Читаем Брызги действительности онлайн бесплатно

Не успел цыпленок вылупиться, как тот-час получил замечание за то, что разбил яйцо. Бог ты мой, откуда у него такие манеры? Очевидно, это что-то наследственное…

«Мы в ответе за тех, кого мы приручили», — сказала овца, воспитавшая волка. Это были ее последние слова…

Было тихо. Было темно. В темноте — сквозь окно — светились желтые зрачки звезд. В тишине — за окном — притаились какие-то шорохи.

Мышка сказала: «Когда я вырасту большой, я обязательно стану кошкой…»

Понимая всю важность и ответственность своей жизненной миссии, часы не шли: они стояли на страже времени.

Фотопленка слишком рано узнала свет и потому не смогла как следует проявить себя на работе.

«Помещение должно быть открыто», — Глубокомысленно замечает дверная ручка, когда открывают дверь.

«Помещение должно быть закрыто», — философски заключает она, когда дверь зарывают.

Убеждение дверной ручки зависит от того, кто на нее нажимает.

Пень стоял у самой дороги, и прохожие часто спотыкались об него.

«Не все сразу, не все сразу, — недовольно скрипел пень. — Приму, сколько успею. Не могу же я разорваться на части! Ну и народ, шагу без меня ступить не могут!»

В семействе верблюжьих только лама не имеет горба. В семействе верблюжьих тоже не без урода.

Баран выразил общее недоумение, заяц выразил общее опасение. Потом встал лев и выразил общее мнение.

Приходится гнуть шею, когда живешь в таком окружении. И хорошо, когда есть что гнуть.

Электрический утюг просил выключить его из электросети, поскольку он переходит на творческую работу.

«Замерзнет, небось, человек, — беспокоился хлястик. — Руки, ноги, плечи поотмораживает. За поясницу-то я спокоен, здесь я лично присутствую, а как на других участках?»

Важное кресло, солидное кресло, оно предупредительно поддается, сжимается, к огда на него садятся, а когда встают, — распрямляется, надменно поглядывает вокруг, демонстрируя свое независимое положение.

«Работаешь с утра до вечера, — сокрушался здоровый зуб, — и никакой тебе благодарности! А испорченные зубы все в золоте. За что, спрашивается? За какие заслуги?»

Среди однообразных букв на листе бумаги одна клякса умеет сохранить свою индивидуальность. Она никому не подражает, у нее свое лицо, и прочитать ее не так-то просто.

«Нужно быть проще, доходчивее, — наставляет скрипку погремушка. — Меня, например, всегда слушают с удовольствием. Даже дети — и те понимают!»

Лучше недоесть, чем переесть. Поэтому кошка съедает мышку, а не наоборот.

Мушка верит в мушку, мошка верит в мошку. А мышка верит в мышку и совершенно не верит в кошку.

В каждом зяблике погибает орел. От сознания, что он не орел, а зяблик.

И подколодную змею можно довести до того, что она запустит в тебя колодой.

Собака — друг человека, но надо посмотреть еще, какой человек.

Для того, чтобы подняться в небо, не обязательно отрываться от земли. Рожденные ползать достигают вершин как раз благодаря умению не отрываться от твердого грунта.

И так этот термос сохранял кипяток, что стаканы буквально лопались от зависти.

Каждое утро ставня делает широкий жест: наш свет, чего там жалеть, всем хватит!

И каждый вечер ставня поплотней закрывает окно: наш свет, как бы другие не попользовались!

«Нам, кажется, по пути, — сказала заноза, впиваясь в ногу. — Вот и хорошо: все-таки в компании веселее».

Почувствовав боль, мальчик запрыгал на одной ноге, и заноза заметила с удовлетворением: «Ну вот, я же говорила, что в компании веселее!»

Сидя на лбу низенького человека, прыщ с завистью поглядывал на лбы высоких людей и думал: «Вот бы мне такое положение!»

Картина дает оценку живой природе: «Все это, конечно, ничего — и фон, и перспектива… Но ведь нужно же знать какие-то рамки!»

«Покрасьте меня, — просит лоскут. — Я уже себе и палку подобрал для древка. Остается только покраситься».

«В какой же тебя цвет — в зеленый, черный, оранжевый?»

«Я плохо разбираюсь в цветах, — мнется лоскут. — Мне бы только стать знаменем».

Говорят, все зависит от окружения. Мол, какое у нас окружение, такими мы и вырастаем. Но это Не всегда так.

У дырки, например, окружение может быть золотым, может быть бриллиантовым, а она все равно пустое место.

«Куда ни ткнешься, каждый норовит тебя проглотить» В здоровом обществе подобного не бывает.

