Читаем Бледная графиня онлайн бесплатно
Г. Борн. Бледная графиня. Роман.
Роман приключений
Перевод с немецкого Олега Азарьева
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I. ПОКУШЕНИЕ
В замке графини Варбург переполох. Взволнованная прислуга толпилась во дворе у аллеи, осененной столетними деревьями. Люди всматривались в ее дальний конец. Аллея вела к массивным пристройкам, где находились конюшни.
Графиня стояла у одного из высоких окон своей комнаты и тоже напряженно смотрела на аллею. Она была в расцвете лет: красивая брюнетка с правильными чертами бледного лица и великолепной фигурой. Вся поза ее выражала нетерпение. Глаза горели мрачным огнем.
— Неужели все кончено? — прошептала она, словно ждала необыкновенного происшествия, а событие оказалось весьма будничным.
«Кажется, и в самом деле, кончено, — с облегчением подумала она, завидев в конце аллеи мужчину, идущего к замку. — Вот и Курт! Он жив. Он — один…»
Отнюдь не забота о каком-нибудь близком, любимом существе волновала графиню Варбург, пока управляющий ее имением шел к замку. Не это заставляло гордую красавицу с таким нетерпением наблюдать за ним. Нет, скорее дикая радость, адское торжество читались в эту минуту на ее демонически-красивом лице.
Курт фон Митнахт, разорившийся дворянин, давно управлял графским имением. Он появился в замке Варбург почти одновременно со второй супругой графа, нынешней хозяйкой замка. По ее рекомендации граф назначил Курта управляющим — незадолго до своей смерти.
Это был стройный рослый мужчина сорока с лишним лет с пышной черной бородой. Сейчас, подходя к порталу замка, он выглядел бледным и расстроенным. Беспорядок в его костюме говорил о том, что он упал с лошади, или вообще с ним случилось какое-то несчастье. Повелительным тоном он отдал распоряжения конюхам и быстро вошел в замок.
«Он идет. Я сгораю от нетерпения. Кажется, ему удалось…» — задыхаясь, подумала графиня и быстро отошла от окна.
Ее богатое платье фиолетового шелка тяжелыми складками ниспадало до пола. Длинный шлейф шелестел по паркету. Графиня была в сильном возбуждении. Глаза ее лихорадочно горели, лицо и все жесты выражали нетерпение. Временами она нервно вздрагивала.
Но вот появился тот, кого она ожидала и чей приход привел ее в такое сильное волнение. Судя по всему, известие, которое должен был сообщить графине управляющий, имело для нее немаловажное значение.
Курт фон Митнахт с шумом распахнул портьеру и бесцеремонно вошел в комнату, словно он не управляющий, а муж или любовник графини.
— Все кончено? — тихо спросила его Камилла Варбург.
— Поблизости никого нет? — мрачно и вполголоса спросил управляющий.
— Никого, Курт. Ты один. Тебе удалось?
— Она жива, — ответил он тем же мрачным, зловещим тоном. — Лошади понесли. Мне удалось устроить все так, как я рассчитывал, но — увы…
— Она ранена, выброшена из экипажа?
— Ни то, ни другое.
Графиня отшатнулась, ошеломленная неожиданной вестью. Она заранее вкушала сладость торжества — и вдруг такое страшное разочарование.
— Однако все побежали туда, — сказала она. — Из своей комнаты я слышала тревожные крики, видела смятение на лицах…
— Мне удалось устроить все как нельзя лучше, но девчонка осталась целой и невредимой, будто какие-то высшие силы охраняли ее.
— Какой вздор, Курт. Просто ты нерешительно и без должной энергии взялся за это дело.
— Сначала выслушай, а потом уж обвиняй меня, — отвечал управляющий глухим голосом. — Обе новые русские лошади были запряжены как следует, упряжь снабжена опорами. Лили и ее молочная сестра Мария Рихтер сели в легкий открытый экипаж. Я же занял место на козлах, чтобы сдерживать дикие порывы лошадей — ты ведь их знаешь…
— Знаю, но знаю также и то, что заплатила за них три тысячи талеров ради того, чтобы привести в исполнение мой замысел. И сегодня все зависело от тебя.
— Мы поехали, — продолжал Курт. — Я изо всех сил сдерживал лошадей. Чем бешеней они мчались, тем веселей и возбужденней становилась Лили. На обратном пути я воспользовался удобным случаем и ослабил вожжи. Лошади почувствовали это и понесли. Я делал вид, будто стараюсь удержать их и мне это не удается. Вихрем неслись они по аллее. С немыслимой быстротой увлекали за собой наш легкий экипаж, словно пушинку в порывах бури. Необъезженные лошади в самом деле перестали слушаться вожжей. Мария Рихтер завопила от ужаса и прижалась к Лили.
— А девчонка? — перебила графиня, и в тоне ее слышалось нетерпение. — Она не пыталась выпрыгнуть из экипажа?
