Читаем Болотный край 2 (СИ) онлайн бесплатно

ПРОЛОГ

— Женёк, тебя глава кличет!

Услышав обращение к себе, я поднял руку, давая понять, что слышу и крикнул в ответ:

— Понял! Через десять минут буду.

Когда я появился в ратуше, как в посёлке прозвали избу, где проводились совещания и находились члены правления, там собрались практически все авторитетные лица.

— Ты не торопился, — недовольно посмотрел на меня Юрий Иванович. — Одного тебя ждём.

— Пришёл, как смог. Это у вас тут сплошная болтология, только языки напрягаете. А у меня куча обязанностей и дел, — парировал я.

— Это чем же ты таким занимался? — поинтересовалась Вагон.

— Укреплял вещи в мастерских. Не нужно было? Хорошо, больше не стану…

— Не заводись, — остановил намечающуюся ссору глава.

— Я не завожусь… Ладно, проехали, — я махнул рукой и занял своё место за столом. Последние денёчки вышли напряжёнными и потребовали отдать кучу сил и нервов. От этого все ходили дёрганными и усталыми. Все охотничьи команды и отряды разведчиков пропадали с рассвета до заката в лесах, сокращая популяцию крупных зверей. Людям требовалась тёплая одежда на зиму и запасы еды — мясо, жир. Что-то даст река, но на одной рыбе жить… бррр. Ко всему прочему увеличилось число орков в окрестностях. Если летом мы видели следы одного-двух их отрядов в полсотни километров от посёлка, то сейчас это количество выросло в десять раз. За минувшую неделю трижды случались стычки с этими здоровяками. Не обошлось и без потерь.

Как оказалось, сегодняшнее совещание было связанно с ними, с орками.

— С каждым днём людоедов становится всё больше на реке, — начал Юрий Иванович. — Гоблины говорят, что те сюда приходят на зимовку. Выживают за счёт рыбной ловли, так как в лесах в глубоком снегу они не умеют охотиться. Иногда по обеим берегам на два дня пути появляются свыше дюжины становищ. В каждом может быть сто и больше орков, где воины каждый пятый. Эта зима не станет исключением. Тем более, как только людоеды узнают про нас, то решат собраться с силами и разгромить. Или устроят серию мелких и частых нападений, не давая нам отдыха. Поэтому нам нужно нанести превентивный удар. Сначала разгромим те становища, которые уже появились на реке. Потом примемся уничтожать другие.

— Если они будут эти другие. Выжившие орки разбегутся, и сообщат землякам про нас, — произнёс начальник над лесорубами Ковалёв Никита Олегович.

— Нам такое только на руку будет. Вот только сомневаюсь я в этом. У людоедов менталитет специфический, для них разбой и воровство приятнее охоты и рыбной ловли. И на чужих ошибках они не учатся, — вздохнул глава. — Поэтому я за уничтожение их посёлков по одиночке, пока их вожди не успели заключить союз и собрать армию.

— Разобьём, — уверено заявил Сергеев. — У нас теперь автомат есть с кучей патронов. И другого огнестрельного оружия хватает.

— Только первая стычка будет разгромная. Потом орки станут вести партизанскую тактику, изматывая нас мелкими ударами, — возразил ему Колокольцев.

Сражаться никому не хотелось. У большинства из сидящих в ратуше желание было одно: отсидеться за частоколом и бить врага по мере его появления в прицеле мушкетов и штуцеров. Увы, но мы зависели от охоты и рыбалки очень сильно, а эти промыслы требовали постоянных выходов за стены. Мало того, сотни орков в лесах вокруг нас окончательно разгонят всю дичь, посадив нас на урезанный паёк. Потому с предложением Колокольцева все согласились.

Были созданы четыре отряда. В каждом от пятнадцати до двадцати человек. Плюс сколько-то гоблинов, которые пригодятся в качестве проводников и следопытов. В чистильщики вошли все те, кто уже сражался, лил свою и чужую кровь, умел управляться с оружием. Половина бойцов в каждой группе получила арбалеты и пневматические винтовки с усиленными пулями. Остальные несли мушкеты и штуцеры. Первые имели гладкий ствол, вторые нарезной. Ещё были револьверы, которые на дальностях до пятидесяти метров не уступали в точности длинноствольному огнестрельному оружию. Револьверы у наших мастеров-оружейников вышли едва ли не самым лучшим оружием. Семизарядные барабаны, отлитые из алюминия и укреплённые мной, были так тщательно пригнаны к рамке, что почти не пропускали пороховые газы. Единственное неудобство оказалось в перезарядке: из-за калибра в семь миллиметров — внутренний диаметр трубок, которые принесла моя группа с болота — не получилось использовать готовые пистолетные патроны, как и автоматные. Пули отливали из свинца, добытого из автомобильных аккумуляторов. Порох и капсюли использовали от пистолетных патронов. К каждому револьверу шли в комплекте два барабана. И их можно было менять в оружии по мере израсходования, пустой на заряженный. Это делалось быстро. А вот снаряжение барабанов занимало порядком времени.

