Читаем Будущее общество онлайн бесплатно

Жана Грава по праву можно считать одним из самых известных французских анархистов конца XIX — начала XX вв. ”Маленький, коренастый и широкоплечий человек, с животом, склонным к полноте. Голова его кругом поседела. Щетка усов перерезает его добродушное лицо” — таким он запомнился современникам. Грав не был неистовым оратором, как Луиза Мишель, или блестящим теоретиком, ученым-энциклопедистом, как Кропоткин или Элизэ Реклю. Но в пропаганду анархистских идей он внес, пожалуй, не меньший вклад...

Жан Грав родился 16 октября 1854 г. в городке Брейль, в овернском департаменте Пюи-де-Дом, в бедной семье. Его отец работал мельником, крестьянствовал, а потом плюнул на все и в поисках лучшей доли отправился в Париж. Мать оставила мальчика на попечение своих родителей — бонапартистов по убеждениям. В 6-летнем возрасте Жана привезли в столицу, где его отдали в ”Школу Братьев”, куда принимали детей бедняков. Мальчик рано познакомился с несправедливостями школьных порядков и насмешками отца. Он был тих и робок; ничто еще не выдавало в нем будущего анархиста-бунтаря. В одиннадцать с половиной лет учеба Жана окончилась, и он пошел работать — учеником механика, потом сапожника. Отец решил открыть сапожную мастерскую и взял мальчика работать к себе, но тот всячески сопротивлялся отцовскому деспотизму. Его неудержимо тянуло к чтению, и он поглощал все подряд — от приключенческих романов до серьезных статей.

1871 год... В Париже провозглашена Коммуна. Отец Грава, убежденный республиканец и бланкист, вступает в Национальную гвардию. Жан тоже ходит на бланкистские собрания; он хочет последовать примеру отца, но его не принимают в гвардейцы — слишком уж болезненным и маленьким он выглядит. Поражение Коммуны открывает период несчастий в семье Гравов: сначала умирает мать, затем — сестра, а в 1875 г., когда Жан был призван в армию, — и отец. Вместе с сапожным ремеслом юноша наследует и отцовские политические симпатии и связи. С 1877 г. он вместе с товарищами по работе регулярно ходит на социалистические собрания, через два года вступает в Рабочую партию, которую возглавляет Жюль Гед, и организует рассылку ее газеты ”Эгалитэ”. Но Жана интересует не только марксизм; он знакомится и с другими течениями социализма. Его избирают секретарем парижской ”Группы социальных исследований”, в которой состояли не только приверженцы Геда, но и видные анархисты — Карло Кафиеро, Эррико Малатеста, Варлам Черкезов и др.

Очень скоро ему предстояло сделать решающий выбор между авторитарным и антиавторитарным социализмом, между марксизмом и анархизмом. Газета ”Эгалитэ” открыто высказалась в пользу парламентской деятельности социалистов. Возмущенный Грав в 1880 г. вышел из ее руководства. Он заявлял, что предпочитает ”динамит избирательному бюллетеню”. С ноября 1881 г. Грав возглавил издание ежемесячного бюллетеня французских анархистских групп.

В 1881—1882 гг. увидели свет первые анархистские статьи и брошюры Жана Грава. Публицистический и пропагандистский талант молодого активиста быстро привлек к себе внимание старших товарищей. Петр Кропоткин и Элизэ Реклю публикуют его материалы в газете ”Le R'evolt'e” (”Бунтовщик”), которую они издавали в Швейцарии. С обоими ветеранами Грава связывала близкая дружба до самой их кончины.

В начале 1883 г., по приглашению Элизэ Реклю, Грав переезжает в Женеву, согласившись временно — всего на полгода — возглавить это издание после того, как Кропоткин был арестован во Франции и осужден судом за анархистскую деятельность. Когда этот срок минул, ни сам Грав, и никто другой уже не сомневались в том, что лучшего главного редактора газете не найти. С 1885 г. ”Револьте” издавалась в Париже, в следующем году стала выходить еженедельно, но уже в 1887 г. под угрозой запрета вынуждена была сменить название на ”Ля Револьт” (”Бунт”). С 1895 г. по 1914 г. газета выходила под новым именем ”Тан нуво” (”Новые времена”). Бессменным руководителем издания оставался Жан Грав.

Граву удалось превратить издаваемую им газету в фактически ”главное” издание французского анархистского движения, его неофициальный печатный орган. Он не только сам писал статьи, но и привлек к сотрудничеству наиболее известных анархистских теоретиков и публицистов того времени. Для ”Тан нуво” писали Кропоткин, Бернар Лазар, Октав Мирбо, Элизэ и Эли Реклю, Малатеста и другие. Изданию активно помогали Шарль Бенуа, синдикалисты Поль Делессаль, Пьер Монатт, Амеде Дюнуа, поэт и адвокат Жан Ажальбер, архитектор Франсис Журден, известный фотограф Надар; его иллюстрировали гравюрами знаменитые художники Камиль Писарро, Максимилиан Люс, Поль Синьяк. Тираж газеты составлял от 7 до 18 тысяч экземпляров. В серии библиотеки ”Тан нуво” было издано 72 брошюры, которые были посвящены различным общественным проблемам и вопросам анархизма.