— Лили вначале вроде бы испугалась, но испуг ее длился недолго. Через минуту она уже вполне владела собой. Она представляла полную противоположность своей подруги. Та, бледная, испуганная, беспомощно прижималась к Лили. А Лили оставалась совершенно спокойной. Ее хладнокровие в эту минуту казалось невероятным. Улучив момент, я соскочил с козел и отлетел к самым деревьям. Девчонка попыталась схватить вожжи, но ей это не удалось — вожжи соскользнули вниз и били по задним ногам лошадей, что еще больше подстегивало их. Казалось, они несутся на край света и никакая земная сила не в состоянии остановить их. Каждое мгновение экипаж грозил перевернуться или вдребезги разбиться о стволы деревьев.
— Хорошо, славно. Что дальше?
— А дальше случилась неожиданная, похожая на чудо развязка, жестокая насмешка судьбы над всеми нашими планами. Я никогда не поверил бы в возможность подобного, если бы сам не был свидетелем этого чуда. Обе девушки сидели, прижавшись друг к другу, и крепко держались за борта экипажа. Ни та ни другая даже не пытались соскочить и лишь громко звали на помощь. Лошади неслись прямо на каменную стену, в которую упирается главная аллея. Еще несколько секунд — и обе неминуемо разбились бы вместе с экипажем и лошадьми. И тут лошади неожиданно свернули в боковую аллею, которая ведет к конюшням. Дорога эта была им хорошо знакома. Они понемногу успокаивались. Громкое ржание свидетельствовало о том, что они завидели впереди свою конюшню. Спустя минуту, не успел еще лесничий Губерт схватить их под уздцы, не успели сбежаться конюхи, как экипаж уже стоял перед воротами конюшни. Лили и ее спутница были спасены. Обе остались целы и невредимы.
— Странная, почти невероятная история, — пробормотала графиня, не скрывая неудовольствия.
— Лили как ни в чем не бывало спокойно выпрыгнула из экипажа, увидела у входа в парк лесничего Губерта и пошла к нему, желая, как видно, о чем-то переговорить с ним. Мария Рихтер, напротив, выглядела обессиленной и вымотанной. Она была в таком изнеможении, что едва передвигала ноги, и попросила у Лили позволения уйти в свою комнату: ей необходимо было прийти в себя от волнения и пережитого страха. Лили охотно отпустила ее. Сама же не переставала шутить и смеяться над пережитым приключением…
— Она обладает редким мужеством и удивительным присутствием духа, никогда, ни при каких обстоятельствах не покидающим ее, — заметила графиня. — Таким же был и ее отец.
— Я приказал распрячь лошадей. Тут я успел заметить, что Лили вместе с лесничим направляется в парк, — кажется, он привез ей тайное послание из города. Я видел давеча, как он возвратился оттуда.
— Из города? Вероятно, от милейшего ее кузена асессора фон Вильденфельса, дальнего родственника покойной графини. Ты представить себе не можешь, как мне противен этот человек.
— И тем не менее он в скором времени женится на счастливой обладательнице миллионного наследства. И на ее богатом приданом.
— Не бывать этому! — запальчиво выкрикнула графиня Камилла и добавила решительно: — Я использую любые средства, чтобы помешать их браку. Иначе все пропало.
— Разумеется. Миллион перейдет в руки своих законных владельцев и никогда больше сюда уже не вернется. В этом ты можешь быть уверена. Тогда он будет для тебя окончательно потерян. Что я говорю — миллион! Больше! Миллион остался после смерти графа, а теперь на него наросли проценты, еще четверть миллиона. Не слишком-то расщедрился граф, когда не оставил тебе по завещанию ни талера и отдал один лишь замок Варбург, доходы от которого, сама знаешь, не очень-то велики.
— Ближайшей наследницей он назначил Лили, меня же — только в случае ее смерти, так как миллион этот принадлежал ее матери, графине Анне, моей подруге. Которую народ чтит прямо как святую, — с иронической усмешкой прибавила графиня Камилла, и лицо ее исказилось. — О, как я ненавижу эту гнусную Лили!
— А между тем близится время, когда Лили получит полное право на свое завидное наследство. Этот асессор Вильденфельс совсем не дурак. Он зевать не станет и поспешит жениться на золотой рыбке. Невеста с миллионным приданым — для всякого находка.
— Это ему не удастся. Клянусь Богом, пока я жива, я не допущу их женитьбы! — вскричала графиня, вскочив с места и гордо выпрямившись.
— Они не попросят твоего разрешения. Ты не сможешь встать между ними, не сможешь помешать им любить друг друга. После давешнего столкновения с тобой у смертного одра графа господин асессор больше сюда не явится. Можешь быть уверена.
— Все это время он путешествовал, теперь, ты утверждаешь, он вернулся в город?
— Да, и в настоящую минуту преданный и услужливый егерь Губерт, друг детства молодой графини и ее молочной сестры, преподаватель верховой езды и стрельбы, передает ей любовное письмецо или какое-нибудь тайное известие.
— Мне нужно знать, что в нем.
— Что ты намерена сделать? — спросил фон Митнахт.
