Читаем БИОМ онлайн бесплатно

«Ненавижу грибы», – думал Миша, глядя на результаты визуального контроля космической станции.

– Может, сразу её, это, – он сделал движение рукой, словно что-то летит, а потом медленно падает вниз. И сгорает в атмосфере. С лёгким шипением.

– Афанасьев, мы можем принять радикальные меры, если ты готов компенсировать расходы на Марсианскую миссию и вернуть станцию с Луны. Не говоря про все эти частные лавочки, что производят чипы на орбите. Готов?

Перед Мишей стоял друг его отца подполковник Алишер Танатов. Серьёзное лицо серьёзного начальника. Главой космодрома кого попало не поставят.

Миша открыл было рот, но Алишер Александрович добавил:

– И китайцам объяснишь, почему это мы решили прервать долгосрочный проект без весомого обоснования. Ты же понимаешь, что если мы уроним одну оранжерею, – он указал пальцем на планшет, – то придётся избавляться от всех остальных модулей. А мы ведь уверили коллег, что всё будет в порядке!

Миша закрыл рот и молча углубился в документы.

До взлёта на орбиту оставалось чуть меньше четырёх часов.

***

Ещё утром Михаил Афанасьев по кличке «Ботаник» сидел в столовой и ел варёную картошку без ничего. Почему? Потому что блюдом дня были грибы, и их добавили во всё. А Миша их терпеть не мог, спасибо папе – заядлому грибнику.

Однако, отсутствие лишних тарелок на столе – не повод сохранять пустоту. К Афанасьеву быстро подсел его помощник Йохан.

– Гутен тагх, Михаил. Я с расчётами. Точность до сотой процента. – Он произносил некоторые буквы так жёстко, что казалось, будто он рубит своим тихим голосом полоски металла.

Миша проглядел отчёт на планшете и покачал головой: Йохан с такой лёгкостью оперировал сложными вычислениями, что даже некоторые компьютеры не могли его опередить, в том числе те, что выращивали на орбитах. Он переставлял элементы матриц, делал подстановки так, что проректор по научной части как-то назвал это «метафорической математикой».

Возможно, причиной этого было уникальное сочетание культуры и генетики: на Мишу внимательно смотрел воспитанный в немецкой инженерной семье генетический китаец. А они, говорят, с цифрами на ты. Нихау, яволь.

Миша снова погрузился в цифры. После пяти минут он вздохнул, перекинул несколько значений в другие клетки, выстроил график и показал Йохану:

– Посмотри, у твоей модели совпадение в середине диапазона и почти – в начале. Но дальше – опять расхождение.

– Не может быть. Модель точная – скопирована с прототипа, как просил.

– Что-то мы не учитываем, – Афанасьев уже смотрел в окно столовой, пытаясь понять, что же они упускают.

Вот уже тридцать лет они не могут найти причину утечек из БИОМа – Большой Искусственной Оранжереи Межпланетной. БИОМ позволил системно и качественно выращивать продукты питания для печатающих чипы станций на орбите, на Лунной базе, и на него возлагали большие надежды при длительном освоении Марса.

Однако, постоянно происходили утечки воды. Меняли материалы, меняли давление, меняли угол установки. На Земле аналогичные конструкции держались годами без коррозии, а в космосе, почему-то, растекались.

И Миша уже третий в очереди тех, кто надеется проблему решить. Не вторым временным контуром, который собирает вытекающую по капле воду, а нормально, чтобы работало, как запланировали.

– Ботаник! – выдернул его из размышлений громкий голос. – О, проснулся! Афанасьев, тебя проректор вызывает, срочно. Надеюсь, тебя там линчуют за затягивание проекта.

Над их столом завис Макс Грильяжный. Сладкая фамилия компенсировалась кислой рожей и ядовитым сарказмом: Мишина команда опережала график разработки новой программы на четыре месяца.

– Что там случилось? – спросил Йохан. – Может, наградить решили?

Единственная слабость Йохана – желание получить значимую премию, как кто-то из его предков.