Газета Жана Грава сильно отличалась от большинства других современных ей анархистских изданий своим подчеркнуто серьезным тоном и высоким аналитическим уровнем публикуемых материалов. Ей надлежало, как писал сам Грав, быть ”чистой от всяких личных пристрастий и сплетен” и посвященной ”исключительно одной идее” — идее анархизма.

Облик Грава был во многом обманчив. Внешне спокойный, почти робкий, смущавшийся перед аудиторией, он таил в себе резкость, непреклонную убежденность в своем идеале и железную волю, страстно и без каких-либо уступок отстаивал ”чистую” доктрину анархистского коммунизма. Ему не нравился раскол движения на отдельные темы и направления: антимилитаризм, неомальтузианство, кооперативизм и т.д. Но особенно нетерпим Грав был к анархо-индивидуализму. В 1880-х и начале 1890-х гг. он был готов взять под защиту тактику ”пропаганды действием”, точнее индивидуальных покушений: в ту пору многие анархисты всерьез полагали, что общество уже вполне готово к социальной революции и установлению строя анархистского коммунизма; достаточно лишь разбудить народ, этого ”великого спящего”, с помощью пары—тройки громких акций, взрывов или выстрелов. Но вскоре Грав пересмотрел эту точку зрения. Он понял, что действий ”инициативного меньшинства” недостаточно. Необходимо распространять анархистские идеи в массах. Социальная революция, считал он, может начаться и победить, только если произойдут глубокие изменения в сознании. Следует ”вдохнуть идеи в головы людей”. Именно этому делу и отдал все свои силы Жан Грав.

Этим же отчасти объяснялась и его неприязнь к индивидуалистам и анархистским ”бандитам”-нелегальщикам 1900-х гг. Те, в свою очередь, платили ”папе с улицы Муфтар” той же монетой. Виктор Серж и его подруга Риретта Метржан ревниво именовали Грава ”сектантом”. Однако Грав отнюдь не был бесчувственным носителем абстрактной идеи: он готов был всем пожертвовать ради друзей, продолжал с любовью относиться к семье своей первой жены, умершей при родах в 1885 г.; в его письмах к близким светятся нежность и мягкий юмор. И среди его произведений — не только идейные и политические работы, но также сказки и анархистская утопия для детей ”Приключения Ноно”, социальные романы, театральная пьеса.

Немалый вклад Грав внес в дело либертарного (анархистского) образования. В 1899 г. он принял участие в попытке открыть ”либертарную школу” в столице Франции. Правда, создать школу для детей на сей раз не удалось, но были организованы вечерние курсы для взрослых. В 1900—1902 гг. Грав издавал в Париже международный ежемесячный журнал ”Эдюкасьон либертэр”. Позднее его ”Приключения Ноно” использовались в качестве учебного пособия во многих анархистских ”современных школах”.

Хотя Грав больше занимался просвещением и агитацией, нежели организационным активизмом, его не миновала привычная судьба революционера. Не раз довелось ему познакомиться с тюрьмами Французской республики. Впервые это произошло в июне 1891 г., когда его приговорили к шестимесячному заключению за публикацию в ”Ля Револьт” статьи с гневным осуждением событий в Фурми. В этой местности на севере Франции 1 мая 1891 г. войска расстреляли забастовку шахтеров. Во второй раз Грав был отдан под суд в феврале 1894 г. за написанную им книгу ”Умирающее общество и анархия”; пропаганда ”подрывных идей” стоила ему приговора к двум годам тюрьмы и штрафу в 1000 франков за ”провокационные призывы к грабежу, убийству, краже, поджогу и т. д.”. В августе того же года власти инсценировали ”процесс 30-ти” над ведущими французскими анархистами: Гравом, Эмилем Пуже, Себастьяном Фором, Шарлем Шанталем, Луи-Арманом Матта, Феликсом Фенеоном, Полем Реклю, Максимилианом Люсом и другими. Их обвинили в причастности к анархистским покушениям. Но на сей раз Грав был оправдан.

Когда началась Первая мировая война, Жан Грав, убежденный противник милитаризма и военщины, покинул Францию и эмигрировал в Великобританию. Верность друзьям сыграла с ним злую шутку. Вместе с Кропоткиным он подписал печально известный ”Манифест 16-ти”, призывавший анархистов поддержать войну с Германией до победного конца. Этот призыв был осужден подавляющим большинством анархистов во Франции и во всем мире. Прежние товарищи так и не простили Граву этот вираж. После войны он вернулся на родину, пытался возобновить анархистскую работу, но до самой смерти оставался в движении кем-то вроде изгоя. Умер Жан Грав 8 декабря 1939 г. в местечке Вьен-эн-Валь в департаменте Луаре.

