Читаем Бывший муж (СИ) онлайн бесплатно

Земля не остановилась. Все так же лениво брехал бродячий пес на улице, шевелилась от сквозняка шторка, а Илюшка сидящий в детском стульчике мерно стучал пластиковой ложкой по игрушке. Все было так же и одновременно необратимо иначе. Просто в один момент вдруг оказалось, что я не нужна своему мужчине. Это было бы даже смешно… если бы не было так грустно.

— Уходи, — сказал он и пожал плечами, стремясь показать насколько ему все равно. — Я не буду тебя держать. Только…

— Только? — жадно переспросила я.

— Только ты без меня не сможешь. Ты не справишься.

И посмотрел на меня. Глаза в глаза. Его синие. Мои карие — обычные. В его глазах плавало небо. Бескрайний океан. Когда-то мне казалось, что в них можно утонуть. А теперь смотрит на меня, а в его глазах… скука. Ему скучен этот разговор.

И мне хочется кричать. Хочется топать ногами, сбрасывать со стен наши фотографии в золоченых рамках, хочется сделать что-нибудь ужасное. Но я молчу. Я слишком горда. А еще я боюсь испугать своего ребенка, он слишком мал для гадостей этого мира. Я — его щит.

— Я сильнее, чем тебе кажется, — ответила я.

А он… рассмеялся. Закурил. Синий дымок расплылся в воздухе полупрозрачным кружевом, переливающимся на свету. Я многое запомню из этого дня — всякую ерунду. И его смех. И горький дым. А Илюшка заплакал… Ребенок плачет, ему наскучила его игрушка, а я стою и смотрю на его отца. Хочется в последний раз коснуться его щеки рукой. Провести пальцем по губам. Коснуться век, принуждая глаза закрыться. Так хочется, что руки сводит. Я иду на кухню и вынимаю Илюшку из стульчика. Главное — занять руки.

— Ты гордая, — сказал он, вроде бы даже с печалью. — Идеалистка. Глупая.

— Уходи сейчас, — попросила я. — Только…

— Только?

— Я никогда не вернусь.

Он остановился у дверей, обернулся. Какой же он красивый, мой бывший мужчина! И мне бы хотелось сказать, что я жалею обо всем что было, но тогда бы я солгала. Приди он, позови, возьми меня за руку, я пошла бы за ним даже зная, что через несколько лет все закончится бессмысленным разговором в холодной квартире.

— Я знаю, — мягко улыбнулся он.

И он ушел, мужчина, от которого я родила сына. Я метнулась к окну и смотрела, в его спину до тех пор, пока он не скрылся за углом соседнего дома. Отстраненно подумала — вот сейчас можно и заплакать. Никто не увидит. Просто обниму Илюшку и мы поплачем вместе. Но… слез не было. Ярость была, а слез нет. Глухая такая ярость, беспомощная. Когда нужно что-то делать, а ты не знаешь что.

Илюшка дернул меня за ворот рубашки. Сейчас моему сыну восемь месяцев, молоко пропало еще пару месяцев назад, но привычка лезть под одежду осталась, не отучить никак. Я развела смесь. Илюшка сосредоточенно сопя сосал, а я думала, как быть дальше. Он прав. Я слишком глупа. Мне нельзя оставаться здесь, в этой съемной квартире, которая так и не сумела стать мне домом, даже пытаться не стала. Сюда он вернется, а я… не выдержу еще одной встречи. Нужно уходить.

— Поедем к дедушке, — сказала я спящему уже ребенку.

Сколько я смогу унести? Немного. Значит буду брать только самое необходимое. Детские вещи, любимую игрушку, бутылочку, подгузники, смесь… На тумбочке возле двери лежит стопка денег. Когда он успел их оставить? Я идеалистка, да. Я их не взяла, а рядом с ними положила свое обручальное кольцо — рвать так с концами. Зато взяла одну из фотографий. Свадебную… Гордая, глупая…

Спящий Илюшка оттягивает руки. Рюкзак тяжел, несмотря на то, что я взяла лишь самое необходимое. Мне бы коляску, но толкать коляску по подтаявшему мартовскому снегу это подвиг, который мне не по силам. Ноги вязнут, моросит дождик, прижимаю ребенка к себе и наконец плачу, а дождь и подступившая темнота скрывают мои слезы. Я думаю о папе. Я знаю, что он скажет. «Я же говорил». И прав будет — говорил. Но… идти больше некуда.