Грильяжный не скрываясь хмыкнул:

– Ага, догонят и ещё наградят.

– Макс, успокойся.

Миша редко повышал голос. И сейчас не стал. Но почему-то и Макс, и Йохан вжали головы в плечи. «Наверное, поэтому его назначили начальником», – подумал немец и пошёл вместе с Мишей к начальству.

– Эй, стой! – Максим крикнул им в спину. Парни повернулись. – Сказано: только Афанасьев. Остальным – вернуться к работе до последующих указаний.

Йохан с Мишей переглянулись.

– Яволь, – пожал плечами немец с китайскими корнями и пошёл в лабораторию. А Миша – к проректору.

***

На космодроме заканчивали подготовку перед стартом. Мишу одели в защитный костюм, провели последние анализы. Давление в норме, пульс слегка превышен, сахар и остальные показатели крови – «как у космонавта».

Несмотря на то, что космос оставался в большей степени необитаем, количество людей, побывавших в нём, быстро росло, в первую очередь благодаря коммерческим мини-заводам на орбите. Уже несколько детей родились прямо на Лунной станции, несмотря на рекомендации врачей избегать таких экспериментов. Но матери, что с них возьмёшь… Да и перегрузки полностью никто не компенсировал.

Поэтому Миша, как постоянный участник исследовательских проектов связанных с космосом, был обязан раз в полгода проходить лётную подготовку.

– Я бы отправил твоего деда, – сказал Танатов Мише после облачения в костюм. – Но он уже не переживёт взлёт. Хотя ему и стоило бы поглядеть на свои недоработки.

– Оставьте. Он сделал всё, что мог, – спокойно ответил Афанасьев, и даже подполковник сдержался от следующей колкой фразы.

***

– Заходи, Михаил. Не стой на пороге.

Алексей Андреевич, проректор по научной работе проекта БИОМ института Кибернетики и Космической Экспансии, позвал Мишу из-за приоткрытой двери в кабинет. Афанасьев вошёл и встал за креслом для посетителей.

– Пожалуйста, закрой дверь, – попросил проректор и с нажимом добавил. – И садись, пожалуйста.

Миша плотно закрыл дверь, вернулся к креслу, немного постоял и только после этого сел.

– Слушаю.

– Есть проблема. – Алексей Андреевич вытащил из стопки бумаг одну папку, достал листик. Изучил несколько строк. – Да, у нас проблема.

Миша откинулся на спинку и сцепил руки на животе. Всё-таки выяснили.

– Прошу простить, что сделал это без вашего ведома, – сухо сказал Афанасьев.

Проректор положил листик на стол и внимательно посмотрел на Мишу.

– Продолжай.

– Нам нужны были точные данные для модели, поэтому я без разрешения расконсервировал один из испытательных БИОМов первого поколения. Результаты предоставлю завтра, а ответственность беру полностью на себя.

Миша выдохнул – в груди стало легче. Теперь он с детским задором смотрел на собеседника, ожидая наказания.

– Так, – проректор вытащил из-под другой груды уже пожелтевших бумажек телефон. – Пётр Васильевич? Да, вы правы, ещё рано, но я по делу. Проверьте, пожалуйста, лаборатории семнадцать и двадцать три. Да, где стенды. И доложите о том, что увидите.

Он положил трубку на стол, достал из кармана платок, вытер лоб.

– Что же ты делаешь, Миш.

– Алексей Андре…

– Помолчи. Это же административка. С риском отчуждения тебя от научной работы! А с твоим профилем – это недопустимо! Ставишь под удар не только себя, но и весь институт! А ведь на нас…

–…возложена большая миссия, – закончил за проректора Миша. – Знаю я. Но согласование занимает до двух месяцев. А данные нужны были вчера.

– Ох, Миша, ты даже не представляешь, как ты прав.

Алексей Андреевич снова взял листик, который изучал вначале, заглянул в него и… усмехнулся.

– Что ж, значит, будет тебе наказание. Чтобы неповадно было.

Миша насторожился: слишком весёлым стал голос проректора.

– Готовься, Миша, к командировке.