Человек ушел. Осталась память о нем. И остались его книги — 5-томная серия, в которой он доходчиво, просто, ясно и ярко излагает основы анархистской критики старого мира и анархо-коммунистической альтернативы ”по Кропоткину”. Одна из них — книга ”Будущее общество”, написанная в 1895 г.

Доктор исторических наук В. В. Дамье

Настоящий труд был уже раньше издан под названием: Общество на следующий день после революции; название это не отвечало в точности проводимой мною мысли и поэтому, расширив об'ем моего труда, я изменил его название на более соответствующее излагаемым в нем воззрениям.

Действительно, когда идет речь о революции, такой, как мы ее понимаем, нельзя говорить о завтрашнем дне. „Завтра” существует для политических революций, заканчивающихся в 3 дня, неделю, месяц или год, но социальная революция окончится только в тот день, когда власть бесследно исчезнет с земли, и тогда не понадобится больше вмешательство революции для обеспечения эволюции, и последняя будет совершаться свободно и беспрепятственно.

Пока настанет этот день, революция происходит ежеминутно, ежечасно, повсеместно...

Это беспрерывная борьба будущего с прошлым, движения с застоем, справедливости с неправдой.

Началом ея был первый независимый акт личной инициативы, и неизвестно, когда наступит ея конец...

В настоящий момент для нея „завтра” не существует.

С другой стороны, заглавие: Общество на следующий день после революции как бы указывало на то, что в ближайшем будущем должен наступить совершенный переворот в современном строе, что на смену ныне существующего внезапно появится новое, вполне организованное общество.

Эволюционисты упрекают нас, будто мы не считаемся с естественными законами, согласно которым все на свете прогрессирует постепенно и медленно. Поэтому, мы должны избегать всего, что могло бы дать повод к недоразумениям, ибо отлично знаем, что общественный строй, к которому стремимся, не появится вдруг, как по мановению магической палочки, а сформируется постепенно, от соединенных усилии многих поколений, путем ли уступок, насильно исторгнутых, господствующих классов, или одержанных над ними побед, которые дадут возможность устраиваться помимо их согласия.

Политические революции довольствуются тем, что низвергают людей, стоящих у власти; ограничиваются переменой названия правительственного механизма, оставляя его функции, и поэтому такие революции совершаются более или менее быстро; исполнив свое назначение, достигнув цели, они останавливаются в своем движении.

Политическая революция оканчивается в момент, когда люди, которые ее совершили, или — что бывает чаще всего — побудили других совершить, устранят представителей прежней власти, и вместе со своими сторонниками займут их места: „Завтрашний день” такой революции тот, в котором эти люди празднуют победу, чувствуя, что власть в их руках.

Социальная революция не может совершиться так быстро: политические революции суть только отдельные эпизоды ея, и их удача, или неудача нисколько не влияют на конечный результат.

Иногда поражение влечет за собою столь грандиозный и плодотворный под'ем духа, какой вряд ли мог бы быть вызван победой; примером может служить вооруженное восстание коммунаров 71 года. Казалось, репрессии, после его подавления, окончательно восстановят старый порядок вещей. Реакция ликовала, полагая, что пролетариат обуздан раз на всегда и не сумеет сбросить ярмо своих политических и экономических хозяев.

Между тем именно с этого времени требования рабочих приняли определенную экономическую окраску; рабочие поняли, что политические перевороты нисколько не влияют на их экономическое положение, что власть — только орудие, а настоящий хозяин — капитал.

Социальная революция есть плод эволюции: последняя при столкновении с социальными учреждениями, задерживающими ее течение, превращается в революцию.

Она подобна реке, разлившейся во всю ширь по равнине; незаметно движется она в своем русле, как бы засыпая и нежась под горячими лучами солнца; они освещают ее и согревают и отражаются в ее гладкой поверхности, как в огромном зеркале.

Эволюция также медленно перерождает умы, и медленно, постепенно, от поколения к поколению, незаметно для отдельных индивидуумов, перерабатывает и изменяет нравы, стремления и идеалы; но если при этом старые учреждения остались неподвижны, то конфликт неизбежен.

Так и река: по выходе из равнины, ея берега становятся высокими, крутыми, сдавливают ее и принуждают ее воды течь по узкому каналу; река, походившая на гладкое, спокойное, почти неподвижное озеро, сразу перерождается: волны катятся быстро, с шумом ударяясь о скалы, преграждающие русло, и подмывая сжимающие их берега; и река, прежде спокойная и безобидная, превращается в бурный поток, уничтожающий все на своем пути.