Читаем Безумья темный страх (СИ) онлайн бесплатно

Над Розми разгорался рассвет.

Рождался еще одни день.

Еще один в, казалось бы, бесконечной веренице дней, что отмерены этому миру. Но как же быстро иссякала вечность, что была уготована Стране Мечтаний… Конечно, Битва разразится еще не скоро. На планете сменится несколько поколений людей, но для богов это время пролетит почти незаметно.

Кром шел по еще спящим улицам Фритауна. В сей ранний час спали даже самые развеселые гуляки, бражники и любители романтичных прогулок под звездами; засыпали на своих постах ответственные работники ночных смен; пустели залы баров, кабаре и ресторанов. Столицу ненадолго окутывал чуть ли не всеобщий сон. По широкому проспекту, что тянулся вдоль пляжа, ветер гнал сухие листья, песок, редкий мусор и перекатывал кем-то забытый на пляже желто-фиолетовый надувной мяч. Тишину раннего утра нарушал лишь неумолчный шум прибоя да далекий звук автомобильного двигателя, что, впрочем, скоро смолк в отдалении.

Над морем Ожидания вставало розово-желтое солнце. Где-то в садах робко зачирикала первая ранняя пташка. На высокой искривлённой ветрами сосне, что росла около дома у пляжа, сидела пестрая кошка. В отличие от людей, что могли бы в столь ранний час появиться на улице, мурлыка видела верховного бога. Она настороженно присматривалась к нему.

Кром же шел по вымощенному прямоугольной плиткой тротуару, совершенно ни о чем не думая. Боги ведь когда-то тоже были людьми, и боги тоже уставали от ноши, что несли они на своих плечах. Кром хотел немного передохнуть, просто пройтись по улицам города, просто увидеть этот мир глазами обычного человека, чтобы помнить, за что он бьется? Не за эфемерные же понятия добра и зла. А за людей, чьи поступки, вера, души, мысли и были воплощением этого самого Добра и Зла.

Вон у камней на пляже девочка-бродяжка, чумазая, в рваных джинсах, босая, прижимает к груди не менее грязного котенка, с которым вечером она разделила чудом найденный бутерброд с колбасой. Для нее половина бутерброда — мало, а для блохастого котенка — полноценный ужин, что позволит его организму бороться с инфекцией, подцепленной им во время короткой жизни на помойке.

В домике под ветвистой сосной, на которой сидит кошка, измученная двумя работами мать троих детей забылась коротким сном над вышивкой, что она делает на заказ, мечтая накопить денег, чтоб ее еще маленькие дети никогда не узнали нищеты и голода…

А где-то дальше по улице муж тихо прокрался в гараж, где он спрятал золотые сережки, которые так хотела купить его супруга. Он брал дополнительные смены в больнице, где работал медбратом, и накопил денег на серьги, что сегодня подарит ей.

Мелочи, но именно они напоминали повелителю бурь и ненастий, что за мир нужно бороться. Иначе погибнут все эти люди, и кошки, и собаки, и прочие живые существа. Не станет никого. Значит, он, верховный бог, просто не имеет права отступать. Мир должен выстоять! Должен!

Воздух перед богом бурь и ненастий сгустился, из серебряного облака ему навстречу шагнула девочка-подросток в коротком бордовом платье.

— Приветствую тебя, Кром, — кивнула она.

— И я тебя приветствую, Луна, — ответил верховный бог. — Что случилось?

— Не поверишь! Судьбы мира изменились, — скорчила недовольную гримасу юная богиня судьбы и истории. — Появилась нить новой жизни, хотя она должна была оборваться. Это неучтенная жизнь, и за нее кому-то придется заплатить.

— Такое случалось и раньше. Случится и вновь, — пожал плечами Кром.

— Случалось, — согласилась Луна. — Но вот только за нее, кажется, будет платить весь мир: пути нашего мира изменили свое направление; в конце всех их теперь находится катастрофа! Погибель! — она чуть ли не подпрыгивала от волнения.

— Что ж, мы знали, что эта Битва, скорее всего, станет последней для нас, — постарался успокоить ее Кром. — Вряд ли Пророчество на сей раз осуществится. Судьба возвращает все на свои места. Не более того.

Луна с удивлением уставилась на верховного бога. Взгляд ее как бы говорил: «Ничего страшного, что судьба по сути, это и есть я? И я ничего никуда возвращать не намерена».

— Кром, что с тобой? — воскликнула она. — Я не понимаю: мы не будем бороться на сей раз?!

— Что за глупости ты говоришь?! — глава пантеона даже остановился. — Когда это мы не боролись?

— Но твои слова про судьбу… — приподняла брови юная богиня.

