Читаем Частные деньги онлайн бесплатно

Книга «Частные деньги» принадлежит перу лауреата Нобелевской премии по экономике Фридриха Хайека, посвящена практическим вопросам построения и функционирования свободного общества, в яркой убедительной форме показывает необходимость устранения правительственной монополии эмитировать платежные средства, показывает механизмы и последствия злоупотреблений общественным доверием со стороны правительств, содержит предложения по созданию конкурентной системы средств расчетов между юридическими и физическими лицами, включая покупки за наличные и создание резервов для будущих платежей.

С момента своего издания в 1976 году стала классической. Работа содержит также теоретический анализ проблем, возникающих при лишении государства монополии на обеспечение юридических и физических лиц полноценным средством обращения, когда право на эмиссию денег становится таким же неотъемлемым правом частного предприятия, как и любая иная производственная деятельность. Книга адресована руководителям и специалистам государственных и коммерческих кредитно-банковских, страховых, инвестиционных и иных финансовых учреждений, аспирантам и преподавателям по экономике и финансам, работникам правоохранительных органов, депутатам, а также всем, кто интересуется закономерностями общественного развития и его перспективами в XXI веке.

Эта книга — одно из самых необычных переводных изданий по социальным наукам за последние годы. Она знакомит читателя не со скороспелыми сенсационными концепциями и не с теориями, давно ставшими научной банальностью на Западе, и лишь теперь постепенно достигающими находившихся в карантине российских умов. Эта книга, принадлежащая перу выдающегося экономиста и философа этого столетия, лауреата Нобелевской премии по экономике Фридриха фон Хайека (1899–1992), впервые увидевшая свет в Англии в 1975 г., - авангард современной западной экономической мысли.

Сам Хайек, подводя итог своей огромной научной деятельности, скромно сказал, что он сделал лишь одно открытие и два изобретения. Одно из этих изобретений — денационализация денег — и составляет содержание этой книги. Однако логику этого изобретения нельзя понять без хотя бы краткого знакомства с главным открытием Хайека: его концепцией рынка как системы обмена знаниями.[3]

Хайековская концепция рынка. Каждый участник хозяйственной деятельности обладает одному ему известными знаниями о возможностях собственной производительной деятельности и своих потребительских нуждах. Экономическая система должна использовать эти знания для координации деятельности всех участников.

Наибольших успехов достигнет та экономическая система, которая наиболее полно использует эти рассеянные в обществе знания. Именно в использовании рассеянных знаний и состоит главное преимущество рыночной экономики перед другими способами координации хозяйственной деятельности, в том числе перед социализмом. Рыночная экономика координирует действия участников путем выработки сигналов — рыночных цен, — которые и сообщают агентам нужную им для принятия решений информацию. Другим важным инструментом рынка является конкуренция, которая, отбирая лучшие индивидуальные решения участников, является для общества в целом процедурой открытия новою. Свобода напрямую связана с эффективностью: чем свободнее экономика, тем больше экономических открытий может совершить свободное творчество людей.

Хайековская концепция рынка означает революционный пересмотр как самого предмета экономической науки, так и ее выводов относительно экономической политики государств.

Согласно ортодоксальной концепции экономики, рынок является лишь одним из инструментов оптимального распределения ресурсов. Следовательно, всякий раз, когда рыночное распределение ресурсов будет сочтено «неоптимальным», «неэффективным», желательно или даже необходимо предпринимать меры, которые «улучшали» бы работу рынка. Тем самым традиционная доктрина экономики становится матерью ползучего западного социализма: непрекращающегося усиления государственного регулирования хозяйственной жизни общества. Согласно хайековской концепции не так важно, является ли нынешнее распределение ресурсов «наиболее эффективным». Важно, посылает ли экономическая система сигналы, которые указывают людям правильное с точки зрения настоятельности потребностей общества действий.

