Читаем Чародей в ярости онлайн бесплатно

— Там мое место, Делия!

— Нет, Джефри, ты сам знаешь, что не твое! Этот конец полки мой, я тут держу своих кукол!

— Неправда! Я тут несколько недель держал свой замок!

Род в раздражении бросил перо. После трех недель попыток он сумел, наконец, приняться за историю Грамария, а детям понадобилось выбрать именно этот момент для затевания ссоры! Он свирепо посмотрел на страницу... И увидел оставленную пером огромную кляксу. Раздражение вскипело, перейдя в гнев, и он сорвался со стула.

— Делия! Джеф! Надо же найти такой дурацкий повод для ссоры! Гвен, неужели ты не можешь...

— Да, не могу! — раздался голос из кухни. — Иначе у вас не будет на обед ничего кроме уг... О! — Что-то ударило со звоном и лязгом, и жена Рода завопила с досады:

— Магнус! Сколько раз я должна запрещать тебе соваться на кухню, когда я готовлю!

— Ох, уж эти дети! — воскликнул Род, входя в детскую. — И зачем я только завел их?

— Ты не заводил, папа, — выглянул из-за спинки кресла трехлетний Грегори. — Нас завела мама.

— Да, разумеется, а я был всего лишь невинным свидетелем. Джефри! Корделия! Прекратите!

Он вошел в море мусора, состоящее из полуслепленных глиняных скульптур, игрушек и кусков коры, сплетенных с прутьями и соломинками, служивших какой-то непостижимой, вероятно, языческой цели, понятной только детям до тринадцати. Что за кавардак! Так бывало, конечно, каждый день.

— Вы хоть помните, что когда вы утром проснулись, эта комната была чистой, и прибранной?

Пораженные дети подняли головы, а Корделия возразила:

— Но это ж было четыре часа назад, папа.

— Да, вам, должно быть, пришлось упорно потрудиться, чтобы создать подобный кавардак за такой короткий срок!

Род ступил в лужу охровой краски. Нога его подскользнулась, на какую-то долю секунды он завис, размахивая руками, словно крыльями, будто пытаясь взлететь, но затем его спина врезалась в пол. Он с трудом попытался вздохнуть, в то время, как Корделия и Джефри в страхе съежились у стены.

Воздух с шипением вошел Роду в легкие и вырвался обратно с воем ярости:

— Ах вы поросята! Неужели вы не можете убрать за собой!

Дети попятились, широко раскрыв глаза.

Род, покраснев, с трудом поднялся на ноги.

— Бросают на пол мусор, грызутся из-за дурацкого куска полки, да еще дерзят!

— Мы не... Мы...

— Вы опять за свое! — навел обвиняюще указательный палец Род. — Что бы вы ни делали, не возражать мне! Если я говорю, что вы это делали, значит делали! И не пытайтесь оправдываться!

Он высился над ними горой гнева.

— Дерзкое, глупое, ослиное отродье!

Дети прижались друг к другу, глядя большими и испуганными глазами.

Рука Рода взметнулась отвесить подзатыльник.

С треском, как от пистолетного выстрела, перед Корделией и Джефри появился старший брат Магнус, закрывая их вытянутыми в стороны руками.

— Папа! Они же не хотели! Они...

— Нечего мне втолковывать, что они делали! — закричал Род.

Одиннадцатилетний мальчик вздрогнул, но продолжал решительно противостоять отцовской ярости, и это только ухудшило положение.

— Как ты смеешь мне противиться! Наглый маленький...

— Род! — в комнату влетела Гвен, вытирая на ходу руки о передник. — Что ты делаешь?

Род круто повернулся, ткнув указательным пальцем в нее.

— Даже не пытайся защищать их! Если б ты научила своих детей ходить по струнке, этого не случилось бы! Но нет! Ты позволяла им делать все, что захочется, и бранишь их, только тогда, когда они ведут уж себя действительно ужасно!

Голова Гвен отдернулась, как от удара.

— Ты сам не понимаешь, что говоришь и частенько просишь о снисхождении, когда я желаю наказать...

— Разумеется, — прожег ее взглядом Род. — Но за тысячу и один их поступок, заслуживающий порки, ты позволяла им отделаться головомойкой? Пошевели мозгами, женщина, если способна!

Он окинул ее взглядом с головы до пят и презрительно оттопырил верхнюю губу.

Глаза Гвен вспыхнули гневом.

— Берегись, муж! Даже твоему гневу должен быть предел!

— Пределы! Границы! Ты всегда только об этом и говоришь! — закричал Род. — «Сделай то! Сделай это! Так нельзя! Этак нельзя!» Брак всего-навсего длинный ряд переделов! Дождусь ли я от тебя когда-нибудь...

— Мир! — метнулся между ними Магнус, выставив ладони в сторону обоих, — Умоляю вас! Лицо его побелело, он весь дрожал. — Мать! Отец! Прошу вас!

