Читаем 'Божеское' (сборник) онлайн бесплатно
Остап ВИШНЯ
"БОЖЕСКОЕ"
Атеистические и бытовые юморески 20-х годов
СОДЕРЖАНИЕ
Сотворение мира. /Перевод Е. Весенина.
Дела небесные. /Перевод Е. Весенина.
Страшный суд. /Перевод Е. Весенина.
"Божеское". /Перевод А. и З. Островских.
"Гипно-баба". /Перевод Е. Весенина.
И моего меда капля. /Перевод А. и З. Островских.
"Воскресение Христово". /Перевод И. Собчака.
Поспешайте, православные! /Перевод И. Собчака.
До каких же пор? /Перевод Е. Весенина.
Не подгадьте, православные! /Перевод Е. Весенина.
Как меня печать подвела. /Перевод Е. Весенина.
Обновляются ли? /Перевод А. Тверского.
Джунгли. /Перевод Т. Стах.
Чудо. /Перевод Е. Весенина. ______________________________________________________________________
Сотворение мира
(Научный труд. Точнее, научно-популярный.)
Раньше на земле не было ничего. Точнее, не "на земле" не было ничего, а вообще нигде не было ничего... И земли не было. Пусто всюду было... Ну, не выйти тебе никуда, не выехать...
Был бог... Сам господь Саваоф... Где он был -- неизвестно... Но был... Был он нигде... Ведь тогда ничего не было. На этом "ничего" бог и сидел... Летал... Где летал -- неизвестно... Ибо тогда воздуха не было... Но летал, ведь на то он бог... А раз он бог, значит, он мог летать, хоть и негде было летать... Летал-летал бог, куда ни посмотрит -- темно... Черно всюду... Хотя и этого "всюду" не было, ведь не было ничего... Темно богу, хотя тогда и темноты не было, ибо темнота появилась тогда, когда уже узнали о свете... Пусто было, хоть и пустота появилась только тогда, когда уже знали о непустоте...
Одним словом, осточертело богу летать в чем-то, чего не было... Посмотреть бы, где летаешь, -- нельзя, потому что не на что смотреть, а смотреть хочется, хоть и хотения тогда не было... Положение безвыходное, хоть и положения тогда не было...
Оглянулся бог на все стороны, хоть и сторон тогда никаких не было...
Одним словом, как гаркнет бог:
-- Да будет свет!
Это был первый день, хоть и дней тогда не было.
И стало всюду светло... Светло-светло...
Поглядел бог: светло... А не видно ничего, ибо не на что было глядеть...
Глядел-глядел бог...
-- Что ж, -- изрекает, -- и дальше летать?!
Крылья болят, хоть и крыльев у него не было...
-- Нужно, -- говорит, -- квартиру себе подыскать!..
А где ее найдешь? Жилотделов тогда не было...
Эх ты, беда! Тогда как гаркнет бог:
-- Да будет небо! Да будет твердь!
Как закрутилось-закрутилось-закрутилось (хоть и крутиться нечему было), и выкрутилось небо... Выкрутилась и земля. Твердь!
Полетел тогда бог на небо, сел (хоть и садиться было не на что), погладил бороду и говорит:
-- Ну, теперь дело на все сто процентов пойдет.
-- Ну-ка, -- говорит, -- земля -- направо, а вода -- налево! (Хоть и воды тогда не было...)
Отделил он воду от земли...
-- Ну-ка, -- говорит, -- земля, выращивай растения разные!
Как попер из земли спорыш, как попер из земли подорожник!
Начали расти дубы, ясени, березы...
Растут, и растут, и растут. И до сих пор растут.
И солнца нет, а они растут.
-- Растете? -- спрашивает бог. -- То-то же и оно! Ну, не беспокойтесь -- сейчас солнце будет. И луна сейчас будет! И звезды будут!
Взмахнул бог рукой -- и верно: как засияло солнце, заблестела луна, замерцали звезды...
Было это ночью (хоть и ночи тогда не было), а солнце светит, и луна светит, и звезды светят...
Вообще такого бог понаделал, что и до сих пор удивительно.
Это был уже четвертый день.
Считал бог, хотя и чисел тогда не было.
На пятый день устал бог, смотрит -- воды масса, леса выросли, и хоть бы тебе одна рыбешка, и хоть бы одна пташка...
