Читаем Час абсента онлайн бесплатно

— Девки, а давайте его утопим в моем бассейне к чертовой матери, чтоб нам жизнь не портил?! — Верка посмотрела мутными пьяненькими глазами на собутыльниц, ожидая одобрения.

Девки молчали. Зеленоватая жидкость в бокалах привлекала их больше, чем предложение коллеги. Каждая потупила глаза и боялась взглянуть на Гренадершу, то есть на Верку.

Гренадершей ее прозвали за баскетбольный рост, внушительный бюст и громоподобный голос. Она запросто могла бы работать вышибалой в ночном клубе. Сказывалось славное прошлое — одно время Верка занималась метанием ядра и доросла до заслуженного мастера.

Рядом с ней тоненькая, прозрачная Любашенька казалась тростинкой. Надо же такому казусу случиться — работали они вместе. Верка начальником отдела, а Любаша — ее заместителем. Одно время по фирме ходили грязненькие слухи насчет сексуальной ориентации Гренадерши и Барби, как прозвали Любушку, но участницы сегодняшней пирушки знали доподлинно, что это только слухи. Потому что с ними со всеми по очереди спал их ненаглядный шеф. Он считал себя настоящим, стопроцентным мужиком и не брал на работу тех, с кем бы его не тянуло перепихнуться разок-другой. А уж начальники отделов были им «опробованы» неоднократно.

— Молчите? Думаете отсидеться? — Верка развела руками и ткнула пальцем в пустой бокал. — Кто мне приготовит новую порцию? Абсент — пойло серьезное, его из горла не отхлебнешь.

— В меня оно и так не лезет — горькое, зеленое. Уж лучше бы нормальный коньячок…

— Надюнчик, ты мышей не ловишь, — заглушила ее жалобы Верка. — Абсент сейчас в моду входит, а мы, Надюнчик, должны быть впереди планеты всей, иначе от нас клиенты побегут к другим. Запомни: сейчас, если от тебя не разит полынью, ты вне тусовки. Так что хошь не хошь, а учись, пока я добрая. Бутылка на четверых — это смех один. Бери пример с Маринушки: пьет и не морщится.

— Морщусь, — Марина встрепенулась, — но хочу напиться, чтоб ничего не соображать. Говорят, после абсента глюки приходят, как после травки.

— Ты права, Риночка. Если абсента выпить достаточно, то увидишь все, что захочешь.

— И откуда ты все знаешь, Любаша? — Голос у Верки потеплел, она всегда восхищалась необъятными знаниями Барби.

— Ты же сама, Верунчик, меня попросила порыться в Инете насчет абсента.

— И много нарыла?

Люба скромно пожала плечиком.

— Все, — ответила она.

— То-то я гляжу, ловко ты с ним управляешься.

Любаша налила немного абсента, водрузила на бокал серебряную дырчатую ложку и положила сверху кусочек сахара. Движения ее были грациозными и завораживающими. Все не отрываясь смотрели, как Барби полила сахар холодной водой, а затем, обдав его абсентом, подожгла. Расплавленный сахар медленно капал в бокал.

— Красиво. Можно пить?

— Одну минуту, Верунчик, добавлю чуть-чуть лимонного сока и воды с мятой. Готово.

— Барбик, и мне приготовь еще порцию, — попросила Надя.

Верка опрокинула бокал, крякнула и сказала:

— И такие золотые кадры он хочет выбросить на помойку! Девки, давайте его утопим. Возьмем за волосики и…

— Верунчик, какие волосики? У нашего Алехандро лысина, как у Колобка, на всю голову.

— Ну, кое-где волосики у него все же есть. Вот за них и потянем. Я стану во главе фирмы, и заживем припеваючи. Основной груз клиентуры тянем мы. А он тянет из нас соки. Вот ты, Риночка, сколько пропустила через себя заказчиков?

— До фига, и все золотые, виповские.

— А сколько тебе пришлось с ними выжрать коньяку, пока они сценарии утверждали?

— До фига. Утопиться можно.

— Печенка, понятно, вдрызг. И наш кобелек решил нас на обочину? Он мне так и сказал: «Поисписались девки, никаких новых идей, одни обмылки». И морда брезгливая и решительная.

— Выпьем! — предложила Марина.

Женщины сдвинули бокалы.