Я успеваю на последнюю электричку. Ехать придется пару часов до соседнего городка, затем куковать на вокзале и ехать оттуда уже первой электричкой. Илюшка не раз просыпался. Подогреть смесь в пригородном поезде было негде, холодную он пить не хотел, давился и плакал, и я плакала тоже — от беспомощности. И трусливо думала о том, как хорошо было бы вернуться. Сделать вид, что ничего не было. Что я снова в него верю, ему верю. Он бы засмеялся и меня к себе прижал, а я бы уткнулась лицом в ямку под ключицей и полной грудью вздохнула его запах. И все было бы правильно. Только… не будет этого. Не в этой жизни.

— У тебя сильная мама, — улыбнулась я своему мальчику. — Все у нас с тобой получится. Я тебе обещаю.

Он посмотрел на меня так серьезно, словно понимал. Маленький человечек, который от меня зависит. И я обязана сделать так, чтобы ему хорошо было, и плевать, что на душе волки воют.

— А потом, — продолжила я. — Когда твой папа придет за нами, а он придет… мы скажем, что он нам не нужен.

Илюшка засунул большой палец в рот и уснул. Я прижала его к себе, а свободной рукой полезла в рюкзак. Достала фотографию. Посмотрела. Господи, какие мы счастливые… были, когда-то. Появился соблазн приоткрыть окно и выбросить фото в наступающую ночь, в проплывающий мимо темный лес, но я сдержалась. А потом, уже на пересадочной станции в кармане куртки завибрировал телефон. Меня бросило в жар и одновременно в холод. Да, я гордая. Но если он хотя бы обещает… если он попросит меня вернуться… Но звонил папа, а руки у меня тряслись, я даже вызов не сразу принять смогла.

— Все хорошо? — спросил он.

Папа чувствовал, когда мне плохо. Иначе с чего бы ему звонить мне в два часа ночи?

— Хорошо, — нервно хихикнула я. — Я к шести утра приеду. Ты сможешь меня встретить?

— Ребенок с тобой?

— Со мной.

Папа выдохнул, неужели он думал, что Ярослав лишит меня сына? А вдруг… страх взялся из ниоткуда липкой волной пополз по позвоночнику, я стряхнула его усилием воли. Нет, он не будет… Он же любил меня. Когда-то.

— Я приеду.

Я с облегчением закрыла глаза. Неважно, что я не хочу возвращаться в родной городок побитой собакой, никому не нужной мамой-одиночкой. Важно то, что моему мальчику там будет хорошо, там я смогу его вырастить. Прижала к себе тяжелого теплого ребенка. И, словно мантру повторила в крошечное ушко, касаясь щекой шелковистых кудрей — шапку мы на вокзале сняли.

— Все будет хорошо. Мы с тобой все сможем. А когда он придет за нами… мы с ним не пойдем.

И повторяла снова и снова. Не раз. Через месяцы, через годы. Илюшка рос. Просто не было. Но я… я обещала, а я — щит моего сына. Только… мантра потеряла смысл. Никто за нами не пришел. И только семь лет спустя, когда все изменилось, когда я пережила и переболела… Я разговаривала по телефону. Смеялась даже, замерев с ключами у машины и не спеша уезжать. У автомобиля рядом хлопнула дверца, а я…

— Поехали, — раздался голос сзади.

Я узнала его мгновенно. Забыла сбросить звонок, так и стояла, не слыша того, что говорил мой собеседник. Забыла, как дышать, и с усилием вздохнула колкий морозный воздух. С трудом обернулась.

— Куда? — спросила я и мой голос почти не дрожал.

— В школу, — улыбнулся он. — За нашим сыном.

