Читаем Бисова меленка (СИ) онлайн бесплатно

Из чахлого перелеска бешеным карьером вылетели трое и поскакали через мокрый после дождя луг. Копыта их хрипящих лошадей сбивали пушистые венчики васильков и приминали плети живучего горько-дурманного полынного цвета. Следом за ними из леса вынырнули преследователи. Около двух десятков верховых рассыпались цепью и, стреляя прямо с седел, погнали беглецов к реке, извивавшейся за лугом.

Пригнувшись к конским гривам, трое преследуемых отчаянно хлестали роняющих хлопья бело-розовой пены лошадей. Уже у самого края луга ехавший слева всадник изогнулся дугой, запрокинув голову и раскинув в стороны руки, будто желая обнять весь покидаемый им мир, упал на круп своего коня. Двое оставшихся, не сбавляя темпа слетели с пологого берега и, рассыпая фонтаны брызг, бросились в воду.

Вода успела лишь лизнуть подошвы Сергеевых сапог, когда конь под ним вздрогнул и, дико заржав, начал крениться назад и вбок. Чтобы не оказаться придавленным раненной лошадью, Сергей спрыгнул и тут же, поскользнувшись, погрузился с головой в илистую взвесь мелководья. Вынырнув, он увидел, что его напарник уже добрался до середины реки. Если спасется хотя бы Крюков, возможно, он сумеет устно передать какие-то сведения командирам окруженных первой и третьей дивизий. Письменное донесение лежало в его, Сергея, планшете и было уже изрядно мокрым.

Вокруг засвистели пули, вынуждая его снова нырнуть. Плыть было неудобно: разглядеть хоть что-то в мутной воде не удавалось, тяжелые сапоги тянули на дно. Вынырнув еще раз, Сергей увидел красных в воде уже совсем близко и понял, что переплыть реку прежде, чем его настигнут, он никак не успеет. Вдохнув побольше воздуха, он нырнул и повернул назад, забирая сильно левее, в надежде вынырнуть несколько в стороне от преследователей, там, где в прибрежных камышах он успел заметить пару рыбацких лодок.

Под водой он сорвал с себя промокший насквозь планшет и попытался сдернуть так мешавшие ему сапоги: правый слетел легко, но левый никак не поддавался, и Сергей так и поплыл в нем дальше. Нехватка воздуха разрывала легкие, в ушах гудело, сердце стучало набатом, но он терпел и плыл, боясь вынырнуть раньше, чем достигнет спасительных камышей. Наконец, руки его задели длинные гибкие стебли, и Сергей, перевернувшись на спину, рискнул высунуть из воды лицо. Открытым ртом он жадно хватал воздух и прислушивался к окружающим его звукам. Над головой маячили светлые метелки осоки, вдали слышался плеск, крики и ругань.

Очень медленно и осторожно Сергей поднял из воды голову и осмотрелся. Скрытый прибрежными зарослями, он увидел, как двое красноармейцев под руки вытаскивали из воды Крюкова, волочившего за собой левую ногу и оставлявшего на воде быстро растворявшийся красный след. Часть красноармейцев пыталась высмотреть его самого с берега в то время, как другая группа прочесывала мелководье. "Ушел! Утоп..." - слышались ему обрывки фраз. Осторожно нагнувшись, он снял второй сапог и скрючился за кочкой осоки, надеясь переждать облаву.

- Вылезай! - резкий возглас за спиной заставил Сергея вздрогнуть. - Искупался, и будет.

 Обернувшись, он уткнулся в дуло наставленной на него винтовки. В трех шагах от него по колено в воде стояли двое красноармейцев. Стоявший чуть позади вложил в рот два пальца и оглушительно свистнул. "Пойма-а-али!" - крик разнесся над водой в наступившей после свиста тишине.

- Смотри-ка, Василь, у нас тут никак офицер, - довольно ухмыльнулся державший Сергея на прицеле боец. - Вылазь, говорю, ваш-благродие! Только не дури, застрелю!