— Пойду послушаю, что за секретное известие привез молодой графине из города лесничий Губерт…
С этими словами она вышла из комнаты и быстрыми шагами начала спускаться по лестнице, которая вела в парк.
Стоял прекрасный летний вечер. Он принес живительную прохладу после знойного, душного дня. Обширный парк, примыкающий к замку, постепенно переходил в лес. Их не разделяла никакая ограда, так что лоси, косули и другое лесное зверье свободно заходили в парк и паслись на его щедрых полянах. Приходили они и зимой — егеря подкармливали их.
Графиня осторожно вышла через открытую дверь в парк и быстро огляделась. Поблизости никого не было. Она торопливо пошла по тенистой аллее, которая вскоре привела к зеленой стене из густо переплетенных ветвей ухоженных и искусно подстриженных деревьев. Она окружала ротонду, мимо которой пролегла аллея, ведущая ко входу в парк.
Зеленая стена эта как нельзя более подходила для шпионских замыслов графини: забравшись в глубь ветвей, можно было отлично видеть и слышать все, что происходило на аллее и в ротонде, уставленной резными мраморными скамьями.
Графиня Камилла не ошиблась в расчетах. Едва она укрылась в зелени, как на аллее показалась грациозная фигурка шестнадцатилетней Лили. Рядом с ней шел лесничий Губерт, красивый молодой человек лет двадцати четырех, худощавый, с небольшой рыжеватой бородкой. Зеленый охотничий костюм и высокая шляпа с маленьким пером чрезвычайно шли ему.
Наряд молодой девушки был весьма прост и в то же время изящен. Легкая соломенная шляпка кокетливо сидела на ее пышных белокурых локонах. Светлое платье ловко охватывало стройный, гибкий стан. Вся ее фигурка дышала той безыскусной прелестью, которая у всякого вызывает невольный восторг. Лицо ее, беспечное, веселое, ясное и спокойное, как у ребенка, обычно оживленное задорным смехом юности, выглядело озабоченным. С напряженным вниманием слушала она идущего рядом лесничего, не спускала с него больших карих глаз, оттененных длинными темными ресницами, один взгляд которых заставлял сердце молодого человека биться сильнее.
Маленький изящный ротик с алыми как коралл губками и нежные румяные щеки ее были восхитительны, все лицо ее исполнено было невыразимой прелести.
Легкая косынка, спустившись с плеч, висела у нее на руке. Другой рукой она слегка придерживала платье, из-под которого заманчиво выглядывала маленькая стройная ножка.
Ни в лице, ни в фигуре Лили не было и тени той заносчивой гордости, какую можно было бы ожидать у девушки ее положения.
Наивная как ребенок, она сияла только красотой и молодостью, ничуть не гордясь ими. Миллионерша, предмет зависти и злобы для своей алчной мачехи, она и не подозревала об этом богатстве. Искренняя в своих чувствах, она даже понятия не имела о лжи и коварстве, верила притворным ласкам мачехи и всей душой отвечала на них.
Затаив дыхание, прислушивалась графиня Камилла к разговору приближающихся молодых людей. Взоры ее были прикованы к стройной фигурке прелестной девушки. Диким, зловещим огнем горели ее глаза, как у хищника, подстерегающего добычу, а бледное обольстительно прекрасное лицо в эту минуту таило в себе нечто демоническое.
О, какой разительный контраст представляли собой эти женщины! Одна — олицетворение невинности, над прелестной головкой которой, казалось, парил ее ангел-хранитель. Другая же — воплощение алчности, злобы, союзница Дьявола, который нашептывал ей свои пагубные советы.
— Господин асессор вернулся только на днях, — рассказывал Лили лесничий. Голос его дрожал от волнения, которое с недавних пор постоянно овладевало им в присутствии молодой графини.
— Ну что, Губерт, каким вы нашли моего милого кузена? — спрашивала Лили. — Как он выглядит, здоров ли?
— Вполне здоров и выглядит как нельзя лучше.
— Что, у него по-прежнему такие же маленькие светлые усики, и он все так же ими гордится? — посмеивалась молодая девушка.
— Усы стали гораздо больше. Кроме того, господин асессор отрастил себе бороду.
— Бороду? Ах, как интересно, вот бы взглянуть на него теперь! Как вы встретились с ним?
— Господин асессор увидел меня из окна и окликнул, когда я проходил по улице. Я ведь даже не знал, что он уже вернулся из путешествия.
— Он, должно быть, расспрашивал обо мне, Губерт?
— Да, и очень жалел, что не может приехать в замок. Но, как он выразился, приходится покориться обстоятельствам. Господин асессор теперь опять состоит при городском суде. Но, несмотря на занятость, ему очень нужно поговорить с вашим сиятельством и сообщить вам какие-то важные известия.
— Важные известия? Какие же, Губерт?
— Господин асессор ничего не сказал об этом. Он только поручил мне спросить ваше сиятельство, сможете ли вы послезавтра, в воскресенье, прийти под вечер к трем старым дубам, где вы вместе с покойной графиней уже встречались несколько лет тому назад. Господин асессор будет ждать вас там.