Сначала я поехал к ее отцу. Найти его было несложно, на пенсию он еще не вышел, работал все там же. Гораздо сложнее — выкурить его из конуры. Я подал официальный запрос на посещение города, сделал несколько звонков. Он не хотел меня видеть, не хотел со мной говорить. Только проблема в том, что я бываю несколько упрям.

Черный тонированный джип подъехал на парковку, когда я закурил десятую уже по счету сигарету. Я знал, что ему давно доложили о том, что я здесь жду, знал, что это его бесит, но прищучить руки коротки. Он вышел из автомобиля, я с интересом его оглядел — несколько лет не виделись. И только потом вышел ему навстречу. Руки подавать не стал, просто знал, что жеста не оценят.

— Что тебе нужно? — спросил он.

Старость уже начала скручивать в бараний рог некогда могучее здоровое тело, но полковник Елагин был еще очень силен, сила сквозила в каждом его движении.

— Я хочу увидеть своего ребенка.

Елагин засмеялся хриплым каркающим смехом, оценивающе на меня посмотрел. Ему наверняка не нравилось то, что он видел, я уже далеко не юнец, не уверенный в своих силах.

— Вперед, — развел руками он.

За его спиной длинное полотно серого бетонного забора под колючей проволокой. Один из немногих оставшихся в России военных городков. Попасть туда было можно, да, при желании, но старый хрыч явно внес меня в черный список. Все мои усилия потерпели крах.

— Я знаю, — сказал я. — Что она больше не здесь. Я найду ее, ты понимаешь? И будет гораздо лучше, если мы встретимся пусть не по желанию, но хотя бы по обоюдному согласию.

Я не знал точно. Скорее — чувствовал. Янка была слишком живой для этих стен, они на нее давили. Да, тогда, семь лет назад она поехала к отцу. Но столько бы она там не выдержала. Я знал ее, женщину, что родила мне сына.

— Она поменяла фамилию, — отрывисто бросил Елагин. — Ищи.

Известие неприятно царапнуло. Нет, мои парни бы нашли, но…

— Замуж вышла? — не удержался от вопроса я.

Ни к чему юлить, он видит меня насквозь. И да, я давно ее отпустил, но… Какая-то часть меня все равно продолжала считать ее своей.

— Сам ищи, — сплюнул Елагин. — Я тебе не помощник.

— Найду, — ответил я, не сомневаясь в своих возможностях. А потом добавил неожиданно для себя. — А я женился… полтора года назад. Через три месяца стану отцом.

— Ты семь лет, как отец, — буркнул он. — Да только фикция это, пшик…

И ушел, ссутулившись, человек, которого я когда-то искренне ненавидел, а теперь даже — жалел. И до странного было жаль Янку. Я правда хотел, как лучше. Чтобы она была предупреждена, готова, а теперь у меня просто нет выбора. И я не сомневался в том, что мы Янку найдем. И моего сына.

Жена была дома. Теперь она всегда была здесь, и входя я окунался в теплый, немного суетливый уют, создавать который она любила и умела. Не как Яна. Воспоминание о бывшей царапнуло, но теперь придется учиться жить с мыслями о ней, если я хочу вернуть в свою жизнь сына.

— Не вставай, — остановил я движение жены.

Она виновато улыбнулась и вновь опустилась на подушку. Я вспоминал беременную Яну — молодые, глупые, мы в поход ходили с палатками… Она смеялась и танцевала, а в ночь перед родами мы занимались неуклюжим, но не менее страстным, чем раньше, сексом. Все было иначе, чем сейчас, когда на свет готовится появиться мой второй ребенок.

— Ты видел их?

Я покачал головой, поцеловал жену в лоб и коснулся живота. Малышка спит. Я много работал и искренне радовался, когда удавалось поймать ладонью упругое, сильное движение ребенка внутри живота.

— Медсестра приходила?

Она появлялась дважды в день. Мерила давление, колола уколы, помогала жене принять душ. Я планировал поставить вопрос о плановой госпитализации ребром, но сейчас, казалось, все замерло в зыбком равновесии. Словно в ожидании.

