Читаем Буранник (СИ) онлайн бесплатно

В первые несколько часов пребывания в «Лесной сказке» этот санаторий даже понравился Маше, и на короткое время она перестала ругать себя за то, что поддалась маминым уговорам и согласилась отправиться за тридевять земель от родного города, в какую-то глухомань. Когда мать только сунула ей под нос эту злосчастную путевку, она просто взревела от ужаса. Какой-то гиблый санаторий на окраине Бердска? Нет, ни за какие деньги она туда не поедет! Ну и что, что он на берегу Обского моря — какой от этого толк на ЗИМНИХ каникулах? На лыжах ходить?! С горок кататься?! Ну нет уж, шею себе ломать она не собирается, равно как и замерзать в снегах этой огромной снежной пустыни! Но… Поупрямившись пару дней Маша все же сдалась.

Санаторий представлял из себя небольшое четырехэтажное здание, спрятавшееся в тени развесистых могучих сосен, практически на самом краю Обского моря. Расположился он неподалеку от какой-то Бердской улочки, название которой Маша, естественно, не запомнила, равно как и число поворотов, которые сделал автобус, везя их сюда, отчего ей казалось, что долго колесив по кругу они вышли где-то у самого вокзала, где в него и сели. Выглядел он, впрочем, вполне симпатичным и обжитым. Возле входа находился небольшой фонтан, окруженный скамеечками, по всей видимости, никогда и не работавший, а рядом с ним стояла трехметровая каменная скульптура непонятного содержания, сотворенная, видимо, каким-то тяжелопохмельным экспрессионистом, в целом, вписавшаяся в пейзаж.

В общем, довольно мило и красиво… Внутренняя отделка санатория тоже радовала глаз, как и сервис (правда, только в первые пару часов). Симпатичная улыбчивая вахтерша за считанные секунды разобралась в ворохе бумаг, и тут же вручила Волковым ключ от их комнаты. Не менее симпатичная повариха в белом халате, встретившаяся им в коридоре, тут же пригласила на поздний завтрак для опоздавших к раннему — все это придавало Маше надежду на то, что она все же не пожалеет о том, что согласилась провести время в этом тридевятом царстве — снежном государстве. Беспокоило только одно — за сорок минут пребывания в «Лесной сказке» ей на глаза не попалось ни единого симпатичного парня, одни лишь дедушки да бабушки. Словно никого моложе шестидесяти здесь и не было!

Вот это уже было проблемой. Как же ей, симпатичной 16-ти летней девчонке обойтись без мужских ухаживаний? Ведь это же просто противоестественно, не завести зимний курортный роман, который, впрочем, вполне мог бы стать и серьезным! Надо сказать, что за этой длинноногой и длинноволосой красоткой и так бегали табунами все парни района, но никто из них ее не устраивал, так что она упорно продолжала поиски своего единственного и неповторимого.

Уже к концу первого часа отдыха в «Лесной сказке» Маша вновь начала жаловаться на жизнь. Во-первых, санаторий этот и в самом деле состоял из бабусек и дедусек, так что ни о каком курортном романе речи и быть не могло, а во-вторых, пища здесь тоже была рассчитана исключительно на съежившиеся старые желудки пенсионеров — в тарелке супа плавал лишь один ма-ахонький кусочек мяса, а на поверхности плавно покачивалось одно-единственное колечко жира; свиная котлета с яйцом, заявленная в меню, на 90 % состояла из этого самого яйца, а на остальные десять — из чего-то, отдаленно напоминающее даже не свинину, а какую-то ГАВвядину, слава богу, хоть рубившуюся не вместе с будкой. Одним словом, «Лесная сказка» постепенно превращалась в лесной кошмар…

Для полного счастья допотопный радиоприемник, стоявший в комнате, отказывался принимать что-либо, кроме «Маяка»! Чтобы окончательно не сойти с ума в этом кошмаре, и не свести своим нытьем с ума маму, которая, кажется, была вполне довольна этим санаторием, Маше оставалось лишь одно — покориться судьбе, забросившей ее на эту «Колыму», и попытаться хоть как-то приспособиться к жизни в этом доме престарелых.

Начать она решила с небольшой вылазки на природу, то есть, с прогулки на ближайшие сорок-пятьдесят метров вокруг санатория.

От 20-градусного мороза не спасали даже теплые зимние сапожки. Холодный ветер завывал в и без того замерзших ушах, а ноги поминутно проваливались в солидной глубины сугробы, но не смотря ни на что «прогулка» Маше все-таки пришлась по вкусу. С берега, на котором располагалась «Лесная сказка» отчетливо был виден мост, соединяющий Бердск с Новосибирском, за которым начинался Бердский залив, так манивший к себе летом. В другой стороне «раскинулось море широко» — Белому Безмолвию Обского моря, казалось, не было границ. Солнечные лучи, отражавшиеся от чистого, белого снега (что было так же ужасно непривычно для Маши, жившей между ТЭЦ-4[1], НЗХК[2], ЖБИ[3] и асфальтовым заводом, где снег уже с неба падал серым) больно слепили глаза, но и это придавало какое-то особое очарование огромным просторам вокруг. Как тут не вспомнить слова знаменитой «Королевы Российской Паутины» — Масяни: «У нас же есть настоящее море…» — пусть не совсем настоящее (пресное, все-таки, да и маленькое, по сравнению с европейскими), пусть на данный момент заледеневшее, но все же, от сознания того, что оно у нас есть, и у Маши на душе немного полегчало.

