Читаем Бортжурнал КСП онлайн бесплатно
Владимир Фёдорович Журавлёв-Даманский
Шла по тропинке девочка, напевала веселую песенку и была счастлива оттого, что день сегодня такой тёплый, что зацвели тюльпаны, что вокруг раскинулась зелёная чаща, а деревья сомкнули густой шатёр над головой; что высоко в ветвях поют голосистые цикады, а тропинка, по которой она идёт, пятниста от солнечных зайчиков.
Шла по тропинке девочка, пела свою незатейливую песенку и не знала, что за поворотом её ждут.
- А-а-а, Волчиха, попалась! Отдавай цветы!
На тропе стоял мальчишка, в его руках была крепкая палка. Девочка оборвала песенку на полуслове, остановилась и прижала к груди букет тюльпанов.
- Не лезь, Яшка! Не отдам!..
Мальчишка поднял палку, готовясь нанести удар:
- Хуже будет! Отдавай тюльпаны!
Зазвенела тугая тетива, свистнула быстрая стрела, и поднятая палка упала к ногам мальчишки.
- Бурый! — испугался Яшка.
- Вовка! — обрадовалась девочка.
Ветки кустарника раздвинулись, и на тропу вышел высокий плечистый мальчишка лет четырнадцати, держа наготове лук.
- Что, Яха, фокус не удался? — спросил насмешливо.
Яшка боязливо оглянулся, собираясь со всех ног рвануть по тропинке к селу, но на пути у него уже стоял закадычный друг Бурого Димка Зайцев. Мальчишка втянул голову в плечи: бежать было бесполезно.
- Я только попугать хотел, — хмуро сказал Яшка.
- Разве так пугают? — спросил Вовка. — Пугают вот так...
Он натянул тетиву до отказа, целясь Яшке в лицо.
- Проси пощады! А то стрелу меж глаз получишь...
- Вовка, сдурел! Вовка! — Яшка в страхе попятился от грозного лучника, закрывая лицо руками.
Девочка звонко рассмеялась.
- Не нравится? А как сам налетаешь? Оставь его, Вовка.
Вовка опустил лук, ослабил тетиву. Яшка боязливо косился на него:
- У тебя всегда такие шуточки... А если стрела сорвётся?
- Одним поганцем будет меньше, — отозвался Вовка. — Не бойся. Эта стрела с резиновым наконечником. Только шишка будет...
- А если в глаз? — торговался Яшка.
- Не вылупляйся на стрелы.
Вовка поднял Яшкину палку, выдернул из неё стрелу и показал Яшке:
- Вот если эту пустить в лоб — насквозь пробьёт.
Он сунул стрелы в колчан и спросил девочку: — Какое наказание он заслужил, Танька?
Девочка презрительно оттопырила губу:
- Презрение. Пускай идёт своей дорогой.
Вовка улыбнулся, довольный ответом.
- А ты, Димка, что скажешь?.. — спросил друга.
- Пусть летит без оглядки, — последовал ответ.
- Беги, Яха! Да запомни, тронешь ещё раз Таньку или другую девчонку — пощады не жди. Сам видишь — бью без промаха!
Яшка торопливо шёл по тропе, то и дело оглядываясь, и все норовил перейти на крупную рысь. Отойдя па безопасное расстояние, он обернулся и крикнул на весь лес:
- Пират! Предатель!
Вовка рванул тяжёлую стрелу из колчана.
- Захабёнок!
И не успела Танька глазом моргнуть, стрела коротко свистнула, и Яшка упал...
А вечером Вовка сидел напротив отца и, не глядя на него, хмуро твердил:
- Я его прибью, папа... Я его прибью...
- За что? — спрашивал отец. — Что он тебе сделал?
Вовка повторял с обидой:
- Он знает за что... Он знает... Пусть спасибо скажет, что не боевая стрела попалась...
- Знаешь, Владимир, — рассердился отец, ещё кто-нибудь нажалуется мне — об тебя лук изломаю. Ты пионер, а не пират, понял?
Вовка поднял голову:
- Он меня предателем обозвал, папа. Разве я виноват, что мой дядя — предатель?
Отец только вздохнул, опуская рано поседевшую голову.