— Они вовсе не означают, что мы не будем биться за наш мир! — отрезал повелитель бурь и ненастий. — Мы будем сражаться до последнего вздоха… — он ненадолго замолчал, вглядываясь в ставшее коралловым небо. — Наш мир должен был пасть под натиском Сил Вселенной. Мы не должны были пережить ту, первую, Битву, наша Создательница ее проиграла…

— В смысле проиграла?! — вновь чуть не подпрыгнула Луна. — А вот это вот все что? — богиня истории обвела рукой вокруг. Она, конечно, была богиней, но даже ей было далеко не все известно о тех, первых, временах существования Дидьены. — Как мы в итоге тогда выжили?!

— Лишь благодаря Ей и Ее Силе, — Кром проследил взглядом за полетом одинокой чайки. Да, пожалуй, пришло время открыть ту тайну, что знали лишь несколько оставшихся в живых небожителей. — Враги наши в тот раз смогли Ее одолеть, потому что Она была слаба. Пророчество не смогло осуществиться. Герои погибли, наши же враги благодаря предательству узнали о том, что есть слабое место Создательницы.

Боги прошли еще немного в молчании по тротуару. Большой, шумный город начинал просыпаться. Скоро его улицы вновь наполнятся суетой, на них обрушится весь зной пустыни, а воздух наполнится пылью, поднимаемой ногами миллионов его жителей. Необычный город… Столица, возникшая по приказу короля посередь песков, манящая к себе души не только жителей Страны Мечтаний, но и всей Дидьены; и ведь никто особенно не задумывался: почему это место тянет к себе? Почему о Фритауне, молодом городе, ходит столько мифов и легенд? И от чего великие воины, созданные самими богами для поистине последней битвы, спят в его подземельях, о которых не ведают даже лучшие из ученых мужей?

— И тогда Она призвала на помощь прежних богов, — продолжил свой печальный рассказ Кром. — Но даже этого было мало. Погибли почти все боги. Умирал сам наш мир, а вместе с ним гибла и Она…

Кром вновь замолчал. Он тогда еще даже не родился, когда в пределы их мира ворвались воины в черном, легионы Сил Вселенной. Они появлялись словно бы из ниоткуда и предавали огню и мечу города, селения, уничтожали храмы и библиотеки, жилые дома и произведения искусства. Воины в черном убивали всех без разбору: солдат, женщин, детей, стариков и даже домашних животных, скотину, птиц. Мир должен был умереть в муках, отдав все Силы своим победителям, искупив своими страданиями грех гордыни своего Создателя, посмевшего понадеяться встать на одну ступень с теми демиургами, что и были Силами Вселенной, Законом Вселенной, Кругом Творцов.

Так рассказывали Осирис и Ра, не погибшие, потому что они не были порождением этого мира. Так рассказывала Джасра — последняя из прежних богов. Так было записано в свитках выживших адептов Ордена Хранителей Истины. Так записали в свои хроники писцы сохранившихся государств. Так было записано в летописях, что недолго еще велись, пока покоренный мир стремительно катился в бездну варварства и незнания. Эту страшную память сохранили все народы на всех континентах Дидьены, превратив ее в легенды и мифы о гибели мира. Так рассказывала Крому его мать, когда он был еще ребенком, а ужас от пережитого еще жил в памяти древних старцев.

— И как же мы выжили? — прошептала Луна.

— Как? — Кром усмехнулся. — Она превратила свою слабость в невиданную силу: Она вырвала свое сердце и отдала его нашему миру. Такой жертвы наша Вселенная еще не знала, такой Силы еще ни один мир не получал, — тихо проговорил верховный бог. — А потом Она смогла вырвать и свою душу… Она разделила ее на несколько осколков, что оставила в нашем мире, один же забрала с собой, воззвав к Закону Вселенной: Битва не может начаться, если Создателя нет в его мире. И тогда Она ушла из нашего мира, остановив ту Битву, обрекая себя на жизнь без сердца и без души, — Кром остановился, повернулся к морю. — До нашей Создательницы, насколько мне известно, такого еще никто не делал.

Боги смотрели на золотой диск солнца, что уже высоко поднялся по чистому утреннему небосклону. Легкий бриз шевелил листья прибрежных пальм, гладил ленивые мелкие волны, набегающие на золотой песок пляжа.

— Теперь же все возвращается на круги своя: мир идет к собственной гибели, — повелитель бурь и ненастий скрестил руки на груди. — Благодаря жертве нашей Создательницы мы, боги этого мира, да и сам мир, настолько сильны, что можем без Нее противостоять Силам Вселенной. Наш мир очень силен, но тут остались те, кто всегда желал его уничтожить. Они превратились в болезнь, в раковую опухоль, что разъедает Дидьену изнутри, и они тоже не сидят, сложа руки.

— И что нам теперь делать? — почесала макушку Луна.

— То же, что и всегда: бороться, — твердо ответил верховный бог. — За нашими спинами не только прекрасный дивный мир, за нашими спинами люди и прочие порождения, дети, нашей Создательницы, которые ничего не ведают о грядущем, но которые будут обречены на смерть, ежели мы не выстоим. Она отдала нам свое сердце, сделав нас почти бессмертными, так неужели же мы Ее подведем?