Род зарычал, снова взметнув руку.

Магнус застыл, челюсти его сжались.

Род с размаху опустил руку, вложив в нее весь свой вес...

И стремительно рассек воздух, врезавшись спиной в стену.

Он перекатился на ноги и медленно встал, кровь отхлынула от его лица, он одеревенел и дрожал.

— Я же сказал тебе, никогда не применяй на мне своих «ведовских сил», — процедил сквозь зубы он, — и сказал почему!

Он выпрямился во весь рост, чувствуя как набухает в нем ярость.

Джефри и Корделия спрятались за юбками Гвен. Та прижала к себе Магнуса, но он, с ужасом в глазах, продолжал смотреть отцу прямо в лицо, дрожа, но решив защищать близких.

Род уставился на них, дружно объединившихся против него, готовых зацепить его своей магией и швырнуть в могилу. Глаза его сузились, пронзая их горящим взглядом, а затем потеряли фокус, когда он углубился в себя, обращаясь к пси-способностям, долго пребывавшим в спячке до того, как они были разбужены проецирующей телепатией лорда Керна в другой вселенной, где действовала магия. Его способности были не столь легкодоступными, как у его семьи; он не мог произвести магические действия, просто пожелав с легкостью мысли, но зачерпнув их из глубины он делался столь же сильным, как его родные. Теперь он призвал эти способности, чувствуя, как нарастает в нем их сила.

— Мама, — донесся, будто из бездны, голос Магнуса, — мы должны...

— Нет! — неистово воспротивилась Гвен. — Он твой отец, которого ты любишь, когда на него не находит такое...

Что это значило! Силы перестали нарастать...

В его затуманенное поле зрения вступила фигура поменьше. Чуть впереди семейной группы, подняв на него взгляд и склонив голову на бок стоял трехлетний Грегори.

— Папочка не тут, — заявил он.

Это подействовало на Рода, словно ушат холодной воды. Спокойный тон ребенка. Такие открытые, разумные, и в то же время абсолютно чуждые для него слова. Глаза его сфокусировались в пристальном взгляде на младшего сына, и внутри появился страх. Страх, и поднимающийся под ним иной гнев, гнев на агентов из будущего, умыкнувших его вместе с семьей у этого ребенка, когда Грегори был еще младенцем. Эта разлука исковеркала личность мальчика, сделала тихим, углубленным в себя, задумчивым, а иной раз даже странным. Взгляд его остановился на лице Грегори. Страх за Грегори похоронил под собой гнев на семью, он потихоньку вытек и исчез.

— Кто не тут? — прошептал он.

— Лорд Керн, — ответил Грегори, — тот похожий на тебя, папочка, в том сказочном Грамарие, о коем вы рассказывали.

Род уставился на него во все глаза, а затем шагнул поближе к мальчику. Магнус тоже сделал шаг к Грегори, но Род нетерпеливо оттолкнул его. Припав на колено он пристально глянул в глаза трехлетнего малыша.

— Нет... нет, лорда Керна нет, кроме как, в его собственной вселенной, в том сказочном Грамарие. Но почему ты подумал, будто он есть?

Грегори чуть склонил голову на бок.

— Но разве ты только что не потянулся мысленно соприкоснуться к нему разумом, чтобы почерпнуть у него сил?

Род смотрел на мальчика побледнев.

— Грегори! — с мукой воскликнула Гвен, подойдя к нему. Но затем отступила, так как Род по-прежнему стоял на коленях, глядя во все глаза на ребенка.

Затем он поднял взгляд на Гвен, раздраженно нахмурившись.

— Что я медведь? Или волк? — Он резанул взглядом по детям. — Какой-то дикий зверь?

Они уставились на него в ответ, испуганно сбившись в кучку. Лицо его вновь утратило всякое выражение.

— Вы, действительно, считаете меня именно таким, не правда ли?

Они молчали.

Род стоял, не двигаясь, одеревенев. Затем резко поднялся на ноги, круто повернулся и направился широким шагом к двери.

Корделия двинулась за ним, но Гвен схватила ее за руку.

Род вышел в завуалированный тучами мрачный день. Его хлестнул холодный ветер, но он и не заметил.

Род остановился на вершине холма, в миле от дома. Он стоял, уставясь на растелающуюся внизу широкую равнину, но не видя ее, Он опустился и сел на сухую траву. Пока он шел, его мысли замедлили свой суматошный бег; теперь они мало-помалу затихли, оставляя в голове пустоту. Затем закралось неясное сомнение. Он негромко спросил:

— Что случилось, Векс?

Робот-конь ответил, хотя находился за милю от него, в конюшне. Род услышал его через наушник, имплантированный в отросток височной кости за ухом.

— Ты вышел из себя, Род.

Губы Рода скривились. Лошадиное тело робота сейчас далеко на конюшне, но старый слуга семьи мог заглянуть ему в душу, их разделял всего фут.

