Читаем Боливийский дневник онлайн бесплатно

Ла-Пас достал из хранилищ Центрального банка последние дневники Че Гевары.

Такими записи Че еще не приходилось видеть. С его подчеркиваниями, обведенными словами, цифрами на полях, картами, нарисованными от руки, его сокращениями, исправлениями и сомнениями.

После открытия желтого конверта с надписью «Государственная тайна», который боливийский Центробанк хранил в бронированных хранилищах с 1986 года, на свет появились две тетради на кольцах (одна красная, вторая зеленая), блокнот для заметок и несколько поблекших черно-белых фото. Наследие повстанца, романтика и астматика, который хотел экспортировать в свои Анды мечту о Revoluci'on, расстрелянный 9 октября 1967 года в затерянном селении Ля Игэра «рейнджерами», прошедшими подготовку в США.

Содержимое конверта, извлеченное из рюкзака Эрнесто Гевары военными, тайно скопированное и направленное на Кубу, загадочным образом исчезло, чтобы потом появиться на лондонском аукционе. 20 лет назад все было возвращено в Ла-Пас, и вот теперь все материалы будут опубликованы в их нынешнем виде: дневники Че в Боливии, отсканированные и воспроизведенные, начиная с 10 октября этого года будут распространяться в тысячах экземпляров. «Впервые публика увидит рукописный текст», — поясняет министр культуры Боливии Пабло Гроу. Новизна заключается в государственной тайне и в сканере. Потому что большая часть дневниковых записей уже известна: они были впервые опубликовано в 1968 году издательством Feltrinelli и выдержали 39 изданий.

Первые записи датированы 7 ноября 1966 года. «Сегодня начинается новая фаза. Мы пришли под покровом ночи. Путешествие было вполне нормальным. После того как мы вошли, определенным образом переодетые, в Кочабабму, Пачуго и я вошли в контакт и в течение двух дней разъезжали на джипе с двумя…»

Последняя запись относится к 7 октября: «Сегодня исполняется 11 месяцев с начала восстания, без осложнений, идиллически: до 12:30, когда старуха, пасшая коз, вошла в ущелье, где мы стояли лагерем, и нам пришлось ее задержать… Мы ушли оттуда в 17:00, когда луна была еще очень маленькой, переход был довольно трудным. В 2 часа мы остановились, чтобы отдохнуть, потому что уже не имело смысла идти дальше. Чино становится настоящим занудой, когда приходится идти ночью…»

Эрнесто Че Гевара писал обо всем: старуха с козами, ущелье, «картофельное поле», «лысая гора». Погода была иногда неблагоприятной: «День начался с дождя, люди стали нервничать, и я первый». Еда была скудной: полента и какие-то «грызуны»: «Многие из нас сожгли за собой корабли и съели за завтраком всю кукурузу». Болезни и препятствия: «17 сентября, стоматологический день: я вырывал зубы у Артуро и Чапако». Он высказывает мнения, порой безжалостные: «Чино (Хуан Пабло Чанг, руководитель перуанской освободительной армии), не умеет передвигаться ночью; у Маркоса отвратительный характер, Пачо иногда бывает наглым».

«Ежедневный и тщательно заполненный журнал: Че был графоманом, — говорит мексиканский писатель Пако Игнасио Таибо, — он постоянно писал и переписывал свои дневники, беспрестанно». А Таибо их читал и перечитывал. Чтобы восстановить биографию Че и чтобы подготовить его жизнеописание к печати. «Вряд ли из новой публикации боливийских дневников получится что-то трансцендентальное, — поясняет он. — Единственными неизданными дневниками остаются записи, сделанные в самые важные годы, когда он был в министерстве промышленности и относящиеся к периоду пребывания в Праге». Это единственные дневники, в которых содержатся какие-то секреты. «Они хранятся у вдовы на Кубе, и только она может решить, стоит ли их публиковать и когда их публиковать».

Почему она не сделала этого до сих пор? «Че писал эти дневники не для того, чтобы их издавали, — продолжает писатель. — Его записи полны оценок и замечаний, порой нелицеприятных. Вне всякого сомнения, они касаются людей, которые еще живы. Тот же Гевара в одном из конголезских дневников написал, что его записи не подлежат публикации. По меньшей мере, не в скором будущем. Но рано или поздно настанет время и для последних неизданных документов».

Сегодня начинается новый этап. Ночью прибыли на ранчо. Поездка прошла в целом хорошо. Мы с Пачунго[1] соответствующим образом изменили свою внешность, приехали в Кочабамбу и встретились там с нужными людьми. Затем за два дня добрались сюда на двух джипах — каждый порознь.

Не доезжая до ранчо, мы остановили машины. Сюда приехала только одна — чтобы не вызывать подозрений у одного из соседних крестьян, который поговаривает о том, что мы наладили здесь производство кокаина. В качестве курьеза отмечу, что неутомимого Тумаини[2] он считает химиком нашей шайки. После второго рейса Биготес[3], узнав меня, чуть не свалился с машиной в ущелье. Джип пришлось бросить на самом краю пропасти. Прошли пешком около 20 километров, добираясь до ранчо, где уже находятся три партийных товарища. Прибыли сюда в полночь.