Примеры. Из хайековской концепции вытекают многочисленные следствия и рекомендации прямо противоположные тем, которые продуцирует ортодоксальная экономическая наука. Хорошо известно, например, что монополии приводят к нерациональному использованию ресурсов. Значит, говорит, традиционная наука, его можно и нужно улучшить, регулируя монополии государственными органами и проводя в жизнь антитрестовское законодательство. Надо создать соответствующие государственные органы, и они увеличат эффективность экономики.

Нет, следует из теории Хайека, проблемы монополий вообще не существует. Сверхвысокие монопольные цены посылают правильные сигналы другим экономическим агентам. Данная сфера — сверхэффективна, и стоит пытаться тем или иным способом обойти монополию. В условиях отсутствия государственного регулирующего органа монополия будет так или иначе похоронена.[4]

Традиционная экономическая наука вполне оправдывает государственную помощь бедным: согласно ей общество имеет право заставлять всех платить за то, чтобы не быть травмированным бросающейся в глаза нищетой. Нет, следует из теории Хайека, государственная обезличенная помощь беднякам посылает им ложные сигналы: не зарабатывать, не делать сбережений, разрушать семьи, тратить время на стояние в очередях за пособиями и справками. Эти сигналы настолько сильны, что забивают и без того уже слабые сигналы рынка, побуждающие бедняков обратиться к полезной и лучше оплачиваемой деятельности. Результатом государственного денежного «спроса» на бедность будет лишь ее увеличенное производство. И надо сказать, что примеры широкомасштабных программ помощи беднякам, в частности в США, полностью подтверждает это умозаключение. Заметим, однако, что данный теоретический вывод не применим к «штучной» работе с бедняками, которую осуществляют частные благотворительные организации.

Государственное регулирование. Из теории Хайека следует, что вмешательство государства в свободу контрактных сделок приводит к экономическим рассогласованиям и потерям, так как сигналы, посылаемые заказчиком, искажаются другим, более мощным источником — государственным аппаратом.

Так, поддержка государством одной из сторон сделки путем, например, установления минимальной заработной платы или особых прав потребителей, не принесет пользы ни обеим ее сторонам, ни обществу в целом.

Особенно вредно оперативное государственное вмешательство. В этом случае рыночным агентам почти невозможно распознать правдивую рыночную информацию в сопровождающем ее непредсказуемом государственном «шуме», и рынок дезорганизуется.

Последнее утверждение имеет важное приложение к сфере денежного обращения. В прошлом эмиссионная деятельность регулировалась государством в целях увеличения доходов казны. В нынешнем веке в соответствии с его общей доктриной исправления природы, денежное обращение стали оперативно регулировать для «улучшения рынка и исправления его недостатков»: стимулирования экономического роста, борьбы с безработицей и т. п. Эти действия имеют, однако, далеко идущие негативные последствия.

Искусственно занижая кредитную ставку для стимулирования экономического роста, денежные власти формируют в предпринимательской среде необоснованный оптимизм. В результате начинают осуществляться инвестиционные проекты, для завершения которых в будущем не хватит ресурсов. Как только несоответствие потребных и наличных ресурсов становится очевидным, происходит массовое очищение рынка от ошибочных проектов, сопровождаемое свертыванием производства. Происходит экономический кризис, порожденный не рынком, а государственным регулированием.

«Игры» с кредитно-денежной политикой, которые вели в XX веке центральные банки почти всех стран, стали постоянным источником экономической дезинформации, вызывающим глобальную дискоординацию хозяйства, проявляющуюся в частности в искусственных колебаниях деловой активности.

Из общей хайековской концепции рынка следуют и требования к денежной системе. Ее задача состоит в том, чтобы обеспечить общество такими деньгами, которые передавали бы правильную ценовую информацию в сделках — и не только текущих, но и на срок.

Попытки решения проблемы. Перед тем как остановиться на предложении Хайека по денационализации денег как средстве достижения их нейтральности, коснемся попыток решения проблемы ограничения денежного произвола.