Барби давилась абсентом и мотала головой. Все же семьдесят градусов — это не хухры-мухры. А когда отдышалась, то выдавила из себя жалобную, малодушную фразочку:

— Алехандро не понравятся наши разговоры.

— Какой на хрен Алехандро? Сашка он, босота. — Верунчик гневно раздула ноздри. — Первого заказчика я ему привела. Тогда даже приличного стула не было, чтоб клиента посадить. И первый сценарий я написала. А потом Мариночка пришла, а потом Надюнчик подвалила, и мы как поперли дело раздувать. Если бы не мы, он бы так и остался на надутых шариках и водолазах с цветами в ластах. А мы вдохнули в розыгрыши новую высоту…

— Высоту нельзя вдохнуть, — поправила ее аккуратная Барби.

— Я хотела сказать, мы дунули на такую высоту, что конкуренты как крыльями ни хлопали, а нас прохлопали.

— Ты права, Гренадерчик, во всем права. — Марина пьяненько засмеялась. — Он даже не Сашка, а Шурка! — Ей стало еще веселее, и она закричала во все горло: — Шурик, к ноге!

— Правильно, в ногах он должен у нас валяться. Здорово придумала. Ласково так за волосики возьмем и на дно потащим, — подхватила Надька.

Абсент веселил и придавал беседе опасную остроту.

— И даже абсента на посошок ему не дадим! Пусть на сухую тонет!

— Это вы очередной сценарий придумываете? Это вы несерьезно? — забеспокоилась самая трезвая и потому самая трусливая Барби.

— Претворим планы в жизнь! — выдвинула лозунг Надежда.

— Раз все согласны, поползли в бассейн, будем тренироваться. И абсент с собой прихватите, — скомандовала Верунчик.

— И Любунчика, она его прилично готовит.

— Я не полезу в бассейн, я утону. — Барби прижала к груди бутылку с абсентом, словно хотела за ней спрятаться.

— Ты будешь нам рассказывать об абсенте, — смилостивилась Марина.

— А мы будем тренироваться.

— Что мы будем делать? — переспросила Надя.

— В бассейне поймешь. Девки, за мной! — Верунчик первая поднялась из-за стола и, демонстрируя чудеса эквилибристики, двинулась в сторону воды. За ней, поддерживая друг друга, пустились в нелегкий путь остальные.

Голубоватая вода манила и подмигивала. Разгоряченные тетки прыгнули туда не снимая одежды.

— Ух, хорошо, — поухивала Гренадерша.

— Эх, расчудесно, — соглашалась с нею Надя.

Рядом отфыркивалась довольная Марина.

На суше, заикаясь от страха, Барби начала рассказ об абсенте. Она то и дело тяжело вздыхала, но приказ начальницы старалась выполнить безукоризненно.

— Абсент — настойка горькой полыни на спирту. Для улучшения вкуса в состав абсента добавляют экстракты аниса, фенхеля, мелиссы и других лекарственных трав.

— Любашик, можешь говорить громче? А то я слышу через слово. — Надюнчик подплыла к бортику. — А лучше плюнь ты на этот ликбез и прыгай к нам. — Она попыталась за ногу стащить Барби в бассейн.

Та завопила.

— Не ори! Я только хотела спросить, что там в него добавляют? — пошла на попятную Надя.

— Абсент — это божественный напиток! — зло выкрикнула Барби. — Эликсир вдохновения! Запретный плод! Зеленый дьявол! — Она скандировала достоинства напитка, будто лозунги на демонстрации. Марине так и чудилось: «Да здравствует мир, труд, май, абсент!»

— Ой, не могу, до чего ты смешная, Барбик! Не кричи, охрипнешь, а тебе завтра сценарий представлять.

— Не трогай ее, Надек, она уже митингует. Пусть себе развлекается. Это действие абсента — каждый попадает туда, куда хочет. Говори, Любашенька, говори, впечатывай в нас все, что знаешь! Не тушуйся, режь правду-матку в глаза!

— Французская богема называла его «кровь поэтов»! — вдохновленно продолжала Барби. — Абсент — напиток избранных! Абсентом Поль Верлен заливал пагубную страсть к юному Рембо!

— Какую страсть? — перебила Марина. — И вообще, чего ты так кричишь, аж уши закладывает.