Биготес дал понять, что готов сотрудничать с нами, чтобы ни предприняла партия. Но, кажется, он остается верным Монхе[4], которого уважает и, судя по всему, даже любит. По его словам, Родольфо придерживается примерно той же позиции, а также Коко, но нужно постараться, чтобы партия решилась включиться в нашу борьбу. Я попросил его, чтобы он ничего не сообщал руководству партии до возвращения Монхе, который сейчас уехал в Болгарию, и чтобы он нам помог. Он согласился выполнить обе просьбы.

Провели день в джунглях, примерно в ста метрах от ранчо, рядом с источником. Страдаем от насекомых, похожих на ягуасас. Они очень досаждают, хотя и не кусаются.

Биготес с помощью Альгараньяса вытащил джип и договорился купить у него кое-какую провизию, в том числе свиней и кур.

Хотел написать подробнее о моих приключениях, но решил отложить это до следующей недели, когда, как мы ожидаем, к нам присоединится вторая группа.

День без происшествий. Разведали с Тумаини течение реки Ньянкауасу (это, скорее, просто ручеек), но не смогли добраться до ее истоков. Она стиснута крутыми берегами. Кажется, здесь редко кто бывает. Если дисциплина будет на высоте, в этом районе можно долго продержаться.

Вечером сильный ливень заставил нас покинуть заросли и перебраться в дом. Я вытащил шесть впившихся в меня гаррапатас.

Пачунго и Помбо вышли на разведку с одним из боливийских товарищей, Серафином. Они прошли дальше, чем мы накануне, и нашли место, где ручей делится на два рукава. Там вполне приличное ущелье. Вернувшись, они занялись своими делами в доме, и их увидел шофер Альгараньяса, который вместе с другими работниками ранчо принес купленные нами продукты. Мы решили перебраться завтра в джунгли, где и создадим постоянный лагерь. Тумаини останется, так как его уже знают. Он будет фигурировать в качестве еще одного работника ранчо.

Все это скоро будет ни к чему. Посмотрим, сможем ли мы забросить сюда хотя бы наших людей. С ними я буду чувствовать себя спокойней.

День в новом лагере — по другую сторону от дома — прошел без происшествий. Там мы и ночевали.

Обилие насекомых здесь невероятное. Спастись от них можно только в гамаке с сеткой (такая сетка есть только у меня).

Тумаини посетил Альгараньяса и кое-что купил у него: кур, гусей. Кажется, подозрения крестьянина несколько улеглись.

День без происшествий. Провели небольшую разведку, чтобы подготовить место для лагеря, когда появятся шестеро из второй группы. Выбрали место метрах в ста от кладбища, на небольшой возвышенности, рядом с расщелиной, в которой можно вырыть пещеры для хранения продуктов и других вещей. Первая из трех групп по два человека, на которые разделен отряд, сейчас должна быть уже на подходе. В конце той недели они должны прибыть на ранчо. Волосы у меня отрастают, хотя они еще и очень редкие, седина становится все более светлой и начинает исчезать; появляется бородка. Через пару месяцев опять стану похож на себя.

Воскресенье. Несколько охотников прошли мимо нашего лагеря. Это батраки Альгараньяса, люди, привычные к горам, молодые и не обремененные семьями. Они идеально подходят для вербовки, так как ненавидят хозяина. Сообщили, что в 8 милях по реке есть дома и что по берегам имеется несколько расщелин с источниками воды. Больше ничего нового.

Прошла неделя с того дня, как мы в лагере. Пачунго немного грустит и, кажется, еще не привык к новой обстановке, но это должно пройти. Сегодня начали рыть пещеру, чтобы хранить в ней все, что может нас выдать. Замаскируем ее ветвями и сделаем все, чтобы вещи в тайнике как можно меньше страдали от сырости. Вырыли колодец на глубину в полтора метра и приступили к рытью бокового тоннеля.

Продолжаем рыть тоннель; утром — Помбо и Пачунго, после обеда — Тумаини и я. В шесть, когда закончили работу, тоннель был прорыт на 2 метра. Собираемся завтра закончить его и спрятать все могущие скомпрометировать нас вещи. Ночью ливень заставил меня покинуть гамак. Он протекает, нейлон слаб. Больше никаких новостей.

Закончили тоннель и замаскировали его. Теперь остается только замаскировать ведущую к нему тропку. Завтра перенесем туда наши вещи, закроем вход ветками и забросаем глиной. Схема тайника под № 1 — в документе I. В остальном все по-старому. С завтрашнего дня есть основания ждать новостей из Ла-Паса.

Положили в тайник все вещи, которые могли бы выдать тех, кто живет в доме, а также кое-что из консервов. Внешне все выглядит довольно безобидно.

Из Ла-Паса новостей нет. Парни из дома разговаривали с Альгараньясом, у которого купили кое-что. Он вновь предложил свои услуги в производстве кокаина.