Вниз, к морю, вела безнадежно заметенная снегом лестница и, что любопытно, спускаться по ней было куда опаснее, чем просто по заснеженному склону. Интересный мы, все-таки народ, русские — перед нами, на выбор, нечищеная лестница, из которой едва проглядывают ступеньки, и прекрасный, симпатичный склон. Казалось бы, все равно, где идти — но нет, там же есть лестница, и неважно, в каком она состоянии, так что, все обитатели санатория (пожилые люди, если не сказать больше) спускались именно по ней, укатав ее своими валенками до состоянии ледовой горки. Дальше — интереснее! Теперь перед нами, на выбор, была скользкая лестница, давно превратившаяся в горку, и, собственно, горка, но уже далеко не такая скользкая! Разумеется, все продолжали спускаться по лестнице! Ведь она же есть, значит ей надо пользоваться! Прямо как знаменитый суслик из ДМБ — ты его не видишь, а он есть![4]

Помянув недобрым словом местных дворников за нечищеные ступеньки, маму — за то, что затащила ее сюда, поваров столовой — за то, что кишки постепенно начинали прилипать к спине с голодухи, и вахтершу — просто так, за то, что на глаза попалась, Маша сделала первый неуверенный шаг вниз. И в самом деле, правду говорят о том, что третья бутылка идет куда лучше, чем первая рюмка! Последующие метры дались ей куда лучше (а если быть точнее, то быстрее) предыдущих — свежий снежок скрывал старый ледок, и, поскользнувшись на нем, она с размаху плюхнулась на пятую точку, заскользив на ней вниз, испуганно, но в то же время, радостно, визжа, и поднимая в воздух тучи снега, на доли секунды скрывшие ее от посторонних взглядов.

«Потрясающий был спуск» — отметила она про себя, поднимаясь на ноги и отряхиваясь — ледяная лестница плавно перешла в снежные заносы, в которые Маша и въехала на полном ходу, по самые, что ни наесть, уши. Она подняла взгляд наверх — в те высокие дали, с которых она только что спустилась, подобно потерпевшему аварию НЛО, затем перевела его на лестницу, и тяжело вздохнула. Подниматься по этому кошмару будет гораздо труднее, нежели спускаться.

Неожиданно по ногам прокатилась волна холода и Маша отчетливо ощутила, как что-то пронеслось под ней подо льдом, словно бы всколыхнув его. Что-то огромное, сильное, и потому опасное — оно удалялось, Маша знала это, но хоть убей — не знала, КАК ОНА ЭТО ЧУВСТВОВАЛА!

Громкий хлопок врезался в барабанные перепонки, словно пытаясь их разорвать. Яркая вспышка мелькнула справа, в паре сантиметров от ледяной корки, принеся с собой оглушительный звук, подобный выстрелу из пистолета. От неожиданности Маша пошатнулась назад, и не удержав равновесия, повалилась в снег, оглушенная и не понимающая, что происходит…

— Эй, ты в порядке? — крикнул кто-то сверху. Маша попыталась поднять глаза, но не увидела ничего, кроме припорошившего ее лицо снега. Нелепо двигая руками, она попыталась опереться обо что-нибудь, но лишь набрала полные рукава снега, так и не сумев подняться. Кто-то с сопением и пыхтением спускался вниз с обледеневшей горки, объясняя окружающим его снежным просторам прелести любовной связи между этими подвергшимися насилию ступеньками, и руководством санатория…

— Давай руку! — с извиняющейся нотой в голосе произнес он совсем рядом, и Маша вытянула руку вперед, к размытому силуэту, который она видела перед собой, — Извини, я не хотел тебя так напугать, — сообщил голос, отряхивая ее куртку от снега. Теперь, протерев глаза, Маша могла рассмотреть стоявшего перед ней парня. Высокий, но не худощавый, хорошо сложенный, немного курносый, с озорным блеском в зеленых глазах, смотревших на нее с беспокойством. Одет по погоде, но со вкусом — шерстяная шапочка и теплая кожаная куртка создавали впечатление того, что их обладатель не отстает от моды, и живет безбедно.

— Что это было? — встряхнув головой, словно отгоняя последнее эхо взрыва в ушах, спросила Маша.

— Корсар… — извиняющимся тоном произнес он.

— Какой еще корсар?! — не поняла Маша.

— Ну, бомбочка, в просторечии, — и в подтверждение своих слов он вынул из кармана коробку этих, столь любимых ребятней, новогодних петард, — Извини, я не хотел тебя напугать… То есть, хотел, но не так сильно!

— Оригинальный способ знакомиться, моп твою ять! — буркнула Маша, — Запустить в девушку петардой, а потом явиться, словно спаситель с небес! Придурок!

