Читаем Cena oshibki(СИ) онлайн бесплатно
Цена ошибки.
Всегда ли человек несет с собой добро? Факт - должен. Но вот несет ли?
В.Головачев "Особый контроль".
Открытие.
Пушистый, играющий необыкновенным чарующим блеском, рукав родной галактики, остался позади, внизу справа относительно борта корабля, новейшего звездолёта "Ермак" управления глубинной космической разведки УГКР, и капитан первого ранга, командир восьмисот метрового титана, способного в доли секунды преодолевать гигантские космические расстояния, внезапно ощутил себя ничтожной, невероятно маленькой и беззащитной песчинкой в невообразимо огромном океане пространства, которое звалось Вселенной.
Арсению Павловичу Лопатину, носившему ещё со времён студенческой скамьи в Академии Космонавтики при Всемирном Координационном Совете Земной Федерации кличку Серебряный, за характерный оттенок волос на голове, исполнилось сорок семь лет, когда он был избран первым капитаном корабля, которому была поставлена задача исследовать рассеянное звёздное скопление, относящееся к спутникам галактики Андромеда. Ещё не успели утихнуть в голове радостные выкрики в его честь на дне рождения, которое Лопатин праздновал летом двадцать четвёртого июля две тысячи четыреста двадцать седьмого года, ещё не схлынули радостные эмоции и великолепное настроение, а он уже находился в кокон-кресле капитана и любовался космическими просторами окрестности Млечного пути, вспоминая такие близкие сердцу и такие далекие сейчас лица знакомых, коллег, друзей и родных.
Где-то там, среди этих просторов звёздного вещества, располагалось Солнце и... Земля - Колыбель Человечества; где-то там остались его дом, Родина, семья, а здесь, в межгалактических пустотах, где не было ничего кроме реликтового излучения да сгустков тёмной материи, которые кроме как гравитационно, себя больше никак не проявляли, Арсению Павловичу ничего не оставалось делать, как только раз за разом прокручивать в голове дорогие ему воспоминания.
Синдром Ульриха - Лабуновского, носящий ещё одно название, синдрома Космического странника, начал проявляться совсем недавно, каких-то тридцать-сорок лет назад, когда жаждущее знаний и постижения тайн Вселенной Человечество обнаглело настолько, что начало запускать свои звездолёты в межгалактическое пространство, тем самым покинув пределы Млечного пути. Именно в это время космопсихологами двух независимых экспедиций, в одно и тоже время проводившихся в глубоком космосе, Яном Ульрихом и Игорем Лабуновским, было сделано открытие странного поведения человека, до сих пор не зарегистрированное ни в одном отчёте, ни в одном архиве космических полетов. Астронавт внезапно начинал натуральным образом сходить с ума от тоски и ностальгии по дому, по Солнцу и Земле; самые счастливые и дорогие для него воспоминания вставали перед глазами настолько реалистично и осязаемо, что первых людей, непосредственно столкнувшихся с этим синдромом сверхдальних полетов, потом пришлось довольно долго лечить в лучших госпиталях ВКС и УГКР.
К счастью, ни один человек не умер и не тронулся умом настолько, чтоб его не смогла поставить на ноги продвинутая медицина двадцать пятого века, однако специалистам из разных ведомств и служб, занимающихся подготовкой астронавтов и обеспечением безопасности полетов, пришлось поломать голову, чтобы практически до нуля снизить воздействие синдрома Ульриха-Лабуновского на членов экипажей, бороздящих космос за пределами Млечного пути.
Прежде всего, как оказалось, огромное останавливающее действие для негативного психического явления имела музыка, поэтому на первой группе кораблей, исследовавших просторы рассеянных и шаровых звездных скоплений - спутников нашей галактики - повсюду играл Бах, сонаты и симфонии Бетховена. Впоследствии, релаксирующую технологию удалось усовершенствовать, на смену бессмертным музыкальным шедеврам пришла специально синтезированная индивидуальная звуковая матрица, подаваемая каждому члену экипажа отдельно и рассчитанная специально для него одного, и синдром космического странника практически перестал мешать эффективно исследовать просторы Вселенной.
Под воздействием собственной ИЗМ капитан первого ранга Лопатин часто размышлял над тем, что видел вокруг, разглядывая окружающее пространство, находясь как бы в открытом космосе, а не в рубке сверхзащищённого космического левиафана. Такой обзор и эффект присутствия синтезировался бортовым выксом "Ермака" для любого члена экипажа по его желанию. Каждый даль-разведчик, мог сесть в своё собственное кокон-кресло, напоминающее гигантское куриное яйцо трёхметровой длины и, спустя мгновение, провалиться в окружающую звездолёт бездну пространства, ощутив её глубину и непередаваемую красоту.