Никаких новостей из Ла-Паса, Пачунго и Помбо вновь ходили вдоль ручья. Они не очень уверены, что это лучшее место для лагеря. В понедельник разведаем его с Тумаини. Появился Альгараньяс, который чинит дорогу и для этого берет камень в реке. Он довольно долго занимался этим делом. Кажется, он не подозревает о нашем присутствии здесь. Все идет монотонно; москиты и гаррапатас искусали нас так, что мы покрылись болезненными язвами от их отравленных укусов. По утрам стало холодно.

Никаких новостей из Ла-Паса. Все по-старому; мы никуда не выходили по случаю субботы, так как в этот день здесь бродят охотники.

В полдень прибыли Маркое и Роландо. Теперь нас шестеро. Тут же начались рассказы о поездке. Они запоздали потому, что только неделю назад получили наше указание о выходе. Из всех, кто прибыл через Сан-Паулу, они потратили наименьшее время на дорогу. До следующей недели едва ли следует ожидать прибытия остальных четырех.

С ними прибыл Родольфо, который произвел на меня хорошее впечатление. Кажется, он настроен более решительно, чем Биготес, и готов порвать со всем. Папи, в нарушение полученных им инструкций, сообщил ему о моем присутствии, а также и Коко: судя по всему, проявилась ревность, связанная с вопросом престижа. Написал Маниле[5] и дал ряд рекомендаций (документы I и II), а Папи ответил ему на присланные вопросы. Родольфо вернулся утром.

Первый день с группой в расширенном составе. Довольно долго шел дождь, и пока мы перебрались на новое место, сильно вымокли. Теперь устроились. Палатка сделана из брезента от кузова грузовика и протекает, но все же защищает от дождя. У нас гамаки с нейлоном. Получили кое-какое новое оружие: у Маркоса «гаранд», Роландо получит «М-1» из хранилища. Хорхе остался с нами, но в доме, там он будет руководить работами по хозяйству ранчо. Родольфо я попросил подыскать агронома, которому можно было бы довериться. Постараемся, чтобы все это продолжалось как можно дольше.

Тума, Хорхе и я прошлись по реке (Ньянкауасу), чтобы разведать найденный источник. После вчерашнего дождя реку невозможно было узнать, и нам стоило довольно большого труда добраться до места. Источник — это ниточка воды, выход которой хорошо прикрыт, и, если постараться, его можно использовать для постоянного лагеря. Вернулись после девяти вечера. Здесь все по-прежнему.

Устроили наблюдательный пункт, с которого видны подступы к домику на ранчо. Там мы будем в курсе в случае какой-либо инспекции или нежелательного визита. Так как двое уходят на разведку, остальным придется дежурить по три часа. Помбо и Маркос разведали места для нашего лагеря и дошли до ручья, который до сих пор переполнен

Пачо и Роландо направились разведать ручей; вернутся завтра.

Вечером неожиданно нагрянули двое «загулявших» батраков Альгараньяса. В этом не было ничего странного, но среди нас не было Антонио[6], который ушел с разведчиками, и Тумы, официально также являющегося работником ранчо. Объяснили: они ушли на охоту. День рождения Алиучи.

С наблюдательного пункта сообщили, что прибыл джип с двумя или тремя пассажирами. Выяснилось, что это служба борьбы с лихорадкой; они взяли анализы крови и тут же уехали. Пачо и Роландо вернулись вечером, очень поздно. Они нашли ручей, обозначенный на карте, и разведали его. Кроме того, они прошли по основному руслу реки, дойдя до заброшенных полей.

Поскольку была суббота, мы никуда не ходили. Попросил Хорхе, чтобы он верхом проехал вдоль реки и посмотрел, куда она ведет; лошади не нашлось, и он пешком пошел к дону Ремберто (20–25 километров), чтобы попросить у него лошадь. Ночью он еще не вернулся. Из Ла-Паса ничего не слышно.

Хорхе все еще нет. Я велел дежурить всю ночь, но в девять прибыл первый джип из Ла-Паса. С Коко приехали Хоакин[7], Урбано и один боливиец, который решил примкнуть к нам, — Эрнесто, студент медицинского факультета. Затем Коко уехал на машине и привез Рикардо, Браулио и Мигеля, а также еще одного боливийца, Инти, который тоже решил присоединиться к нам. Теперь нас уже двенадцать бойцов и еще Хорхе, выступающий в роли хозяина ранчо. Коко и Родольфо займутся контактами. Рикардо принес с собой новость, которая для нас совсем некстати: Чино объявился в Боливии, он хочет прислать к нам 20 человек и увидеться со мной. В этом есть свои неудобства, так как мы интернационализируем нашу борьбу вопреки Эстанислао. Договорились, что ему помогут добраться до Санта-Круса, там его встретит Коко и привезет сюда. Коко ушел на рассвете с Рикардо, который на другом джипе отправится в Ла-Пас. Коко должен заехать к Ремберто справиться о Хорхе. Из предварительного разговора с Инти стало ясно, что, по его мнению, Эстанислао против вооруженной борьбы, но сам Инти готов порвать связывающие его путы.

Утром Хорхе еще не появлялся, и Коко тоже не вернулся. Затем они появились вместе, и выяснилось, что Хорхе просто-напросто гостил у Ремберто.