Сами-то они холодные, где им друг друга согреть. Поэтому им всегда нужна либо наседка, либо сковородка.

Ни одно яйцо не любит, когда его слишком высиживают.

Один очень умный заяц потратил жизнь на то, чтобы изобрести аппарат по переработке зайчатины в волчатину. Ему не хотелось оставаться зайчатиной. Но такие аппараты, оказывается, уже были, и заяц превратился в волчатину без помощи своего гениального изобретения.

Где уж тут шагать в ногу со временем, когда попробуй шагать в ногу с самим собой!

Такое количество ног, такие средства передвижения — и все это для того, чтоб пятиться назад!

В современных водных условиях рыба хватается за крючок, как утопающий хватается за соломинку.

Еще тогда, когда не было динозавров, инфузория уже была инфузорией. И теперь, когда давным-давно нет динозавров, инфузория по-прежнему инфузория.

И у рыбы бывают минуты тоски, когда ее вдруг мучительно потянет на сушу.

Змея муссурана питается исключительно змеями и видит в этом своего рода патриотизм. А собственно — почему мы должны есть чужих? И почему нас должны есть чужие? Разве у нас некого есть? Разве у нас некому есть? На эти вопросы отвечает змея муссурана.

Не страшно, когда молодо — зелено. Вот когда старо и по-прежнему зелено, это по-настоящему страшно.

Наконец и воробей получил возможность высказать свое мнение.

«Чик-чирик, — сказал воробей. — Чик. Чирик. Этого — чик, этого — чирик. А чего с ними чикаться?»

В жизни каждого кулика наступает такая пора, когда он уже не хвалит свое болото.

По величине колибри чуть больше пчелы, но все-таки она — птица!

«Наши орлы — хорошие ребята», — говорит колибри.

Так, между прочим, когда к слову приходится.

Лед легче воды. Превращение воды в лед представляет поучительный и печальный пример: как часто попытка проявить твердость, дабы придать себе вес, кончается конфузом и неудачей.

Жил-был пьедестал. Он и жил, и был дольше самого памятника, потому что никогда не стремился достигнуть вершин.

Чувствуя, что красота ее начинает отцветать и желая как-то продлить свое лето, березка выкрасилась в желтый цвет — самый модный в осеннем возрасте…

И тогда все увидели, что осень ее наступила.

Снежинка, медленно опускаясь на землю, спрашивает у встречных кустов: «Это Земля? Скажите, пожалуйста, какая это планета?» «Да, кажется, это Земля», — отвечают кусты. Но в голосе их не чувствуется уверенности.

«Почему вы не носите очки?» — спросили у муравья.

«Как вам сказать… — ответил он. — Мне нужно видеть солнце и небо, и эту дорогу, которая неизвестно куда ведет. Мне нужно видеть улыбки моих друзей. Мелочи меня не интересуют…»

… но увидев слезы у нее на глазах, лук от волнения забыл, что его режут.

… и теперь, выйдя на широкую дорогу, он уже не рвался в краеугольные камни, а довольствовался скромной ролью камня преткновения.

… вот, например, ложка: она ведь тоже не всегда бывает в своей тарелке, но это нисколько не мешает ей работать с полной отдачей.

… но — ох, и до чего же трудно быть изюминкой! Особенно в ящике с изюмом.

… и потому, что он в жизни всегда проигрывал, слушать его было особенно интересно.

… когда идет облава на волков, первыми разбегаются зайцы.

… тут важно, кто ездит, куда ездит, зачем ездит!..

«И на ком ездит», — вставил верблюд.

… что остается кенгуру? Ходить с сумой по свету.

… и так, пресмыкаясь, огромные ящеры превратились постепенно в маленьких ящериц.

… но прежде чем птицы научились летать, сколько им пришлось пресмыкаться!

… и когда волки были сыты и овцы целы, возникла проблема: как накормить овец?

… вероятно, все же наибольшая свобода для птиц — это свобода, когда хочется, посидеть в клетке.

… а корова, привычная и к соломе, и к воде, никак не дойдет до того, чтобы тянуть воду через соломинку.

… но для бабочки, живущей всего один день, совсем не безразлично, какая нынче погода.

… и очнувшись через миллион лет, микроб видит, как сильно все изменилось вокруг: на земле появилось много новых микробов.

… было бы кому кланяться, а кому кланяться найдется.

… и если ветви одного дерева расходятся вверху, то ветви разных деревьев тянутся друг к другу.

… одним не хватает южного тепла, а другим — северного сияния.

… заморили червячка. Голодом.

жжжить — жжжуть!

… тяжелей всего камни — за пазухой.