Эх ты, побей меня бог!
-- Ну-ка, -- говорит бог, -- зашевелись, рыбешка! Ну-ка, -говорит, -- зачирикайте, пташки...
Минут пять только прошло, как ударила рыба хвостом о воду, как защелкал курский соловей. "Закуковала та сива зозуля", "Ой, сел пугач на могиле", "Летит галка через балку", "Крячет ворон"... Одним словом, рыба и птица пошла...
На шестой день сидит бог и думает:
-- Все есть! А зверей нет! И людей нет! Кто же мне свечки будет лепить? Кто же мне молебны будет служить?
Махнул рукой -- побежали разные зверьки!
А потом схватил кусок глины, плюнул, замесил, слепил человека, дунул на него. Чихнул первый человек и сразу:
-- "Слава в вышних богу!" Здравия желаю, ваше превосходительство!
-- Нет, -- говорит бог, -- так меня не величай!.. Царских генералов так будешь величать, а мне пой: "Святый боже, святый крепкий!.." Ложись, Адам!
Лег Адам!
Схватил бог Адама за ребро... Дернул... Выдернул ребро... дунул.
-- Получай Еву! А я лягу спать!
Весь седьмой день проспал бог.
А на восьмой встал, посмотрел, покачал головой;
-- Ох и понаделал же!.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вот и вся история сотворения мира... Не новая она, правда, но последнее время ее забывать начали.
Я напомнил...
Напомнил для того, чтобы не забывали... А то скоро страшный суд, и неприлично будет жариться на сковороде за то, что забыл главнейшие божьи дела. Ибо все, что бог делал потом, -- ерунда против его первых дел, которыми он так прославился всегда, ныне, повсечасно и на веки вечные.
Аминь...
1923 ______________________________________________________________________
Дела небесные
И прилетел архангел Михаил на небо...
И постучался архангел Михаил к богу...
-- Кто?
-- Михаил.
-- Заходи. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-- Ну! Рассказывай, Мишенька, как там, что там? Что слыхал? Что видел? Где бывал? Миропомазал? [1].
-- Эх, боженька! Мне бы не говорить, а вам, боже, не слушать...
-- А что такое?
-- Да... Полетел это я, как вы приказали, в Москву... Новую власть на царство миропомазать... Благодать на нее напустить... Зашел в Кремль...
-- Нельзя ли, -- спрашиваю, -- повидать того, кто у вас тут самый старший?
-- А тебе, -- спрашивают, -- по какому делу?
-- От бога я... С неба... Миропомазать бы... Всюду так... Верховную власть всегда мазали... Благодать напускали... И теперь -вот в Англии, в Бельгии, в Италии, в Японии и по другим странам еще мажем... Надо бы и у вас... И так запоздали -- думали, не удержитесь...
-- Лети, -- говорят, -- дальше... Некогда как раз... У нас теперь съезды, совещания -- не до тебя... Киш! После прилетишь! Велено никого не пускать, кроме делегатов.
-- А ты что же?
-- А что мне было делать? Пошел к Тихону [2]...
-- Ну, как святитель?
-- Поросят святитель откармливает... Бедствует, сердечный! Достатки небольшие... Сергия Радонежского моль выела...
-- То-то же от Тихона последнее время молитв не слыхать.
-- В печали владыка... Только и славы, что белый клобук. Без штанов сидит: на муку променял... "Зазвоню, -- говорит, -- в колокол и гляжу: справлять ли службу или нет... Так иногда какая древняя старушка приковыляет. А все пасомые на заседаниях... Грустно..."
-- А вообще что владыка поделывает?..
-- Дерется владыка. С властью дерется. Власть ценности церковные для голодных отбирает, а владыка не дает. "Не единым хлебом, -говорит, -- жив будет человек, а словом, что из уст божьих выходит..." Силен в текстах владыка...
Власть к нему и так и сяк:
-- Голодные умирают... Владыка, опомнитесь!
А владыка им (ох, и непоколебим же в вере Христовой!):
-- "У вас голодные хлеба просят, а вы им камень, да еще не малый: каратов в тридцать -- сорок".
Одним словом: евангелием их, евангелием!!
Там такое поднялось, такое поднялось...
Рассказал я ему, по какому делу...
