужились, наверное, до генерала?

— Да нет, до подполковника.

— Ах да, забыла представиться. Татьяна. А это моя подруга Наталья. — Я обернулась к то бледнеющей, то краснеющей подружке.

— Очень приятно. Виктор Морозов. На что же вы спорили?

Я сделала паузу. Наши глаза встретились, и меня бросило в жар. Простыла, что ли?

— Выигравшая должна пригласить вас на танец.

— Я не сомневаюсь, что выиграли спор вы. — И он галантно протянул мне руку.

Мне понравилось, что он не перешел сразу на «ты». Я сделала шаг в сторону и подпихнула к нему Наталью.

— Ошибаетесь, на этот раз я проиграла.

Штирлиц ушел танцевать с моей одноклассницей, с сожалением посмотрев в мою сторону. Мелочь, а приятно. Странно все-таки устроен мир. Я встретила чужую ожившую мечту и не имела на нее права. Но как бы я ни мучилась угрызениями совести, сейчас он будет танцевать со мной… Один только танец, и я снова отдам его Наталье. Наконец музыка закончилась, и мы с Наташкой поменялись местами.

— Скоро подойдет мой друг, — ободряюще улыбнулся Наталье Штирлиц, — и, в отличие от меня, он вам скучать не даст.

Двигался он неплохо. По крайней мере, ноги я отдергивать успевала. Или у меня просто слишком быстрая реакция? Пароход тем временем причаливал к пристани для загрузки новой порции отдыхающих. Начался следующий танец, Наташка было встрепенулась, но Штирлиц меня не отпустил, и мы продолжали медленно кружиться под чарующие звуки голоса Селин Дион «Мое сердце будет биться вечно»… Не желая разрушать прелесть момента, я все же укоризненно заметила:

— Сейчас очередь моей подружки.

— Подругам опасно появляться в вашем обществе. Вы слишком красивы.

Я промолчала, но слегка обиделась за себя и за Наташку. Все мужики одинаковы. Им яркая обертка важнее конфетки. Что была бы моя красота без моих мозгов, моего характера и моих талантов?

Краем глаза я заметила, что разочарованная Наталья отправилась к спуску в бар. Дойти она не успела. Навстречу ей поднимался темноволосый мужчина. Он поравнялся с Натальей, и тут я почувствовала неладное. Мужчина вздрогнул и стал оседать на руки опешившей Наталье. По его светлой рубашке расползалось багровое пятно. Он пытался что-то сказать. Наталья наклонилась к нему. Его губы прошептали что-то, и он замер на палубе. Наталья открыла рот да так и застыла. Руки, обнимающие меня, напряглись. Мгновение, и я оказалась рядом с упавшим. Похоже, что вновь прибывший был уже трупом. Нам пора было отсюда сматываться, пока никто еще ничего не понял и не началась паника. Я обвела глазами берег и здание речного вокзала. Наиболее выгодная позиция для киллера, а я не сомневалась, что это был чей-то удачный выстрел, на втором этаже. Рев музыки заглушал любые звуки.

Я схватила Наташку в охапку и кубарем скатилась вниз по лестнице. Да, не везет сегодня моим туфелькам. Каблук я не сломала чудом. По шуму позади я поняла, что Штирлиц не растерялся и следует за нами.

До машины мы добрались без приключений. Из состояния ступора Наталья внезапно впала в истерику.

— Вы видели! Он! На меня!.. Я… А я! Такое п-п-пятно! Кровь! У-у-у-у! — И она залилась слезами.

Я толкнула ее на заднее сиденье своей «девятки». Штирлиц сунул Наташке платок, из которого вывалилась визитка. Руки ее чуть заметно дрожали. Штирлиц достал сигареты, выбил из пачки одну и нервно затянулся. Мог бы мне предложить.

— Вы уверены, что он мертв? — его голос прозвучал хрипло.

Я кивнула и пристально посмотрела на Штирлица.

— Вы его знали?

Он ничего не ответил, отшвырнул окурок и, бросив:

— Сами до дома доберетесь? Отлично. Может быть, еще увидимся, — отправился назад к пароходу.

Дома я вылила в Наталью все ее запасы валерьянки и пустырника, а сама для профилактики глотнула рябиновой настойки. Говорят, для сердца полезно. Наташка стала затихать. Я укрыла ее одеялом, положила на колени кота.

— Ну что, подружка, повеселились?

Ответом мне было сонное всхлипывание. А мне еще предстоял путь домой.