- Не верь этому, сынок, — ответил тихо. — Такие ребята, как Вадим и Костька, не могли стать предателями. Никто не знает, что произошло в фашистском застенке. Никто не видел их после побега Кузьмы. Никто не видел, как бежал Кузьма... Не верь, сынок, понимаешь — не верь. Наговорить на человека очень легко. Подлецы на такое способны. А Кузьма Захаба именно тот тип. Ради своей шкуры готов живого в гроб загнать, не то что оклеветать мёртвого! Клевета — это оружие подлецов, подобных Кузьме, — запомни, Вовка. И ещё одно знай: нет никаких доказательств того, что Кузьма в чём-то замешан. Он вне всяких подозрений. Во-первых, ему в ту пору было четырнадцать лет; во-вторых, он — один-единственный живой свидетель... Но подлецы всегда трусы, Вовка, от своего имени не выступают... Он и Вадима с Костькой оклеветал для того, чтобы снять с себя даже намёк на подозрение. А в лесники, думаешь, зачем подался? Чтобы не торчать на глазах у людей. Чтобы подальше от них быть. Ненавидит он людей, сынок. Ох, как ненавидит. Только виду не показывает. Добродушным прикидывается...
Он помолчал немного.
- А драться не нужно. Не спорь с глупцами. Мне тоже несладко было. Вернулись в село после войны — косятся на нас люди: полсела в партизанах было. Я лез в драку с каждым, кто обвинял Вадима и Костьку в предательстве. А что изменилось? Кузьма как чернил, так и чернит их имена. — И добавил с сожалением: — Если бы удалось найти бортжурнал, он открыл бы людям правду...
Вовка насторожился:
- Ты никогда не говорил о бортжурнале, папа. Что это?
Отец улыбнулся и глянул на сына ласково:
- Когда-то я поклялся Вадиму, что унесу в могилу тайну бортжурнала. Я видел его случайно. Кое-что прочёл. Вадим вёл в нем записи, как в дневнике. Думается мне — бортжурнал спрятан в тайнике на озере, если только уцелел...
- И ты не искал его? — спросил сын.
- Искал, — ответил отец. — Искал долго, да что толку? У меня не было верных друзей — брат предателя. А в одиночку не налазишься по кручам...
Мальчик встал и решительно расправил плечи:
- Я найду, папа. И тайник найду, и бортжурнал. У меня есть верные друзья!..
Лес начинался у самого села, густой, сумрачный, настороженный. Отряд красных следопытов продвигался в глубь леса по едва заметной старой тропе, сквозь густые заросли боярышника и цепкого держи-дерева, перепутанные лозой дикого винограда, плюща и ежевикой.
В лесу было сыро, стояла тишина. Лишь зоркие сороки, перелетая с вершины на вершину, оглашали окрестности скрипучим стрекотом да хрипло кричала вспугнутая сойка.
Вёл отряд невысокий плотный мужчина в тужурке из зелёного армейского сукна и грубых солдатских ботинках, с двуствольным ружьём за плечами. Следом за ним, осторожно раздвигая колючие ветки, шла девушка — пионервожатая — в голубой испанке, из-под которой выбивались светлые волосы, в голубой кофточке, с красным галстуком на груди.
За девушкой, след в след, шли школьники: мальчишки в голубых рубахах и зелёных шортах, с рюкзаками на плечах; девочки — налегке — в таких же, как на вожатой, кофточках и зелёных юбках. Голубые испанки с красными звёздами придавали школьникам праздничный вид.
Последней шла девочка лет четырнадцати, курносая, с зеленоватыми быстрыми глазами на загорелом лице. В русых косичках её голубели яркие банты. Испанка и кофточка, в отличие от других, были зелёными. Она шла, чуть отстав от колонны, и чутко прислушивалась.
Из чащи донеслась короткая трель соловья. Девочка замедлила шаги и подождала, пока отряд пионеров скроется за поворотом. Убедившись, что все ушли, она сложила ладошки рупором и засвистела иволгой. Из чащи леса ей ответила другая, более искусная иволга. Кустарник раздвинулся, и на тропу вышли два мальчика в зелёной пионерской форме без галстуков. У одного из-за пояса торчал маленький топор, рядом была приторочена верёвка, а из берестяного колчана выглядывали оперённые стрелы; тугой лук, перекинутый через плечо, чертил нижним концом землю. Другой мальчишка, чуть пониже первого и поплотней, нёс рюкзак. В руке он держал крепкую, обожжённую в костре дубинку.