"Не самый плохой вариант для меня", - подумал Сергей, но все же медленно побрел к берегу. От нырявшего вместе с ним маузера толку сейчас не было, нож из правого сапога остался где-то в реке. Пока спотыкающийся пленник и подпихивавший его в спину винтовочным дулом конвоир лезли на более крутой в этом месте берег, по кромке воды в облаке брызг и водяной пыли прискакали еще пятеро красноармейцев. Передний всадник одним прыжком взлетел на береговой откос и соскочил с лошади перед самым носом Сергея. По кожаной куртке и уверенной манере Сергей безошибочно определил в нем командира.

- Что было в планшете?

По поспешности, с которой красный, еще не успев отдышаться, задал вопрос, по напряжению, с каким он ждал ответа, было ясно, как сильно его это интересовало. Сергей помедлил, глядя в глаза своему противнику и размышляя. Так и не придумав ничего толкового, он ответил:

- Письмо от жены.

- Зачем же топил тогда? - за тихим вкрадчивым голосом краскома[1] слышалась с трудом сдерживаемая ярость.

- Нечаянно уронил.

- Нечаянно, значит... - красноармеец нарочито медленно вытащил из кобуры наган и направил в грудь Сергею. - А твою любушку, случаем, не генералом Эрдели кличут?

Ответить Сергею на это было нечего, а потому он молчал, продолжая исподволь рассматривать своего оппонента. Тот был еще довольно молод, не старше его самого. Из-под лихо заломленной на бок кубанки торчал светлый льняной чуб, липнувший к взмокшему от долгой гонки лбу, между выгоревших бровей залегла не по возрасту глубокая складка. Сергей разглядел и то, как побелели костяшки сжимавших наган пальцев.

- А может быть, даже и самим Деникиным величают?

Произнося последние слова своего вопроса, белоголовый размахнулся и рукояткой револьвера ударил пленного по лицу. Голова Сергея дернулась в сторону, левая скула вспыхнула огнем, а перед глазами рассыпались искры. "Началось помаленьку, - пронеслось у него в голове. - Надо было еще в лесу стреляться".

- Кто? Куда ехали?

- Поручик Сергей Лисовский, первая конная дивизия.

- Сам вижу, что поручик. Так куда же вы, господин поручик, направлялись со своим отрядом?

- Разведка местности.

- Впятером в глубоком тылу неприятеля? Ну да, обычное дело, - краском уже не пытался скрывать свое раздражение.

- Мы заблудились.

- Хватит ваньку-то валять! Заблудились они...

Левой свободной рукой командир двинул Сергея в живот, а стоявший сбоку красноармеец вытянул согнувшегося пленника прикладом винтовки по спине. Уже стоя на коленях Сергей почувствовал сильный пинок под ребра и свалился на бок, пытаясь прикрыть руками хотя бы голову. Но ударов больше не последовало. Убрав ладони от лица, он увидел, что допрашивавший его командир отвернулся и смотрит в сторону реки. Оттуда размахивая чем-то над головой и громко крича, скакал еще один красноармеец. Уже через мгновение Сергей разглядел, что именно тот держал в руках, и выругался сквозь зубы.

- Выловили, товарищ командир. За корягу ремнем зацепился, - подъехавший к ним боец, свесившись с седла, протянул белобрысому мокрую полевую сумку Сергея.

- Сейчас и посмотрим, что жены белякам пишут, - краском насмешливо взглянул на все еще сидевшего на земле пленника и, уже отвернувшись, бросил: - Вставай, не устал ещё.

Пока Сергей поднимался, светловолосый аккуратно вытащил мокрый, сложенный пополам листок. Бережно развернув бумагу, он склонился над ней, пытаясь разобрать хоть что-то в размытых водой каракулях.

- Что за черт?! Кодированное... - командир поднял глаза от бумаги и вперился в Сергея долгим тяжёлым взглядом. - Какой шифр?

- Не знаю, - Сергей покачал головой.