Используя великолепную оптику и потенциал науки двадцать пятого столетия, Аресний Павлович мог по своему желанию приблизить любой объект в пределах радиуса Хаббла и взглянуть на его прошлое, поскольку скорость передачи информации в нашей Вселенной ограничивалась скоростью света, распространяемом в вакууме, а он, в свою очередь, от подавляющего числа интересных объектов Метагалактики шел ни одну сотню, тысячу и миллион лет. Чувствительная и мощная аппаратура звездолёта позволяла увидеть, что называется, в прямом эфире взрыв какой-нибудь сверхновой в отдаленной галактике, зарождение звезды из облака звездного газа, наблюдать столкновение галактик, образование черных дыр, нейтронных, и даже кварковых звезд, любоваться квазарами и гигантскими по своей протяженности ячейками материи - сотовой структурой Вселенной.
Созерцая это, Лопатин часто ловил себя на мысли, что людям, несмотря на всё своё упорство и целеустремлённость в познании окружающего мира, никогда не удастся разгадать все тайны и секреты необъятного космоса, никогда не постичь сути Абсолюта, не проникнуться его целями, стремлениями и желаниями. Каков должен быть потенциал Того, кто создал все эти бесчисленные открытые человечеством и ещё скрытые от его глаз законы мироздания, кто запланировал образование Крупномасштабных структур Космоса, галактик, вложил свою волю в рождение, эволюцию, смерть и перерождение звёзд, кто воплотил законы микромира и макромира, по чьей воле стало возможным образование жизни во Вселенной во всех её формах и проявлениях? Космологи, лучшие умы человечества из Института Внеземных Культур, Центрального Института Физики Космоса, ученые научного совета ВКС ломали голову над этим впоросом, но одна гипотеза сменялась другой, на месте неё, в свою очередь, вырастала следующая, а истина так и не приближалась.
- Арсений Павлович, - раздался приятный баритон - голос выкса "Ермака", - тебе следует на это взглянуть. Нечасто в обозримых просторах космоса встречаются такие экзотические объекты, расположенных рядом друг с другом. А здесь их сразу два.
Голос корабля вывел капитана из размеренных дум о высших порядках. Лопатин даже откашлялся, прежде чем спросил:
- О чем ты, дружище?
- Я сканировал массу рассеянного звездного скопления прямо по курсу корабля и обнаружил на его окраине кое-что любопытное.
- Поясни?
- Гипергигант с массой в двести сорок семь масс Солнца. Светимость порядка десяти миллионов, температура тридцать две тысячи градусов по шкале Кельвина.
- Не маленькая такая звездочка. А что за второй объект?
- Лучше посмотри сам, - ответил "Ермак", и пространство вокруг Лопатина резко устремилось вперед, в сотые доли секунды приблизился край звездного скопления, спутника Андромеды, как бы наехал на человека, и перед Арсением Павловичем во всей своей красе предстала огромная белая звезда. А рядом с ней, вращалась... планета!
- Приблизь, - отрывисто бросил он выксу корабля, чувствуя, как сердце его начинает биться все чаще и чаще.
Пространство вновь сделало скачок вперёд, не такой резкий как предыдущий, и пред человеком предстало небесное тело, имеющее форму шара, диаметром чуть больше диаметра Марса, совершенно чёрное и на первый взгляд гладкое.
- Рассчитай прыжок до него и оповести экипаж. Этим нужно вплотную заняться.
Спустя несколько мгновений звездолёт размазался по Вселенной, превращаясь в одномерный объект, прыгнул на струну и возник в пяти астрономических единицах от чёрного тела неизвестной планеты.
В состав экипажа "Ермака" входили ученые разных областей науки с приставкой астро: здесь были физики, биологи, химики, психологи, специалисты по контактам с внеземным разумом, медики. Чрево космического корабля вмещало в себя множество научных лабораторий, способных выполнять самые различные задачи и действовать по ситуации.
- Впервые такое вижу, - обратился к Лопатину профессор Ульянов Станислав Борисович, эксперт в области астрогеологии. -На таком расстоянии, на котором она вращается вокруг гипергиганта, её непременно должно было бы разорвать гравитационными силами, однако этого не происходит. Нет и вулканической активности, что тоже странно. Вообще, тело кажется абсолютно мёртвым и неактивным.
- Создайте две группы ученых, одни пусть занимаются звездой, другие планетой. Что-то мне подсказывает, такое редчайшее сочетание объектов в одном месте космоса неспроста.
- Да. Кстати, класс этих звёзд очень нестабилен. Переход её на взрывную фазу может состояться в течение всего лишь нескольких часов, поэтому советую вам держать руку на пульсе, чтобы вовремя смыться. Взрыв гиперновой - это не шутка.
Арсений Павлович думал не долго:
- "Ермак" наблюдай за внутренними процессами на звезде. Чуть что, прыгай на струну. Неоправданный риск нам не нужен.