… он сгорел, как свеча в эпоху сплошной электрификации.

… тщательное расследование показало, что преступление совершил человек, пожелавший остаться неизвестным.

… таким образом, эта маленькая страна, производившая только пуговицы и зубочистки, теперь производит все — от пуговиц до зубочисток включительно.

… от никого к Робинзону, от Робинзона — к Пятнице… Таков прирост населения необитаемых островов.

… и если лев в окружении жирафов спит до двадцати часов в сутки, то жираф в окружении львов — не более двадцати минут. Нельзя дремать, когда живешь в таком окружении. Дремать — это привилегия сильного.

… когда в животном (да и в человеческом) мире безобидный прикидывается хищником, это средство обороны, а когда хищник прикидывается безобидным — это средство нападения.

… пескари уплывают от запаха крови, акулы приплывают на запах крови, но большинство рыб на запах крови не реагирует. Пахнет? Ну и пахнет. Течет? Ну и течет. В воде все течет, но ничего не меняется.

… и лишь после того, как тасманийский волк был полностью уничтожен у себя в Тасмании, он попал в герб этого государства.

… ну, допустим, слон. Или лев. Но вот что имеет жалкий, никому не заметный микроб? А ведь и он находит, что передать по наследству.

… и по-прежнему тигры уничтожают зебр, и по-прежнему зебры выражают свое возмущение. «Черти полосатые!» — возмущаются тиграми зебры.

… в заключение был дан обед. Лягушка съела мушку, уж съел лягушку, еж съел ужа. Обед прошел в обстановке взаимного понимания.

… а так как Золотой Рыбке было мало ее морей, у старика отобрали последнее старое корыто.

… работа не волк, в лес не уйдет, не надейся.

… никакая наша пресса не обходится без пресса.

… у нас человек на работе имеет возможность отдыхать, но ведь и платят ему, как за отдых, а не как за работу.

… в столице с продуктами временные перебои, а в провинции — постоянные недобои.

… полвека — это еще далеко не потолок. Пол и потолок — вещи принципиально противоположные.

… хоть и без царя в голове, но зато с парламентом и президентским советом.

… наконец пришло время козла отпущения: его отпустили в другой огород, на историческую родину… Вот когда пожалела Сидорова коза, что не вышла за него замуж!

… но что же делать маятнику, если ему и здесь, и там плохо?

… и все были разочарованы, что он не смог исполнить на бис свою лебединую песню.

… а что до лысины, то ей главное, чтоб сверху блестело.

Звездный луч пронзает космос насквозь, он ясно видит свой путь в темном, безжизненном космосе… А попав на Землю, луч начинает дрожать, спотыкаться о каждый фонарь, пока совсем не пропадет, не затеряется в земной атмосфере…

Луч света в темном царстве чувствует себя хорошо. Погибает же он — в светлом царстве.

Когда-то деревья собирались в леса, как в полки, чтобы покорить землю, а сегодня они робко жмутся друг к другу, ища спасения.

Главный закон движения: палок не должно быть больше, чем колес.

Всем силам, которые действуют на земле, противостоит единственная — сила инерции.

Каждая низменность норовит стать возвышенностью, и это настоящее стихийное бедствие.

Земные полюса холодеют оттого, что они — центр, что вокруг них все вертится.

Там, где каждый считает, что лично он не делает погоды, погода бывает самая отвратительная.

Когда песчинки взлетают в небо, они превращаются в звезды. Но когда звезды падают вниз, их уже не отличишь от простого песка. Звезды — это песчинки, которые над головой, а песчинки — это звезды, которые под ногами.

Когда-то наука избавила человека от страха перед действительностью. А сегодня — как нам нужна действительность, которая избавит нас от страха перед наукой!

Глобус — это земной шар, возведенный на пьедестал и низведенный до удобных размеров.

Только тот, кто способен сгорать, способен пр-настоящему что-нибудь двигать.

Для того, чтобы быть полезным, не обязательно стать ископаемым.

Отношение рожденной мышки к родившей ее горе называется коэффициентом полезного действия.

Настоящая гора не только рождает мышь, но и помогает ей взобраться на вершину.

В определенных (очень холодных) условиях даже лед излучает тепло. Но стоит-ли ради этого создавать такие условия?

«Этого у него не отнимешь. И этого у него не отнимешь. И этого тоже у него не отнимешь», — говорят о нуле.

Это число существует не столько для принижения больших величин, сколько для успокоения малых.

Рождение и смерть, как одинаковые числа с противоположными знаками, в сумме дают нуль, который мы называем жизнью. И только от нас зависит поднять этот нуль до положительного значения.

Все радовались свету. Все говорили: да будет свет!