— Нет, — помотала головой юная богиня. — В конце концов, ничья судьба еще не написана в камне, да и камень тот при необходимости можно разбить… А ты не знаешь, случайно, кто Герои Пророчества? И где можно найти осколки Ее души или в ком? Может нам стоит за ними приглядывать? Воспитывать там… Помогать… Это была не такая уж и плохая идея.

— Я многое знаю, — усмехнулся Кром, слегка завидуя юности и простоте богини. — Вот только я также знаю, что иногда лучше не лезть с благими намерениями в дела спасения мира: результат может быть противоположным задуманному.

— А я никуда и не лезу! — храбро соврала Луна.

— Ну, да, конечно, — горько усмехнулся повелитель бурь и ненастий. — В прошлый раз тоже хотели помочь, а в результате Создательницу одолели коварством и предательством, убив того, кто был не только Ее единственной любовью, но и светом в конце туннеля для Нее. Лишь благодаря ему Она не склонилась в сторону Тьмы окончательно.

Луна сглотнула. Сторона Тьмы? Неужели же все эти порождения Великих Болот и прочие монстры, обитающие в Розми и по всей Дидьене, и вправду тут с Ее ведома? Но как?! Как такое может быть?

— Будь осторожней, Луна, — усмехнулся Кром. — Это ведь судьба всего мира.

3, месяц Суховея, 5555 года — 4, месяц Суховея, 5555 года

Ривс Дримс устало потер глаза.

Атака тварей в этот раз началась ночью, в самый глухой час, когда даже самые стойкие часовые на стене и у мониторов начинали клевать носом и терять бдительность. Твари словно бы почувствовали, что пришло время нападать: вечерний туман так и не рассеялся, начался противный моросящий дождь, оседающий мерзкой водяной пленкой на лице, руках, одежде, технике, зданиях… В воздухе стояла водяная взвесь, вместе с плотным не отступающим туманом, создававшая впечатление густого киселя, что растекся по улицам Миранды и ее окрестностям.

Болотные твари тихо подобрались к самой стене города, прежде чем их заметили. Причем на сей раз, с тварями шли и летучие монстры, добиравшиеся до городской стены пешком, вместе с остальными своими собратьями. Когда же монстры были обнаружены, летуны взмыли в воздух, собрав своим неожиданным маневром обильную жатву среди защитников стены. Хвала всем богам, там кто-то догадался сразу вызвать подмогу и вертолеты.

Тут-то Дримса и ждал второй сюрприз.

Он в этот сырой вечер от чего-то принял решение остаться ночевать в гарнизоне: долго гонял своих ленивцев по полю, бил морды техникам и доносил азы постовой службы до пары обленившихся обормотов из патруля. Когда капитан закончил с этими благими делами, было уже темно и поздно. В сторону берлоги Ривса никто не шел, а просить патруль проводить его до дома капитан не стал — не маленький мальчик, да и никто не ждал его в убогой служебной квартире. Ривс остался ночевать в части.

Когда взвыла сирена и по громкой связи сообщили, что стена просит воздушной поддержки, тогда-то и проявился второй сюрприз: оба дежурных экипажа были пьяны! Эти сволочи искренне полагали, что ночью твари не нападут, рановато для их атаки, поэтому пилоты напились.

Разбив им носы и отправив трезветь на губу, Ривс полетел сам. Один. В ходе жаркой ночной атаки, капитан понял, что, в принципе, он может уже управлять вертолетом и в одиночку, что он и продемонстрировал.

Твари разлетались жалкими ошметками от попадания пуль из пушки, что была установлена на вертолете. Монстры дико визжали, бросаясь на вертушку, — кто умел летать, — или же прячась от света фонарей со стены и уползая в темноту. Дримс в этот раз не стал преследовать отступающих монстров, он все же был один в кабине и еще не чувствовал себя уверенно, управляя старой машиной.

Когда атака захлебнулась, Ривс вернулся на базу и пошел разбираться со своими подчиненными. Те были крайне недовольны такой ранней и жестокой побудкой: ведро холодной воды, выплеснутое на спящего человека, по определению нельзя считать мягким способом разбудить. Однако последующие за этим процедуры по пересчету зубов и десять кругов вокруг летного поля и навесов с вертолетами привели дежурные экипажи к мысли, что ведро холодной воды — это очень даже неплохо.

Злой как тысяча демонов Дримс загнал экипажи обратно в камеру, пообещав вернуться чуть позже, сам же направился подремать хоть пару часов в комнату отдыха. Поэтому он не выразил должного восторга, когда в помещение ввалился счастливый Ленс, принесший радостную весть, что вчера вечером с последним поездом приехал их новый гарнизонный главврач. Несмотря на ночную атаку, рыжий мальчишка сегодня прекрасно выспался дома, а утром госпожа Келамью накормила его потрясающим завтраком, поэтому его жизнерадостная физиономия навела на еще более мрачные мысли злого и не выспавшегося Дримса.

— Очередной неудачник? — хмуро буркнул Ривс, выходя из душевой, где принимал ледяной душ, пытаясь проснуться.