— Пагубную, — растерянно повторила Барби. Кажется, она очнулась и теперь с удивлением размышляла, с чего бы это она так надрывалась.

— Пагубную так пагубную, — согласилась Марина. — Продолжай, солнышко ты наше всезнающее.

— Именно после абсента Тулуз-Лотреку являлась Зеленая Фея, — почти шепотом стала говорить Люба, — именно под действием абсента Винсент Ван Гог распрощался с крышей, а заодно и с ухом.

Но ее уже никто не слушал. Бездумные фырканья на воде поутихли. Верунчик стала демонстрировать снаряд для тренировок по «утоплению» начальства. Резиновая кукла с лысой, как у шефа, головой и нарисованными усами никак не хотела «потопляться».

— Откуда такой прелестный Алехандрик? — спросила Марина, с удовольствием погрузила лысую голову в воду и зажала ее между ног.

— От старого сценария осталась невостребованной, — пояснила Верунчик, схватила болтающиеся на поверхности ноги и уселась на них сверху.

Плотно надутая кукла взбрыкнула, и обе наездницы, потеряв равновесие, завалились на бок.

— Эх вы, растяпы! — выругалась Надя. — Утопить и то не могут. Учитесь, пока я жива.

Она подплыла к «Алехандро», заехала ему в физиономию кулаком и навалилась на куклу всем телом. Так и осталась на ней, как на поплавке.

Верунчик с Мариной, отдышавшись, скептически наблюдали за этими манипуляциями.

— И какую позу ты нам тут демонстрируешь, родная? — загремела Вера.

— Любимую, — констатировала Марина, — она сверху, Алехандро снизу. Так ты его не утопишь, дорогуша.

Надя, поболтав ногами по поверхности, поняла, что с показательным процессом ничего не вышло, сползла с шефа в воду и мудро предложила выпить.

— Правильно. Нет непотопляемых шефов, есть мало водки, то есть абсента, — согласилась Марина.

— Барби, поджигай! — скомандовала Верунчик.

Но Любаша сладко спала, прижав к себе бутылку абсента, как любимую куклу.

— Эх, молодежь, — вздохнула ласково Верунчик, нашла полотенце и прикрыла вздрагивающую во сне Любу.

— Свинство с ее стороны оставить нас без дьявола, хоть и зеленого. Кто-нибудь помнит, когда сахар жечь и лимон выдавливать? — Надя попрыгала на одной ноге, чтобы вытрясти из уха воду.

— Хочется горло промочить, а нечем.

— Плохо ты знаешь Верунчика! Чтобы у меня да не было, чем горло продрать? Запомни, Надек, детское время кончилось. То, что мы пили, — это не абсент, а так, чайные помои. Настоящий час абсента только начинается. Пошли за мной. Любку не трогать, пусть спит.

Вера прошлась по бортику бассейна, поигрывая мышцами, потом хлопнула в ладоши, и в дверях возник молодой человек с приторной заискивающей улыбкой.

— Валера, подай дамам настоящего абсента, — распорядилась она, — мы перейдем в гостиную.

— Чем настоящий абсент отличается от того, что мы пили? — Марина с сожалением двинула напоследок непотопляемую куклу и полезла на сушу.

— Правильный вопрос, Ночка. Настоящий абсент под запретом во многих странах из-за туйона.

— Красиво звучит: туйон!

— От него красиво улетаешь, туйона полно в марихуане.

— Откуда ты все знаешь? — восхитилась Ночка. — И зачем Любашика в Интернет погнала, раз все сама знаешь?

— Должность у меня такая — начальник. Сейчас без всяких фокусов тяпнем абсентику и расслабимся по-настоящему.

Вместе с абсентом Валера принес телефон.

— Вера Степановна, вас шеф разыскивает.

Гренадерша взяла трубку и медленно обвела взглядом подруг.

— На ловца и зверь бежит, — сказала она шепотом.

Надежда с Мариной переглянулись. Потом проводили взглядом Валеру и, пока он не скрылся из вида, не проронили ни слова.

— Не дури, Верунчик. Ты же видела, даже куклу не смогли утопить. — Надя судорожно сглотнула.

— А по мне так все равно. — Марина вспомнила, как он давеча крыл ее матом при всех. — Решайтесь, бабы. Лучшего случая и не придумаешь. Пригласим, напоим и утопим. Потом все можно списать на абсент. Если Ван Гог помешался, то почему бы нашему Алехандрику не захлебнуться? От несчастного случая никто не застрахован.