– Опять в степь? – кисло спросил Афанасьев.

– Нет, – засмеялся Алексей Андреевич. – Полетишь в космос. Продолжишь свои исследования. Понял, Ботаник?

– Понял, дедушка.

***

Миша проглядывал старые документы и с удивлением, даже некоторым умилением, разбирал сканы первых набросков от руки. Он прямо видел, как шла мысль деда и его команды, как они разрабатывали тот самый первый БИОМ, какие решения уже были, а какие пришлось выдумывать с нуля. Как обходить ограничения на поставки ламп, как изолировать стенки, снижать вес конструкции, повышать внутренний объём.

В итоге вышла та самая «Большая Искусственная Оранжерея Межпланетная» – платформа, заточенная на выращивание культур в космосе в отдельных боксах и целых оранжереях внутри модулей «Энергии».

Тогда ещё было не до межпланетных полётов, Луну только-только планировали освоить, но некоторые, такие как дед, смотрели в будущее. И что? Спустя всего несколько десятилетий технология не просто пригодилась. Она стала неотъемлемой частью космического научного, технологического и инженерного комплекса.

И первыми в БИОМ поселили именно грибы.

– Ненавижу грибы – тоскливо протянул Миша за час до старта. – Почему не креветки?

Потому что белок. Сейчас было даже любопытно читать, что изначально разработчики планировали поселить в БИОМе креветок и только предварительные расчёты показали, что там получается целый букет венерических, простите, прагматических слабостей. Поэтому было решено взять растения и грибы, желательно – максимально неприхотливые виды: шпинат, цикорий, шампиньоны. Со временем удалось вырастить и более привычные картошку и даже помидоры, но это оставалось невыгодно. Лучше уж заморозку и кетчуп загрузить на станцию…

– Готов, Афанасьев? – к нему подошёл Танатов. – Вот самая свежая сводка. Стыковочный шлюз свободен, а значит, без проблем подсоединишься. Хотя бы пути отхода штатские сохраняют в порядке. Слава богу, что данные не нужно у них вручную запрашивать – иначе совсем бы погрязли в бюрократии… Первое окно назад через сутки, второе – примерно через трое. Запас еды и воды берёшь с собой, но если приспичит – можешь продегустировать плоды ваших трудов и на орбите. Да и ждут тебя.

Он пошёл отдавать последние приказания, а Миша посмотрел на планшет:

– Вот такая вот утечка.

В космосе его ждал БИОМ, полностью захваченный грибами.

***

Ускорение вжало в кресло, дыхание спёрло, тело, вместе с корпусом ракеты, дрожало то ли от страха, то ли от возбуждения. Моргнуло синим, белым. Миша закрыл глаза – слишком давило. А потом резкое «ха» и тело вслед за ракетой расслабилось, освободилось от лишнего – автоматика отчиталась об отходе ступени.

После очередной разгон и выход на траекторию стыковки. Космический корабль замедлился, закружился и, как пушинка на космическом ветру, полетел по орбите. Раздался щелчок, и человека выпустили из кресла. Он оттолкнулся ногами и первым делом подлетел к иллюминатору. Невесомость всегда была испытанием для организма, но даже полная дезориентация не мешала стремлению выглянуть за окошко.

Там же зависла Земля: всё ещё большая, но уже на уважительном отдалении; покрытая периной облаков и вихрей, она плыла в бескрайней темноте. Голова у Миши кружилась от перегрузок, от невесомости и, конечно, от вида. Есть вещи, которые приводят в восторг и заставляют сердце биться быстрее всегда. Вид на планету – одна из этих неизменно прекрасных вещей.

Он провёл у иллюминатора около часа, наблюдая, как его корабль «налетает» на линию между днём и ночью. Насладившись тем, как планета покрывается паутинкой жёлтых линий освещённых городов и трасс, он отлетел к дежурному шкафу, достал пару консерв и бутылочку сока перекусить. Отвернулся от бдительного ока видеокамеры, выдавил небольшие шарики напитка в воздух, после чего поймал их ртом, следя за тем, чтобы не испачкать казённое имущество.