Корабль ничего не ответил, растопырив во все стороны свои искусственные чувства. Звездолёты этого класса представляли собой, фактически, единый кристалл, не собранный по отдельности, а выращенный сразу целиком, со всеми отсеками, внутренним устройством, перемычками и главным компьютерным ядром - мозгом корабля. Остальное оборудование: лабораторно исследовательское, навигационное, вооружение и прочее устанавливали уже после. Затем, когда все было подсоединено, проверено и перепроверено ни одну сотню раз, сознание звездолёта активировали, давая ему самому разобраться со всеми своими многочисленными руками, ногами, глазами и ушами.
- Возможно непосредственное изучение планеты? - задал вопрос капитан, любуясь чёрной тушей астрономического объекта.
- У нас есть десять челноков, - ответил ему Савва Баренц - ответственный за безопасность экспедиции. - Мы сейчас делаем необходимые расчеты, однако я уже могу сказать, что, скорее всего, высадку можно произвести только с тёмной стороны планеты.
- Что ж, дождемся окончательного вердикта и приступим, - ответил ему Лопатин, погружаясь в раздумья.
Давид и Голиаф.
Уже полторы недели они болтались в космосе, в незнакомой системе гипергиганта, пытаясь исследовать планету и звезду. То, что Лопатину повезло наткнуться на странную пару объектов в обозримом пространстве, было понятно еще при первом поверхностном взгляде, однако дальнейшее изучение привело к тому, что Арсений Павлович все больше и больше склонялся к принятию помощи с Земли.
Естественно, как велит устав УГКР, капитан "Ермака" немедленно доложил на родину человечества о своей находке - средства торсионной связи позволяли делать это мгновенно, передавая информацию на гигантские расстояния, которые свет бы преодолевал за сотни тысяч лет. Как только о Давиде и Голиафе (так было решено именовать звезду гиганта и планету) стало известно ученому люду, Лопатину немедленно предложили помощь, которая могла прийти к нему в любое время, по его зову, однако Арсений Павлович не спешил делиться успехом и славой исследователя таинственного объекта, вежливо отклонил предложение помощи и с головой ушел в работу.
Как выяснилось, заявление Баренца о том, что на планету можно произвести посадку и вести её исследование контактным путём, было немного преждевременным. Первый же челнок с экипажем, рискнувшим сунуться на Давида, еле унёс оттуда ноги, чудом избежав гибели.
Планета, черная как ночь, имела такой оттенок из-за очень плотной атмосферы, в основном состоящей из пылевых облаков и смога, постоянно движущихся с огромной скоростью, хаотически, не подчиняясь ни одному из известных людям законов гидрогазодинамики.
Мало того, в средних слоях автономными модулями, ежечасно отправляемыми "Ермаком" на исследование Давида, были обнаружены сверхмощные электрические поля, окутывающие планету целиком своеобразным экраном.
- Это похоже на своего рода слоеный пирог, - сказал Викентий Лосев, специалист по изучению атмосферы астрономических тел. - Мы можем наблюдать довольно обширный по протяженности отрезок пылевых и смоговых облаков с огромной скоростью материи среды, порядка полутора-двух тысяч километров в час, причем невозможно предсказать, в каком направлении будет дуть подобный ветер.
- Почему это происходит? - искренне удивился Лопатин.
- Возможно, по причине наличия электромагнитного поля, - ответил Лосев, картинно разводя руки в стороны, - второго слоя или, точнее, прослойки атмосферы Давида.
- Параметры этого самого поля удалось установить?
- Приблизительные. Фазовая скорость распространения электромагнитного излучения приблизительно равна той, которая имеет место быть в вакууме, то есть скорости света, а вот групповая - значительно ее превышает. Диапазон излучения скачет так, что мы до сих пор не можем зафиксировать какую-либо определенную величину длинны волны и частоты. Как вам, например, частотные колебания от нескольких килогерц до сотен и тысяч эксогерц?
- Чертовщина какая-то, - понуро буркнул Лопатин и, как бы, развернулся в космосе, поворачиваясь к гигантскому светилу лицом. - Красив...и загадочен...
- Это еще что. Поле имеет тераваттные мощности, токи в миллиарды ампер и такого же порядка напряжение. А самое главное, оно словно бы закольцовано само на себя. Нам не удалось найти место, что его порождает, как, впрочем, и место, куда оно замыкается. Такое впечатление, что оно существует разом по всей поверхности атмосферы планеты.
- Баренц не даст добро экспериментировать с просачиванием сквозь это поле, даже если челнок включит свою защиту на полную.
- А если в автоматическом режиме, без экипажа?
- Конечно можно, но не забывай, что у нас всего десять челноков, а впереди неизвестное количество загадок, которые, возможно, придется решать таким же образом. Будь у меня тысяча челноков, потери в технике были бы оправданы, а так...- Он замолчал, по-прежнему неотрывно наблюдая за величественностью светила. - Что по звезде?