Они как по команде посмотрели на куклу в бассейне. Каждая представила на ее месте лысого Алехандро. Он шевелит ногами и руками, ныряет, отпускает сальные шуточки и пьяно резвится, а потом начинает задыхаться под водой, дергается, дергается, пускает пузыри, застывает и с выпученными глазами идет на дно. Брр!

В момент «гипнотизирования» куклы произошло нечто необъяснимое. Резиновый Алехандро вдруг издал свистящий звук, на глазах стал сдуваться, сморщился и медленно «утопился».

— Нет! — заорали все как одна.

Потом Верка одумалась и сказала:

— Ну, смотрите. Не пожалеть бы! Алло, — буркнула она в телефонную трубку.

— Верон, сколько можно ждать! И где мои ненаглядные сотрудники? Совсем охренели! Начальник еще на работе сидит, а персонал уже водку жрет. Что празднуете?

— Мариночка сегодня сценарий закрыла, по высшему разряду…

— Знаю, клиент уже проплатил, завтра может запускать в производство. Дай ей трубу!

— На, тебя, благодарить будет.

Марина замахала руками, открещиваясь от разговора.

— Сказать, что ты лыка не вяжешь?

Марина в страхе схватила трубку.

— Алекс, что случилось? — наигранно бодро спросила она.

— Когда я на работе, ты должна тоже сидеть в своем кабинете и вкалывать! Понятно?

Марина закатила глаза и неслышно, одними губами, выматерилась.

— Что ты там бормочешь?

— Повторяю твои слова, для лучшего усвоения.

— Не шурши. Вы обленились всем скопом, а я должен за всех горбатиться! Короче, завтра придет одна особа, журналистка из «Криминал-экпресса», Пономаренко Инна Владимировна, встретишься с ней, пощупаешь, чего она хочет. Говорит, что коллектив жаждет заказать какой-нибудь прикол и таким образом поздравить редактора с юбилеем. Я навел справки, бабки у них есть, так что крути по-серьезному, но осторожно. Журналисты народ подлючий. С ними надо дружить, но смотреть, чтоб руку не оттяпали. На всякий там базар «Вы нам услугу — мы вам статейку» не ведись. Вечером деньги — утром стулья, и точка.

— Может, ты сам с ней поговоришь?

— На хрена я вас держу?

Марина закусила удила и пошла в наступление:

— Я завтра буду не в форме, Алекс, и не хами, пожалуйста, я сегодня бабок для фирмы заработала больше, чем ты за полгода.

— А я и не должен зарабатывать. Запомни, Мара, я должен уметь их тратить. А зарабатывать должны вы, дорогуши, как моя наемная рабсила!

— Я две недели без выходных пахала над этим проектом! Могу я себе позволить отдых?

— Если завтра в десять ты не будешь на месте, уволю к чертовой матери!

— Спасибо! — сквозь зубы процедила Марина.

— Я не шучу, Мара! Передай трубу Верунчику, — скомандовал Алехандро.

Марина послушно передала трубку Вере.

— Верон, гони народ в шею, завтра на работу. Или мне самому приехать?

— Не надо, Алекс, мы сейчас злые как собаки, можем загрызть.

Вера была девушкой честной и открытой и потому говорила шефу правду. Действительно могли загрызть, но тот только посмеялся.

У него всегда улучшалось настроение, когда удавалось испоганить его другим.

Безжалостное зеркало и не думало приукрашать физиономию хозяйки. Припухлости и прочие «приятности» портили настроение и разжигали неприязнь к любому, кто появлялся в радиусе трех метров и норовил заглянуть в глаза. О, глаза… На белый свет они смотреть отказывались. Им хотелось прикрыться веками и забыться восстановительным сном.

Марина вяло массировала лицо и давила в себе тошноту. Она выполнила приказ — сидела в рабочем кабинете и героическими усилиями собирала себя по частям. Абсент и пился противно, и «отходил» жестко. Раздражало все. Доставали воробьи: забили стрелку на дереве за окном и устроили там настоящую разборку с диким гвалтом. «Воробьям-сволочам лапы ватой обмотать», — вспомнила она Жванецкого и подивилась его проницательности.