— Ну, зачем же так категорично? — озорно спросил он, — Я всего лишь пошутил. Пусть, не совсем удачно, но не убивать же меня за это?

— А стоило бы, — огрызнулась Маша, но гнев ее уже иссяк, вот только в правом ухе по прежнему звенело.

— Максим-пиротехник. — с улыбкой представился он.

— Маша-невинная-жертва-пиротехника. — констатировала она.

— Будем знакомы, — улыбка Максима расплылась до ушей, — Только уж больно имя у тебя длинное. Можно я тебе какое-нибудь сокращение придумаю? МаНеЖеПи подойдет?

— Тогда ты будешь МамПик, — тут же нашлась она, и они от души рассмеялись, каждый в этот момент думая о том, как же им повезло в этом глухом месте встретить своего сверстника, да еще такого… прикольного (другого слова ни Маша, ни Максим подобрать не смогли — молодежный сленг крепко липнет к зубам, быстро становясь общеупотребляемым).

Они шли по твердому льду Обского моря, болтая, словно давние знакомые. Маша и сама не знала, как этот парень сумел так заговорить ее, да еще и повести черт знает куда, в далекие дали от такой тихой и уютной цивилизации. Ее, закоренелую приверженницу телевиденья, радио и интернет-кафешек вел по Белому Безмолвию в сторону Новосибирска какой-то Максим, с которым она познакомилась десяток минут назад, да еще и при таких обстоятельствах.

— У тебя есть кто-нибудь? — спросил Максим, неожиданно сменив тему разговора. 

— Н-нет… — выдавила она из себя, ошарашенная такой откровенностью с первых минут знакомства.

— Вот и замечательно, — без особого, впрочем, энтузиазма, сказал он, — Значит никто нам с тобой не помешает закрутить короткий, но бурный курортный роман.

— Точно, — улыбнувшись продолжила тему Маша, — Никто не примчится из города, чтобы выдраить тебе физиономию, навек отучив переманивать чужих девушек.

— А хоть бы и примчался — что с того? Приехал бы, получил, и уехал бы обратно!

— Ты настолько крут? — с саркастической улыбкой произнесла она.

— Круче некуда! Круче — только обрывы! — с лица Максима не сходило самодовольное выражение — он не шутил, не набивал себе цену — казалось, он и в самом деле считал себя «Круче некуда».

— А куда мы идем?

— Понятия не имею. Просто давно хотел перейти Обское море!

— Да ты что, с ума сошел! — Маша даже подпрыгнула на месте, — Оно же огроменное! Нам его ни в жизнь не одолеть!

— Да что ты волнуешься? Доберемся таким макаром до левых Чемов — думаю, что к вечеру уже там будем, поймаем такси, и айда ко мне. У нас там, неподалеку от ВАСХНИЛА коттедж есть — отец купил как раз, вот, для таких случаев, если захочется отдохнуть вдали от города…

— Нет, ты и в правду сумасшедший! А родители?! Не знаю, как твои, а моя мама точно все морги обзвонит! Да и не поеду я к тебе ночевать!

— Ну, маму твою мы предупредим, это раз — сотовый у меня с собой, а два — неужели ты предпочтешь романтическому вечеру в моей компании поединок с санаторскими клопами на неудобной кровати?!

Маша не нашлась с ответом. Все происходящее казалось ей каким-то странным сном. Вот она скучает в глухоманистом санатории, а вот уже идет по ледяной глади с сыном какого-то «нового русского», который приглашает ее к себе в коттедж на «романтический вечер»! Нет, это однозначно не могло быть реальностью! Этого не может быть потому, что этого не может быть никогда!

Хлопок разорвал тишину заснеженной равнины — на этот раз он уже не показался Маше адским грохотом — эху взрыва неоткуда было отразиться, так как берег был уже далеко, но она все равно вздрогнула.

— Не делай так больше, — попросила она.

— Заткни уши.

— Что? Зачем?…

Еще один Корсар жахнул прямо у нее под ногами — и когда только он успел кинуть эту штуковину? Маша отпрянула в сторону и с укором посмотрела на Максима — он улыбался, и, казалось, был безумно доволен своей шуткой.

— Не делай так больше! — повторила она, но на этот раз гораздо громче.

— Почему? — хохотнул в ответ Максим, — Тебе не нравятся салюты?

Порыв ветра промчался по поверхности моря, принеся с собой облако снежной пыли.

— Нравятся, но когда они на набережной, а я — на балконе своего дома, а не когда что-то взрывается у меня под ногами!

Ветер чуть усилился, но Маша не заметила этого, не говоря, уж, о Максиме, донельзя поглощенном возможностью раззадорить свою новую подружку. Не замечали они и стремительно набиравшей силу пурги.

— А зря, — произнес Максим, чиркая головкой корсара о борт коробка, — Салюты — это здорово!

Хлопок взрыва почти потонул в шуме все набирающего силу ветра.

— Идиот! — крикнула Маша и молниеносным движением вырвала упаковку петард из рук Максима, — Не знаю, как ты, а я поворачиваю обратно!