-- Э, -- говорит, -- сейчас и не суйся... Да и вообще не советую. А там, -- говорит, -- как знаешь. Полети попробуй на Украину. Там тоже верховная власть есть. Может, там повезет.
Ну и полетел это я на Украину.
Пришел к власти. Название какое-то чудное. ВУЦИК называется.
И не благочестивейший и не самодержавнейший, а всего только ВУЦИК.
Спрашиваю самого старшего. Пустили. Ничего себе человек: тихий такой, чернявый и в очках. В годах уже. Поклонился я ему и говорю:
-- Я от бога к вам. Насчет миропомазания и благодати, потому как вы верховные.
-- А вы, -- спрашивает, -- кто? Рабочий?
-- Ангел я...
-- Квалифицированный? Какого цеха?
-- Я не цеха. Лики мы ангельские...
-- Лыко дерете? Ага... А в профессиональном союзе состоите? На голодных отчисляете?
-- Нет, -- говорю. -- Я миропомазать... С миром я...
-- А я, -- говорит, -- разве с боем?.. И я с миром... Что хотите? Говорите коротенько.
-- Я и говорю: миропомазать вас хочу, благодать бог посылает через меня. Вот и хочу...
-- Ага... Вот оно что... Сам не могу решить. Оставьте заявление... Надо проголосовать. Как президиум. Ага, вот и президиум... Вот и хорошо. Подождите.
-- Товарищи! Тут вот ангел от бога, хочет миропомазать. Как быть? Мое мнение: необходимо создать комиссию из представителей Наркоминспекции, Наркомпрода и Женотдела...
-- Это еще что? Зачем комиссия? (Это секретарь так.) На Чернышевскую его, там его миропомажут...
-- Ставлю на голосование. Кто за то, чтобы на Чернышевскую? Все... Ладно... Товарищ, -- говорит, -- обратитесь по этому делу на Чернышевскую [3]...
-- Позвольте, -- говорю, -- хоть благодать пустить...
А секретарь:
-- На улице пустишь... Тут и так душно...
Пошел я на Чернышевскую. Встречаю батюшку. Идет с "вещами" да все крестится. Думаю: "Наш". И к нему:
-- А вам, -- спрашивает, -- чего?
-- Так и так, -- говорю, -- миропомазать, благодать...
Оглянулся он по сторонам -- и ко мне:
-- Лети, голубь. Лети лучше и не оглядывайся! Боже тебя сохрани и помилуй. Удирай, пока не поздно, а то тут тебя так миропомажут...
Полетел над Украиной. Побывал в Киеве. Зашел к св.Софии, да такого насмотрелся, такого наслышался. Церковь -- не церковь... Театр -- не театр. Епископ молодой, на голове английский пробор... Стоит и молодицам подмигивает. Служба, словно "Вечорницы" художника Нищинского, ничего я не понял.
-- Ну, а народ молится? Не замечал?
-- Замечал. Молятся. Только молитвы какие-то новые. Все в тех молитвах перепуталось. Какая-то молитва и "в бога", и "в Христа", и "в печенки-селезенки"... А чаще всего "в мать". Грустно, боже... Испаскудился народ... Не слушает вас...
-- Кого не слушает? М-е-н-я? Да я его!!! Кликни Илюшку! Пускай громы делает! Зажги молнию!!! Я им покажу!
-- В Илюшкиной колеснице, боже, ось сломалась... Спичек нету... Чем зажжешь? Гаврило на завод "Серп и молот" пошел -- может, дадут коробочку в долг.
-- Ну иди. Позови Иисуса.
-- Иисус просил не беспокоить: евангелие переделывает. В том месте, где это: "Аще кто тебя ударит по правой, подставь тому и левую", переделал: "Аще тебя кто ударит по правой щеке, схвати скорей дубину и побей его, сукиного сына, в щепки..."
-- Попроси матерь божию.
-- Матерь божия все плачет... "Дожила, -- говорит, -- до того, что юбки исподней уже нет, чтобы по раю прогуляться... И на земле, говорят, жизнь пошла на нет. От духа сына родила... Какая от духа радость: ни прижаться тебе, ни поцеловаться..."
-- Вот вспомнила старуха! Ну иди. Пускай Маруся Египетская забежит.
-- А что с миром делать? Может быть, продать? Бочка до предела полна: через край льется...
-- Умащивай в Англии, в Бельгии. В Японии умащивай.