- Та-а-ак... - краском передал планшет с лежащим на нем листком невысокому чернявому красноармейцу, добавив, что тот "головой за документ отвечает", и вновь обернувшись к Сергею продолжил: - Не знаешь, значит?

- Естественно, не знаю, - Сергей нервно дернул плечом. - Кто я такой, чтобы знать шифр? Нарочным ничего знать не полагается, так безопасней.

- Логично. Тогда содержание, хотя бы примерное.

- Да откуда мне его знать?!

- Не кричи, поручик, я и сам покричать не дурак. На идиота ты, вроде, не похож. Звание у тебя не самое низкое. Хоть что-то о планах вашего командования ты должен знать. Ну хотя бы какие части движутся на помощь попавшим в окружение? Когда и где планируется удар?

- Не знаю... - голос Сергея на сей раз прозвучал тихо и невыразительно.

Беда Сергея состояла в том, что на самом деле он был в курсе того, какие части перегруппировывались сейчас для удара по окружившим в районе Кореновской первую и третью дивизию красным частям Сорокина. День и час решающего удара он, конечно, знать не мог. Возможно, это и было указано в размытом ныне донесении, а может, эта дата пока даже не была определена.

- Слушай, поручик, я тебе совет хочу дать. Добрый совет. Уж лучше мне сейчас все рассказать, чем потом с нашим комиссаром разговоры разговаривать. У него, понимаешь, все всё рассказывают. Совершенно неожиданно для себя.

Судя по смешкам, зазвучавшим вокруг, и ухмылкам на лицах окружавших его красноармейцев комиссар у них был личностью примечательной. Вот только знакомиться с ним Сергею отчаянно не хотелось.

- Ничего говорить не надумал? - светловолосый краском глядел на Сергея, скрестив на груди руки. - Нет? Ну как знаешь. Вяжи его, Блинов. Да не за спиной, спереди руки вяжи! А то как же наш дорогой гость до хаты дойдет? Глядишь, ещё заблудится. А так мы его под белы рученьки доведём.

Под дружный гогот красноармейцев Сергею скрутили руки длиной веревкой, свободный конец которой один из бойцов привязал к задней луке своего седла. Осознав, как именно ему придется добираться до места, Сергей горько пожалел, что так поспешил избавиться от сапог. Обыскивавший его красноармеец тоже вздыхал, что пленный из Сергея, как из коровы кавалерийский конь: ехать-то можно, да толку мало. Сапоги он потерял, коня не сберёг, маузер, пусть и утопленный, себе, конечно, командир заберёт, так что взять с него особо и нечего.

Наконец, все двинулись в путь. У места, где беглецы бросились в воду, вышла заминка. Там на берегу оставалась вторая половина красного отряда. Проезжая мимо, командир зычно выкрикнул команду "По коням!" Бойцы повскакали с мест и бросились к лошадям.

- А с этим что делать? - один из отдыхавших красноармейцев подскочил к коню краскома.

Сергей проследил, куда указывал красноармеец: на песке, держась руками за простреленную чуть выше колена ногу, сидел Крюков. Бледное лицо его было искажено болью, губы страдальчески кривились.

- Что с этим? Хватит с нас и офицера. Не на руках же его нести! - командир недовольно дернул плечом. - Заканчивай с ним и догоняй.

Сергей дернулся как от удара и вновь обернулся к раненому. Поймав его взгляд, Крюков кивнул и поднял в воинском салюте перемазанную в крови правую руку. От дикости всего происходящего у поручика закружилась голова. "Приговоренный к смерти утешает живого... Неужто мои дела настолько плохи?! Хотя Крюкову, наверное, виднее. Он ведь и сам любитель пленных допрашивать. В смысле, был любитель", - тут же поправил сам себя Сергей.

Веревка, связывавшая его руки резко дернулась, он споткнулся и чуть было не упал. Солдат, к седлу которого был привязан пленник, обернулся и прикрикнул:

- Хватит тут пропаганду разводить! Иди давай!