Миша снова вернулся к иллюминатору и снова следил за световыми линиями на поверхности. Огромные города раскинули свои светящиеся сети на многие километры. Один город перетекал в другой, заливая ядовитым, до сих пор чуждым, светом пространство.

Иногда в сторону большой темноты уходили отдельные щупальца, которые постепенно истончались. Они словно пытались пробить новый световой туннель, разогнать темноту, но древняя ночь не позволяла им победить окончательно. Но, несмотря на давление, тонкие линии подсвеченных трасс соединяли между собой разрозненные паутины, создавая единую сеть света по всему материку.

«Большой живой организм. Единый, неделимый», – подумал Миша, после чего отправился спать. До стыковки было ещё несколько часов.

***

– Какого лешего?

Стандартная станция по производству кристаллических чипов, способная обеспечить жизнь и работу команде из пятнадцати человек, встретила Мишу мягкой стыковкой снаружи и совершенно невообразимым матом внутри. И фраза про лешего была самой милой и, как бы так сказать, реалистичной.

Внутренности переходного модуля походили на филиал Зангармарш из старой игрушки, которую когда-то Мише показал дедушка. Тогда они проводили время не только, как начальник-сотрудник.

Грибы, натурально, росли везде: на стенах, на потолке, местами – на полу. Если так можно сказать про станцию в невесомости. Поэтому выплывший откуда-то из «грибных зарослей» человек казался настоящим лешим – хранителем леса.

– Повторюсь, молодой человек, какого лешего вы здесь делаете?

– Пришёл спасать вас, эм, станцию от этого, – Миша обвёл руками пространство, – засилья белковой формы жизни.

– Ботаник. Понятно, так и запишем. Ну, проходи, гостем будешь.

«Леший» уплыл назад, напоследок махнув рукой в сторону – там находилась «гардеробная» для скафандров. Роборуки помогли снять тяжёлую одежду, поставили батареи на зарядку, а ёмкости с воздухом на пополнение.

Миша понаблюдал в иллюминатор станции, как внешний робот-погрузчик достал припасы, привезённые вместе с Мишей: еда, вода, воздух и, конечно, сырьё для печати тех самых чипов, на которых сейчас работала самая продвинутая электроника планеты.

Афанасьев проплыл по станции, аккуратно касаясь шляпок грибов. На ощупь они казались обычными: шампиньоны и шампиньоны. Только количество поражало. Он оторвал один из них, и в руке оказался целый симпатичный грибок чуть закрученной формы. Несколько белесых волосков мицелия закружились по инерции вокруг руки человека.

– Где ты там? Мне долго ждать? – раздался возмущённый голос, и Миша отправился дальше.

За очередным шлюзом, рядом с которым грибы ещё (или уже?) не росли, он попал в обычный жилой модуль. В его дальнем конце был ещё один шлюз, который явно вёл в производственные и иные служебные помещения. А эта «комната» служила своего рода сторожевым постом между дорогущими чипами и вездесущими, пусть и съедобными, грибами.

Мишу уже ждали двое: «леший», который, судя по нашивкам, был бортмехаником и капитан космического аппарата. Капитан и начал:

– Доложите: кто вы и почему прибыли на доверенную мне территорию?

Миша оглянулся назад, будто надеясь, что Танатов увидит и ответит на его немой вопрос. Но подполковника там не оказалось и вздохнув Миша уточнил:

– Вы не в курсе кто я и зачем прилетел?

– Я не видел вас в графике, – ответил «леший». – Сейчас должна была быть чисто автоматическая доставка и всё. А через неделю – смена состава. Наконец.

– А вы ничего не заметили, – Миша неловко обвёл руками пространство, – странного на станции?

– Не дури, мальчик, – вполне спокойно ответил капитан. – Мы давно просили помочь нам с этими чёртовыми грибами. Выполняли рекомендации с Земли. Но, как видишь… Так что давай уточним: кто же ты, путник?

Миша полез в нагрудный карман, достал удостоверение.