«Независимый центральный банк» — название самой распространенной на сегодняшний день схемы организации кредитно-денежной системы. В идеале предусматривается передача руководства денежной политикой страны в руки небольшой группы профессионалов — руководителей центрального банка, огражденных от влияний групповых интересов и блюдущих интересы страны и ее хозяйства. Независимый центральный банк успешен тогда, когда занимает определенное положение в обществе. Профессиональная этика его руководителей должна делать их зависимыми от оценок признаваемых ими специалистов по денежной системе, среди которых должно быть определенное единодушие относительно того, что можно считать компетентной денежной политикой. Общественное мнение также должно ценить центральный банк и защищать его свободу от политических давлений. Вероятно, лучшим независимым центральным банком является Бундесбанк — центральный банк Германии. Высокая немецкая профессиональная этика обеспечивает качество принимаемых его руководителями решений, а народная память о двух гиперинфляциях нынешнего столетия — их политическую поддержку. Однако подобное сочетание благоприятных условий встречается реже, чем их отсутствие. К тому же, примеры последних лет, в частности навязанный канцлером обмен остмарок на дойчмарки в пропорции 1:1, осуществленный исключительно в политических целях и заставивший Бундесбанк поднять ставки процента, косвенно спровоцировав валютные потрясения 1993 года, показал ограниченность независимости центрального банка.

Недостаточная эффективность центральных банков в борьбе с инфляцией побуждает к принятию специальных мер для усиления ответственности их руководителей за поддержание денежной стабильности. Одно из любопытных технических решений в этой связи осуществлено недавно в Новой Зеландии: центральный банк этой страны действует на основе договора, по которому он принимает на себя обязательства по недопущению инфляции выше установленного в договоре уровня, причем неисполнение карается штрафными санкциями.

Необходимо заметить, что хотя хороший независимый центральный банк может ограничить инфляцию — государственную денежную дезинформацию, он все же в принципе не способен снабдить общество такими деньгами, которые были неподвержены государственному манипулированию.

«Currency Board» или «Валютная палата» — название денежной системы, при которой денежная единица страны жестко привязана к валюте и финансовой системе стабильной и экономически мощной страны, либо к корзине валют. Сама Валютная палата является учреждением, выпускающим денежные знаки с твердым курсом по отношению к материнской валюте (или набору валют) со 100 % обеспечением резервами в ней. Для большей надежности эти резервы могут храниться вне доступности местных политиков в частных банках. Во второй половине XX века Валютные палаты были сознательным нововведением, призванным обеспечить устойчивость расстроенного денежного обращения.

Используя Валютную палату, страна ограничивает денежный суверенитет своего правительства. Что она получает взамен?

1) Местную валюту, такую же твердую, как и материнская валюта. В роли материнских валют выступали английский фунт, французский франк, американский доллар, немецкая марка, валютная корзина.

2) Процент по резервам, хранящимся в банках. Этот процент дает существенный экономический выигрыш от использования банкнот Валютных палат вместо материнской валюты.

3) Низкие трансакционные затраты в коммерческих операциях с зоной материнской валюты. Это особенно выгодно, когда страна имеет большой объем коммерческих операций с зоной материнской валюты.

В настоящее время обсуждаются следующие предложения по ограничению денежного произвола.

Конституционное ограничение роста денежной массы. Милтон Фридман в прошлом предлагал внести в американскую конституцию поправку, ограничивающую рост денежной массы 5 % в год.[5]

Денежная политика с таким ограничением безусловно лучше, чем без него. Однако политическая и правовая слабость предложения М. Фридмана — в его излишне техническом характере, слишком техническом, чтобы стать конституционным. С точки зрения экономической теории предложение не решает главной проблемы — определения рынком потребного объема денег в обращении. Ограничивая «государственный шум», оно не устраняет его; гарантируя низкий уровень инфляции, не обеспечивает качественных денег. К тому же эффективность ограничения зависит от способа статистического учета, который сам всегда является предметом политических манипуляций.