Мушкеты и штуцеры заряжались с казённой части, но увы, не унитарными патронами. Витя Ганзовец предложил два варианта оружия с подобным типом заряжания. Винтовка Фергюсона и винтовка Хола. Первая могла использовать только сферические пули, что было не так удобно. Плюс конструкция оказалась сложнее из-за обязательного винта-пробки с особым шагом резьбы. Поэтому остановились на втором варианте. Тоже не самом простом, но оказавшемся вполне по силам мастерам. Таких ружей получилось сделать девятнадцать. У восьми нарезали стволы. Один такой штуцер достался мне. Я делал из него пять прицельных выстрелов в минуту. Но был уверен, что смогу и быстрее стрелять при регулярных тренировках. В моём отряде теперь было всего две «пневматики», которые будут незаменимы для бесшумной стрельбы. Прочие бойцы получили огнестрельное оружие и арбалеты. Вместе со мной в отряде было четырнадцать человек. Восемь из нас с винтовками и револьверами. Также все были вооружены холодным оружием, в основном мечами и топорами. Основу защиты составляли кирасы, шлемы и щиты.

Да, чуть не забыл упомянуть ручные гранаты. Несколько таких получил каждый отряд. Внешне они напоминали старые советские наступательные гранаты РГ-42. Это те, что выглядели, как консервная банка. Запал тёрочный, заряд из пистолетного пороха. Осколочные элементы — свинцовая картечь между жестяными стенками и пороховым зарядом в полиэтиленовом пакетике. На десяти метрах картечина пробивала двухсантиметровую доску. Если такая граната рванёт в толпе орков, то тем придётся ой как не сладко. Если не убьёт, так порядочно покалечит. К сожалению, из-за дефицита пороха и свинца гранат было мало. Большую часть этих боеприпасов оставили в поселении на случай неожиданной атаки людоедов, пока основная часть мужчин будет зачищать их становища.

После совещания я отправился к себе домой. Мне, как одному из самых полезных членов поселка была выделена избушка. Пять метров на три с двухметровым потолком. Три узких и длинных окошка, которые закрывались толстой плёнкой и ставнями. Низкая дверь из толстых досок, которые изготавливали методом раскалывания и обтёсывания. Так себе жильё по меркам Земли, где такие можно найти только в какой-нибудь лесной глубинке в виде охотничьей заимки. Печь была из камней и глины с открытым очагом, над которым находилась грибообразная вытяжка из жести и труба из того же материала. Учитывая, что ещё и решётка была из арматурных прутьев, то печь была сравнима по цене с золотом. Всё-таки, металла, особенно стали у нас было очень мало и шёл он в первую очередь на оружие и доспехи.

Дом встретил меня тёплом жарко натопленной печи и радостной улыбкой хоблинки.

— Привет, Женя, — несколько раз махнула она мне рукой. Девушка возилась у плиты, где что-то шкворчало и булькало в сковородке и глиняном кувшине. К слову сказать, почти вся кухонная утварь в посёлке была глиняная. Из дерева делались вёдра, бочонки, кадки и многое другое. У многих мужчин словно гены древних мастеров пробудились. С помощью топора, молотка и долота, подчас самодельного, они творили удивительные вещи из древесины. Наверное, дай им время и свободу, то они бы застроили весь посёлок теремами «без единого гвоздя». Впрочем, я слегка отвлёкся.

— Привет ещё раз, утром уже виделись, — вернул я улыбку. Скинув тёплую одежду, я разулся, натянул меховые тапки и подсел к столу. — На днях пойдём орков громить, которые свои стойбища ставят у реки.

В глазах девушки блеснула радость. Для хобгоблинов пустое времяпрепровождение сродни пытки. Энергия, бушующая в их теле, требует куда-то бежать, что-то делать и обязательно, чтобы при этом адреналин в венах кипел. Охота, сражение, выслеживание опасного врага или зверя — вот их любимое занятие. В моём отряде, когда уходил в леса на охоту, она одна стоит всех нас вместе взятых.

Шуа я благодарен и обязан по гроб жизни. Если бы не она, то я бы уже давно гнил где-нибудь на дне реки или у берега. С другой стороны, после моей смерти она бы тоже угасла от тоски и чувства невыполненного долга перед своим руу’дом, то есть мной. Когда я с ней пришёл в посёлок, то вызвал фурор почише, чем некогда появление послов из гоблинского посёлка. Во-первых — меня уже похоронили. Во-вторых — появление из мира мёртвых было не столько удивительным, как приход хобгоблинки со мной на пару. Потом они удивились ещё больше, узнав, что она и есть тот чёрный Проводник, который вечно находился рядом со мной на болоте и помогал в тяжёлых ситуациях.

Кстати, насчёт того, как она привязалась ко мне. Девушка ушла из своего племени около года назад. Некоторое время скиталась по предгорьям, потом её занесло на болото. Там она нашла отдушину в жизни в охоте на варгов и прочих тварей, многие из которых были в разы опаснее чёрных псов. Тогда же она стала свидетелем Переноса. Люди для неё не представляли интереса и опасности. Будь мы с полезными вещами, то она бы с лёгкостью убивала ради них. Это было частью менталитета хоблов.