-- Не хотят уже. Говорят, что все мантии в пятнах, с плешей каплет. Придумайте что-нибудь. А то молодежь вчера на мире яичницу жарила... Илья как-то колесницу подмазал... Павел сапоги чистит... Сплошной грех...
-- Придумаем... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-- Звали меня, боженька?!
-- Что же это ты, Марусенька, забыла обо мне? Уж никогда и не забежишь...
-- Скучно у вас, боженька... Старенький вы уже стали... А у нас там Георгий на гармошке играет и такую веселую распевает:
Эх, Распутина любила
Да к Распутину ходила
Саша поздно вечерком!
-- Лучше бы там дракона давил да за жеребцом глядел, чем на гармошке наигрывать... Жеребец весь в коросте, а ему игрушки. Не нагулялся в холостяках?! А ты тоже хороша. Раньше забегала...
-- Э, раньше?! Раньше и вы, боженька, какие были? Сильные и грозные! За семь дней вон чего наделали. Вселенную создали... А теперь?..
-- Что теперь?! Да я!..
-- А теперь только... щиплетесь...
1922 ------
[1] _Миропомазать_ -- совершить обряд помазания миром -благовонным маслом.
[2] _Тихон_ -- глава православной церкви, выступил в 1922 году против декрета Советской власти об изъятии церковных ценностей для голодающих. -- О.В.
[3] На Чернышевской улице в Харькове -- тогда столице УССР -находилась ВУЧК -- Всеукраинская Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. -- О.В. ______________________________________________________________________
Страшный суд
И заревели трубы архангельские... Разверзлись небеса... Треснула земля и раскололась... Раскрылись могилы... Повыскакивали косточки одна за другой, покрылись плотно мясом, связались... Подуло душами... Быстренько вскакивают души в тела соответствующие. Просыпается народ православный и рысцой бежит, по дороге застегиваясь... На суд страшный спешит люд божий, мужской и женский, стар и млад, бородатый и бритый, зело грешный и светло праведный и так себе средний, соглашатель, который одно воскресение -- в автокефальную, а другое -- в православную.
В сиянии золотом, на престоле высоком сидит грозный бог Саваоф. Одесную -- Христос.
И смолкли трубы.
Встал грозный Саваоф:
-- Все ли собрались? Домкомам проверить под личную ответственность!
-- Все, господи!
-- Судить буду вас по делам вашим. Слушай мою команду: "Которые овцы -- направо, которые козы -- нале-е-ев-о!"
Лавиной двинулись все в правую сторону.
Впереди всех вприпрыжку ударил, пожалуй, чуть ли не самый смиреннейший, пожалуй, чуть ли не самый святейший, по милости божьей, патриарх, раб божий Тихон, владыка и Великой, и Малой, и Красной, и Белой, и Прикарпатской...
Молнией сверкнули глаза Саваофа. Громом разорвался воздух:
-- Верните Тихона!!!
В митре диамантовой, с крестом смарагдовым, в ризе, золотом вышитой, склонил голову свою перед судьей владыка и Большой, и Малой, и... и...
-- Куда побежал, Тихон? Кто ты еси, Тихон?!
-- Баран есмь я, господи! Овца кроткая...
-- Козел еси ты, Тихон!
-- Баран есмь я, господи!
-- Козел еси ты, Тихон! Просили... Давал?! Умирали... Спасал?! Притесняли... Защищал?! Плакали... Утешал?!
-- Да, господи... Давал, спасал, защищал, утешал... Деникину давал... Колчака спасал... Юденича защищал... Врангеля утешал... Потому "никто больше не имать... душу свою отдаст за друзи своя".
-- А дети? А матери? Миллионы трупов? Тихон, забыл "легче верблюду..."?
-- Не верблюд я, господи!
-- Кто ты еси, Тихон?
И тихий, робкий голос из толпы:
-- Позволь, господи, я скажу. Я смиренный раб, епископ Нафанаил, владыка харьковский и ахтырский. Я скажу, господи, только чтоб в газеты не попало. Никогда в газетах не выступал.
-- Говори.
-- С одной стороны, господи, так: помочь нужно... А с другой -великолепие твое, о господи...
-- Не крути! Говори, что должны были делать?
-- Господи...
Крикнул и умолк.
-- Кто же вы есть?!!