— Да, это я понимаю. — Микрофон, имплантированный в верхнюю челюсть, над зубами, уловил его слова и передал их Вексу. — Но тут было нечто большее, чем простой гнев, не так ли?

— Тут была ярость, — согласился Векс. — Открытая, бешенная ярость, без всяких причин и тормозов.

Помолчав, Род спросил:

— Что случилось бы, если моя семья не была бы способна так хорошо защищаться?

Векс помолчал. А затем медленно произнес.

— Думаю, что твоя врожденная мягкость и чувство чести защитили бы их, Род.

— Да, — пробормотал себе под нос Род. — Я тоже надеюсь на это.

Он сидел некоторое время наедине со своими мыслями, обвиняя и презирая себя. Даже ветер обходил его стороной.

Вдруг рядом с ним зашуршала ткань. Он не подал вида, что услышал, но тело его напряглось. Он, молча, ждал.

Наконец, Род заговорил.

— Я снова это сделал.

— Сделал, — мягко ответила Гвен. Голос ее не обвинял, но и не утешал.

В душе у Рода что-то шевельнулось, и могло опять перерасти в гнев, но он подавил это чувство.

— В последнее время я часто такое проделывал, не так ли?

Гвен немного помолчала. А потом сказала.

— Раз двадцать за последний год.

Род кивнул.

— И дюжину раз в прошлом году. Полдюжины годом раньше, в том числе в двух случаях из-за Аббата, когда тот затеял свой раскол.

— А в третий раз из-за чудовища, вылезшего из топи...

Род раздраженно пожал плечами.

— Не ищи для меня оправданий. Дело в том, что причиной моего гнева чаще всего становишься ты и дети, чем кто-либо еще. За последние три месяца я взрывался примерно каждые две недели, не так ли?

Гвен поколебалась, а затем ответила:

— Но не так сильно как в последний раз, милорд.

— Да, так худо, как теперь, никогда прежде не бывало, не правда ли? И с каждым разом дело становится все хуже.

Ответила она очень тихо.

— Ты причинял нам боль и...

— Да, но никогда не хотел этого, не так ли? — Род содрогнулся, вспомнив, и уткнулся лицом в ладони. — Сперва я просто швырял попавшиеся под руку вещи. Потом начал швырять их, не пользуясь руками. А сегодня я швырнул бы Магнуса, если б не вмешался Грегори. — Он, нахмурясь, поднял на нее взгляд. — Откуда, во имя неба, у тебя взялся этот мальчишка?

Это вызвало намек на улыбку.

— Я думала, что мы привезли его с собой из Тир-Хлиса, милорд.

— Ах, да! — Род снова уставился на равнину. — Из Тир-Хлиса, той чудесной волшебной страны эльфейцев, колдунов и — лорда Керна.

— Именно так, — тихо промолвила Гвен.

— Моего другого «я», — горько бросил Род. — Моего аналога в альтернативной вселенной, обладающего несравненными магическими способностями и соответствующим нравом.

— Ты был схож во многих отношениях, — согласилась Гвен. — Но нрава средь них не наблюдалось.

— Да, ведовских способностей у меня тоже не было, но я научился «заимствовать» у него магию, что высвободило мои собственные способности, способности которые я прятал от самого себя.

— Когда дал его ярости наполнить тебя, — мягко напомнила ему Гвен.

— Что кстати, также высвободило и мою собственную способность к бешенному гневу; это напрочь стерло заграждения, воздвигнутые мной против него.

— Однако, были ведь и другие мысленные оковы, какие ты также научился отбрасывать в сторону, — Гвен нерешительно коснулась его руки.

Род не прореагировал.

— Стоило ли того дело? Допустим, я был псионически невидим, никто не мог прочесть моих мыслей. Разве это было не лучше теперешней ярости?

— Я могла бы сказать, что разделение мыслей с нами — достойная цена за твои поступки бешенства, — медленно проговорила Гвен. — За исключением того, что...

Род ждал.

— Твои мысли снова тускнеют, милорд.

Род сидел, опустив голову.

— Я снова начинаю отдаляться от тебя?

— Разве ты не почувствовал это?

Он пристально посмотрел ей в глаза, а затем кивнув.

— Чему тут удивляться? Когда я не могу владеть собой и не знаю, взорвусь ли яростью? Когда начинаю чувствовать себя, как неразумный зверь? Чистый позор женщина!

— Ты достоин меня, милорд. — Голос ее был мягок, но тверд, как и ее рука. — Ты достоин меня и своих детей. Воистину, нам повезло, что у нас есть ты. — Голос ее дрогнул. — О, мы благословлены огромной удачей!

— Спасибо. — Он потрепал ее по руке. — Приятно слышать... А теперь убеди меня.

— Нет, — прожурчала она, — я не могу это сделать, если ты не доверяешь моим словам.