- Ну? — спросил девочку Вовка. — Скоро придём, Кузьма Захаба не говорил?
Девочка смотрела на него насмешливо:
- Наверно, скоро. Зачем ты всё это выдумал, Вовка? Сам подбил отряд, чтобы в поход идти, а сам прячешься...
Вовка остановил её жестом:
- Всё правильно, Танька, — в голосе его зазвучала обида. — Я подбил отряд; я убедил Зою Петровну идти по этому маршруту; я разузнал о партизанах всё, что мог. А кого командиром отряда следопытов сделали? Андрея Грозового! Что он сделал для похода? Чем он лучше меня, скажи?..
Танька слегка сощурила глаза и сделалась строгой.
- Меньше тебя мудрит и выдумывает, прилежнее учится, лучше ведёт себя. А ты хочешь, чтобы тебя с твоими тройками командиром назначили? Да ещё Яху подстрелил...
Вовка нахмурился:
- Ничего ты не понимаешь, Танька. Всё это Кузьма. Он сильно против этого маршрута. Зоя Петровна меня бы назначила. А за то, что Андрей учится хорошо и ведёт себя по-другому, — он отличник. Поход - эго не английский зубрить. Смекалка нужна, находчивость, ловкость...
- Андрей такой же ловкий, как ты, сильный и смелый, — начала девочка, но Вовка опять перебил её:
- Ладно, Танька, не будем спорить: время покажет. А теперь беги, а то хватятся тебя да ещё подследят. Про нас с Димкой ни одна живая душа не должна знать. Мы только тебе доверили, что следом за отрядом пойдём. Твое же дело — всё примечать, обо всём расспрашивать Захабу, всё запоминать и нам с Димкой докладывать. Ясно?
Вовка вскинул над головой руку:
- Салют!
- Салют! — взмахнув рукой, ответила девочка и убежала.
Танька догнала отряд, пристроилась в хвосте, а затем постепенно пробралась в голову колонны.
- Куда забралась, Волчиха?! — сейчас же раздался сердитый голос Яшки Захабы: в колонне он шёл третьим.
- Тебя не спросила, — отмахнулась Танька.
- Дура! — Яшка ткнул её в спину.
- Сам дурак! — девочка обернулась и показала Яшке кулак. — Только тронь ещё раз — схватишь!
- Перестань, Яков! — оглянулся отец.
Мальчишка сердито посмотрел Таньке в затылок:
- Волкова на моё место залезла...
- Ты его что — купил? —спросил отец. — Пусть идёт здесь, раз ей нравится. Не трожь...
Яшка ничего не ответил, но девочку больше не задевал.
- Дядя Кузя, далеко ещё? — спросила Танька. — Я устала...
Захаба-отец раздвинул плечом ветки колючего боярышника и, останавливаясь, ответил:
- Скоро привал. Потерпи.
И снова шли молча, сосредоточенно. Там, где тропа круто пошла на подъём, Захаба остановился, поправил на плече ружейный ремень и долго присматривался к местности, кося глазом в сторону старого развесистого дуба, вознёсшего свою крону над густым разнолесьем. Тане показалось, что лицо его побледнело, в глазах мелькнуло беспокойство.
«Отчего бы это?» — подумала она, оглядываясь по сторонам.
- Скоро придём к поляне, где нас расстрелять фрицы хотели, — сказал Захаба и снова покосился в сторону корявого ствола.
«Понятно, — успокоилась девочка, где-то здесь дядя Кузя сбежал от фашистов...»
- Пойдёмте, — сказал Захаба и, не оглядываясь, зашагал прочь от дуба.
Лес расступился внезапно. Продолговатая поляна была усыпана, точно каплями крови, яркими тюльпанами, заросла травой. Захаба решительно пересёк её, подминая красные бутоны, и остановился у ветвистого вяза, рядом с неглубокой ямой.
- Это и есть могила, ребята. Отсюда я сбежал от немцев... А Костька и Вадим остались и... предали партизанский отряд...
Не было ничего интересного в полузасыпанной яме. Края её давно обвалились и заросли крапивой. По обе стороны — бугорки плотно слежавшейся глины, поросшие бурьяном.