Даша все же встала. Некогда стройные ноги отекли, волосы стали тусклыми, под глазами — тени. Она очень волновалась о том, что перестала быть красивой и мои уверения в том, что все это временно, помогали мало.

— Завтра отвезу тебя к врачу, — решил я. — Лишним не будет. Я поработаю.

В кабинете я сел в кресло и устало закрыл глаза. Слишком много работы, слишком много ответственности, слишком мало сна. Я потянулся, хрустнув шейными позвонками и стряхнул с себя усталость. Фотографий Янки и сына у меня почти не осталось. В старой квартире их было множество, но она, чужая и холодная, без нее вдруг стала совершенно пустой. Я ходил туда лишь изредка, в надежде, что Яна вдруг вернется. Не вернулась. А у квартиры закончился срок аренды, и вдруг оказалось, что почти все наши вещи просто выбросили.

Но несколько фотографий осталось. Сейчас я достал из ящика стола одну. Илья. Маленький, смешной. Мой. И я понимаю, что Яна будет совершенно не в восторге, но мое присутствие в их жизни ей придется пережить. И мужу, если он есть, тоже, с неожиданной злостью подумал я.

Яны не было в соцсетях, по крайней мере, под своим именем. Но найти молодую женщину с ребенком, имея на то желание и деньги не сложно. Я справился за неделю. И оказалось вдруг, что Янка — вернулась. Живет в двадцати минутах езды от моего дома. Илюшка ходит в школу, в первый класс, мне даже фотографию принесли, смазанную, ребенок на ней спиной. Единственное, что я понял — он большой. Гораздо, блядь, больше, чем я его помнил. И завтра, хочет того Яна или нет, я приеду.

Ночью Даша не могла уснуть. Ходить ей было тяжело, но тем не менее она поднималась и бродила по большой темной квартире, я прислушивался сквозь сон, так как беспокойство не отпускало.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она.

— Да, — коротко ответил я. — Я договорился, медсестра проведет с тобой весь день.

Потому что сегодня я занят. Сегодня я увижу своего сына. Потянуло снова достать фотографию, посмотреть на маленького ребенка, на его светлые завитушки волос, но неуместную ностальгию я отбросил. Я предпочитал действие рефлексии.

— Ярослав Андреевич, — позвонила мне взволнованная секретарша. — В тринадцать ноль-ноль…

— Я буду занят, — перебил я. — перенеси.

Сбросил звонок. Я уже знал, что Яна работает в этом массивной сером здании советской постройки, раньше в нем был НИИ, но теперь просто тьма мелких офисов средней руки. Я знал, что в час она забирает ребенка из школы и везет домой. Знал, в какой школе учится сын. Многое знал. Припарковался недалеко от входа, посмотрел на часы — скоро выйдет. Закурил. Прислушался к себе — волнуюсь ли? И даже не понял.

Она вышла чуть раньше. Я не узнал ее сразу, разглядывал тонкую фигурку несколько томительных минут. Не потому, что я ее забыл или она сильно изменилась. Просто… отвык. Яна была явно чем-то оживлена, говорила по телефону. Смеялась. Губы аккуратно покрытые помадой то и дело изгибались в улыбке. Дойдя до машины, темной малолитражки, она остановилась.

Теперь я видел ее совсем близко, удивительно просто. Кожа покрыта легким загаром, наверное летала отдыхать. Волосы покрыты красным шарфом, но темные пряди своенравно ускользают и ими играет ветер. И Яна явно наслаждалась разговором. Бог мой, да она флиртовала. Улыбнулась, а затем приложила палец к губам, словно вспоминая недавний поцелуй. Я жадно обшаривал ее глазами. И губы, и вишневый ноготок на пальце к ним прижатом, мечтательно прикрытые глаза. В одной руке она теребила ключи от машины, но уезжать не спешила. Меня кольнуло что-то отдаленно похожее на ревность, хотя я понимал, что никаких прав на нее не имею уже очень много лет. Но затянувшийся разговор хотелось прервать немедленно, и я вышел из машины.

— Поехали, — сказал я.

— Куда? — растерялась она.

— В школу…