И Сергей устало поплелся вперед, вперившись пустым взглядом в рыжий хвост коня. Услышав через пару минут одиночный выстрел за спиной, он обернулся, но ничего не увидел из-за кустов и поднявшейся кромки берега. Оглянулся на звук и красный командир. Подняв голову, он прислушался, а потом крикнул одному из бойцов:

- Васильев, у тебя лошадь посвежее, скачи к Коренюку. Передай, что я для него птичку певчую поймал. Скажи, мол, в гости ждем, трели послушать приглашаем.

По перемигиваниям и насмешливым взглядам, которые красноармейцы бросали на него, Сергей догадался, что Коренюком звали того самого комиссара, которым ему еще у реки угрожал краском. В голове его заметались фантазии и догадки одна мрачней другой. От полного морального поражения спасла Сергея лишь навалившаяся на него вскоре дикая усталость, а чуть позже дело довершила боль в стертых до кровавых мозолей ногах.

К небольшому хутору красноармейский отряд подошел уже в сумерках. Как видно, желая покрасоваться перед высыпавшей поглазеть на возвращающихся "краснюков" детворой, а более перед несколькими случайно оказавшимися поблизости молодыми девками, красноармеец, к седлу которого был привязан Сергей, пришпорил коня. Замысел его был прост и очевиден: припустив рысью, заставить пленника бежать следом. Испортил все конь. Испугавшись чьего-то вскрика или просто решив побыстрее добраться до близкого уже стойла, он рванул в галоп. Бегущие по дороге ребятишки с криками бросились в стороны, а Сергей рухнул как подкошенный и, проехав на животе добрую сотню шагов по деревенским ухабам, остался лежать ничком. Командир подлетел к усмирившему, наконец, своего коня бойцу:

- Совсем ума лишился! Угробишь раньше времени, сам его место займешь!

- Да разве ж я нарочно. Это все черт этот скаженячий! Рванул, ни пойми, ни разбери его...

- Ты на коня-то свою дурость не сваливай! - и уже, обернувшись к Сергею, продолжил: - Эй, ваше благородие, цел? Вставай!

То ли от испуга, ли от усталости и ноющей боли во всем теле, а возможно, и от отчаянности положения Сергеем овладело тупое безразличие к происходящему. Никак не отреагировав на обращенные к нему слова, он продолжал лежать на земле. Только услышав, что кто-то из всадников спешился, он повернул голову вбок, разглядел приближающиеся высокие хромовые сапоги командира отряда и собрался было вставать, да не успел. Между ним и грязными начальственными сапогами мелькнул и остановился темный шитый подол, рядом на дорогу бухнулось два ведра и коромысло, а над ухом прозвучал звенящий гневом голос:

- Нэ трожь! Чи люды вы, чи звири, не спознать![2] - девушка отвернулась от красноармейца и склонилась над Сергеем.

- Ты не шуми, не разобравшись! - смешавшийся краском попытался дать бойкой казачке отпор. - Он таких, как мы, немало, небось положил без лишней жалости.

- Вси вы нынче без жалостив стали, як сказились...[3] - тихо, но вполне отчетливо проговорила девушка и обратилась к пленному: - Воды?

Сергей облизнул пересохшие губы и кивнул. Неловко перевернувшись на бок, он наконец сел, подтянув к себе ноги. Молодая казачка оглядела его счесанные напрочь колени и локти, и сбитые в кровь ступни, горестно вздохнула и пододвинула к нему ведро. Сергей потянулся было к нему, но взять со связанными руками не смог.

- Обожди... - девушка сама взяла в руки ведро и наклонила так, чтобы ему было сподручно пить. Когда же пленный напился, она предложила: - Давай солью?

- Спасибо! - Сергей подставил сложенные ковшиком ладони и с наслаждением умылся.

- Ну всё, закрывай лазарет! - командир отряда нервно постукивал нагайкой по сапогу. - До утра он всяко дотянет, а больше и не надо. Взялась беляков выхаживать...

- Билый, чи красный, а усё людына, усих жаль...[4]

- Вставай, поручик! Отдохнул и будет!