В ту ночь, когда я нашёл хлеб, она решила меня убить и забрать еду. Но стоило ей оказаться рядом, как она почувствовала ту самую связь, которая крепче бетона приковывает хобгоблина к своему руу’ду. Наверное, это что-то сродни знаменитому «дз-зинь» из мультфильма «Монстры на каникулах». А потом она испытала страх, что я не приму её и прогоню прочь. Ведь я человек, а она гоблин. Это чувство заставило Шуа держаться рядом со мной, но не приближаться слишком близко. А потом случилось то купание, которое поставило точку в проблема страха девушки.

— Давно пора. Этим вонючкам не место рядом с нами, — воинственно заявила она. Я невольня засмотрелся на неё. Заметив, что её фигура мне нравится, хобгоблинка дома ходит полуодетая. Вот и сейчас на ней только шорты, которая она сделала из термотрико и обрезанная снизу футболка, спереди от копоти и брызг готовящейся еды одежду прикрывал фартук.

Раньше женская — в основном молодая часть — половина поселения засматривалась на хобгоблинов, когда те приезжали к нам в гости со своими старшими. Теперь с появлением Шуа она стала источником внимания мужчин от мала до велика. А там было на что посмотреть. Кроме высокого для женщин роста, девушка обладала спортивной атлетичной фигурой, в которой не было ни намёка на мужиковатость. Разве только плечи были немного шире, чем положено им быть у женщин. Но такие можно увидеть у волейболисток и пловчих. Длинные чёрные волосы скрывают небольшую лопоухость и слегка отличающиеся от человеческих ушные раковины. Но это у меня совсем не вызывает отторжение, скорее некая изюминка, которая сглаживает уж слишком идеальные формы хобгоблинки. Она будто сошла с обложек «плейбоя» и ведущих спортивных журналов.

Жить с ней в одном доме не доставляет никакого дискомфорта. Кажется, я сам испытываю некий «дзинь», когда она находится рядом. Мне спокойнее и приятнее видеть Шуа рядом с собой.

ГЛАВА 1

Снег ещё не выпал в достаточном количестве, чтобы прикрыть собой землю. Под ногами лежала промороженная земля и палая листва, которая хрустела льдом при каждом шаге, поэтому казалось, что шум, издаваемый отрядом, слышен на километры вокруг. Мы шли к поселению людоедов со стороны леса. Ещё одна группа землян двигалась по берегу сверху по течению. Семь бойцов в моей группе, девять во второй. Больше половины вооружены огнестрельным оружием, револьверами, ружьями-переломками под пистолетный патрон и мушкетами с заряжанием с казны. Разведчиками выяснено, что в стойбище всего восемь взрослых мужчин. Примерно столько же подростков и молодых женщин, которые тоже могут взять оружие в руки. Вся эта толпа вместе выглядит грозно. Да и в рукопашной тоже доставит немалых проблем. Но против огнестрельного оружия совсем не котируется. Мы можем выходить один к четырём или даже пяти.

«Ещё бы автоматы нам, — помечтал я. — Хотя бы один в отряд».

Но чего нет, того нет. Сейчас оружейники в посёлке возятся с «переломками» под автоматный патрон. Главное препятствие в отсутствии подходящей трубы для ствола. Вроде как хотят отливать из меди заготовку, а потом высверливать и нарезать нарезы. Дальше будет моя работа, чтобы оружие не разорвало в руках стрелков. Но это всё в теории, штуцеры под автоматный патрон ещё не скоро появятся у нас.

Я был вооружён нарезным мушкетом номер один, как его прозвали мастера. А Ганзовец называет это изделие винтовкой Хола. Калибр в полдюйма и сфероконическая тяжёлая свинцовая пуля. На ста метрах я гарантированно попадал по мишени полметра на полметра. Как выше уже хвастался, в таких условиях я производил по пять выстрелов в минуту. За минуту по движущейся мишени делал только три точных выстрела. В первую минуту делал и четыре, но потом скорость снижалась. Но это на тренировках. В боевых условиях хорошо, если два раза успевал выстрелить. Также дополнительно владел гладкоствольным револьвером под пистолетные патроны. Прапор был вторым бойцом моей группы, что тоже имел две единицы огнестрельного оружия. Это его ПММ и гладкоствольная «переломка» под тот же патрон. Двое оставили себе арбалеты, к которым привыкли, и которые им нравились за тихий выстрел. У двоих оставшихся были такие же мушкеты, как у меня. Без дальнобойного оружия осталась только Шуа. Но у неё имелись дротики, собственноручно сделанные в поселковой мастерской. Любой из них она могла только силой руки забросить на полсотни метров и пробить мишень из тонких досок. А с копьеметалкой дистанция уверенного броска возрастала в полтора раза. Я говорил, что хобгоблины очень сильные и ловкие? Если что, то повторю это.

— Пора, — скомандовал я. До вражеского поселения было метров триста. При наличии у нас пулемёта мы могли отсюда выкосить там всё живое. Шалаши и навесы, укрытые толстым слоем сена и камыша, не сдержали бы пулю. А уж тем более жидкий плетень из тонких жердей. Но при отсутствии его приходится справляться имеющимися силами.