С поляны хорошо видна роскошная крона старого дуба, лес в низине и далёкая степь за селом. В степи уже мреют жаркие солнечные миражи, а здесь утренняя прохлада холодит щёки. Солнце ещё не вышло из-за далёких гор, сплошь покрытых буковым лесом, ещё не осушило полновесную ночную росу на ветках, не осветило глубокую долину, в которой лежало маленькое лесное озеро.
- Привал, — объявил проводник и прислонил ружье к стволу вяза. — Передохнём малость, потом я расскажу, как дело было...
Захаба снова глянул на пышную крону дуба и поспешно отвёл взгляд. Танька заметила, как в его глазах снова промелькнула тревога. Она долго всматривалась в яму, оглядела ближние кусты, перевела взгляд на крону старого дуба. Всё было обычным и неинтересным, а между тем много лет назад у этой ямы стояли под дулами немецких автоматов трое мальчишек...
Побросав рюкзаки, школьники рассаживались под вязом тесным кружком. Сел у ног отца и Яшка, лихо сдвинув на затылок испанку.
Из-за далёких лесистых вершин вышло солнце и сразу стало припекать. Застрекотали в ветках невидимки цикады, зазвенел над колхозным полем жаворонок, в лесу, в той стороне, откуда пришёл отряд, раздался переливчатый свист иволги.
Танька насторожилась. Снова донёсся свист, чуть ближе и правей. «Что бы это могло значить?» — подумала девочка.
- Красиво поёт птица, — заметил Захаба. — Как дудочка.
- Да, голос флейты, — согласилась пионервожатая.
Опять раздался негромкий свист: Таньку звали настойчиво. Девочка встала и не спеша пошла на зов. Свист, как показалось ей, раздаётся в густой листве старого Дуба.
Войдя в кусты и убедившись, что за нею не следят, девочка припустила вниз по тропе, на бегу откидывая в стороны ветки.
Вот и старый дуб, и круглая полянка под дубом. Танька остановилась, перевела дыхание. Тишина. Ни шороха, ни свиста. Сложила ладошки рупором и залилась флейтой, искусно подражая иволге. Ей ответила тишина.
Затаившись у корявого толстого ствола, Танька долго стояла неподвижно. Неподалёку в кустах зашуршал прошлогодними листьями чёрный дрозд, будто осторожно пробирался сквозь кусты человек. Бил звонкую дробь красноголовый дятел, примостившись вниз головой на сухой ветке. В низине звонко курлыкала печальная горлинка. Шустрая белочка рыжей молнией метнулась по стволу дуба и исчезла в густой листве...
Потом раздались шаги человека. По тропе, со стороны поляны, кто-то шёл. Но это был не Вовка. И не Димка. Танька хорошо различала их шаги. Шёл кто-то другой. Девочка отступила в кусты и притаилась.
Вскоре ветки колючего боярышника раздвинулись, и на полянку вышел Кузьма Захаба. Возле дуба он остановился, внимательно и долго разглядывал кучу бурых листьев, заваленных сучьями, посмотрел вверх на ветки дуба, оглянулся на тропу, откуда пришёл. Потом Захаба неторопливо ушёл назад, и тяжёлые шаги его скоро затихли. А Танька все ещё стояла в зарослях и прислушивалась.
В густой листве старого дуба, над головой у Таньки, переливчато запела иволга. Девочка подняла палку, с силой швырнула вверх. Раздался характерный шум крыльев, большая ярко-жёлтая птица вырвалась из ветвей, мелькнула в прогале листвы и скрылась за деревьями. Девочка, рассмеявшись, пошла по тропе к поляне. Обогнула её и вышла к отряду совсем с другой стороны.
Захаба уже рассказывал. Танька примостилась неподалёку от Яшки и стала слушать.
- ...Любаву казнили под вечер, — говорил Захаба негромко. — Вдобавок ко всему в её доме, при обыске, нашли пачку листовок штаба КСП...
- А что такое КСП, дядя Кузьма? — помня наставление Вовки, спросила Танька.
- КСП? — полувопросительно молвил проводник. — Это Красные советские патриоты — отряд партизанский так назывался...
Он помолчал, собираясь с мыслями.
