Читаем Безрассудный (ЛП) онлайн бесплатно

Адам Малвейни живёт двойной жизнью. Днём — избалованный младший сын эксцентричного миллиардера. Ночью — убийца без совести, один из семи психопатов, воспитанных для исправления ошибок системы правосудия, которая постоянно даёт сбои.

Ной Холт долгие годы мечтал отомстить за смерть отца, но, столкнувшись с убийцей, он узнаёт страшную правду, которую не в силах забыть. Его отец был чудовищем.

Неспособный игнорировать свои всплывающие воспоминания, Ной отправляется на поиски правды о своём детстве с помощью маловероятного союзника: того самого человека, который убил его отца. Адам одержим Ноем после их встречи, и хочет помочь ему найти ответы на вопросы, которые он ищет, какими бы мрачными они ни были.

Между ними возникает взаимное влечение, но в глубине души Ной знает, что Адам не такой, как другие парни. Он не может любить. Адам не родился таким. Но он отказывается отпустить Ноя, и Ной не уверен, что хочет этого.

Сможет ли Адам доказать Ною, что страсть, сила и защита так же хороши, как и любовь?

БЕЗРАССУДНЫЙ

Онли Джеймс

Серия «Неизбежное Зло» #1

Перевод: Луиза

Редактор:Ms. Lucifer

Вычитка: Ms. Lucifer & Квазар

ПРОЛОГ

Доктор Томас Малвейни

ОБЪЕКТ: АДАМ

Как оказалось, это было самым сложным. Найти мальчиков. Но этот мальчик... будет последним. Тогда его группа будет завершённой. У доктора Томаса Малвейни была небольшая команда учёных-единомышленников, которые понимали, что его затея стоит риска. Женщина рядом с ним, доктор Арбор – новичок в этом деле. Она – ординатор второго года обучения, работающая непосредственно под руководством хорошего друга Томаса – Дэвида.

— Возраст? — спросил Томас.

Девушка с сомнением покачала головой.

— Примерно, около шести.

Томас привык к опасениям. То, что они делали, было незаконно. Кто-то мог бы даже сказать, что это бесчеловечно. Томас считал это неизбежным злом.

— Уверяю вас, так будет лучше для мальчика, — заверил он Арбор. — Мальчик должен быть рядом с такими же людьми, как он, людьми, которые понимают, как удовлетворить его специфические потребности.

Доктор Томас и Арбор посмотрели через стекло на мальчика, сидевшего за столом. Он был спокоен так, как не должен быть спокоен ни один ребёнок. В мальчике была неподвижность, которую Томас видел только у хищников и военных снайперов.

— Он под лекарством?

И снова Арбор покачала головой.

— Нет. Когда мальчик один, он как будто просто... отключается. Уходит в себя. Обычное явление для детей, которые пережили такую травму, как он.

Томас видел такое раньше. Слишком часто. В карте ребёнка указано, что его нашли, когда полиция отреагировала на убийство и самоубийство. Мальчик был привязан к батарее, и, скорее всего, очень долго, потому что следы от верёвки на его лодыжке образовали глубокие шрамы.

В доме нашли не только его, но и двух детей, грязных, истощённых и несчастных. Однако последние двое были слишком малы, и у них ещё оставался шанс на нормальную жизнь. Но у этого мальчика? В таком возрасте? У него уже началось расстройство привязанности. Томас знал по опыту, что его невозможно обратить вспять.

Томас изучал неестественно бледную кожу, голубые глаза и чёрные волосы мальчика. Если бы его отдали на усыновление, велика вероятность, что мальчика выбрали бы практически сразу. В возрасте шести лет детей усыновляли чаще. Семьи всегда хотели маленьких белых детей, особенно мальчиков. Они понятия не имели бы, кого забрали в свой дом. Пока не стало бы слишком поздно.

Томас вздохнул.

— Какие диагнозы?

Доктор Арбор скрестила руки на груди.

— Официальные? Оппозиционно-девиантное расстройство, расстройство поведения, расстройство привязанности, посттравматическое стрессовое расстройство.

— Неофициальные?

Девушка посмотрела на Доктора Томаса, затем быстро вернула взгляд на мальчика, как будто боялась отвести от него глаза надолго. Вероятно, у неё неплохой инстинкт.

— Мальчик проявляет всё больше признаков психопатии. Легко врёт, обаятелен, когда чего-то хочет, весел, расчётлив. Его неподобающие прикосновения к взрослым указывают на длительное злоупотребление. Он не пытается серьёзно навредить себе или другим, но не проявляет сострадания к чужим страданиям. Неудивительно, учитывая условия его жизни.

— Есть ли энурез, поджоги, жестокость к животным?

— Возможно, об этом ещё рано говорить, но пока нет. На самом деле, мальчик очень хорошо относится к маленьким детям. Он относится к ним почти как... к домашним животным. Мы думаем, что ему часто поручали следить за младшими. Нелёгкая задача, учитывая их ограниченный круг движений.

Он был идеален.

— Интересно. У него есть имя?

— Если и есть, то он не говорит. Мы зовём его просто Адам, — сказала Арбор с усталостью в голосе.

Томас её понимал. Работа детским психиатром наглядно показала, насколько бесчеловечными могут быть люди, какую боль и травмы они могут причинить самым уязвимым – детям. Показывала, что большинство психических расстройств у детей – это следствие действий людей, которые должны были их любить. Не многие могли справиться с такой душераздирающей работой.

Вот тут-то и появился Томас. Этих детей нельзя исправить, нельзя вылечить их психику. В лучшем случае они станут обузой для того, кто согласился бы взять их к себе. В худшем – чумой для семьи, а может, даже для их соседей. Начали бы пропадать домашние животные, родители стали бы закрывать двери на множество замков, целые семьи спали бы вместе в одной комнате, пока они не выдержали бы и не попросили бы суд вмешаться. Суд не стал бы вмешиваться.

Но Томас вмешался бы. Он заберёт их до того, как они станут проклятием для общества.

— Свидетельства о рождении нет? — спросил он.

Доктор снова посмотрела на него.

— Нет. По-моему, его родители не любители бумажной волокиты. Ни у кого из детей в доме нет свидетельств о рождении. Анализ ДНК установил, что все они биологически связаны с матерью, так что это не похищение. Убивший её мужчина был отцом самого младшего, и у нас нет возможности определить, кто является биологическим отцом мальчика. В базе данных ДНК нет ни одного совпадения. Даже родственных. С точки зрения властей, его не существует.

— А его документы?

— Их можно легко уничтожить.

Такие дети всегда оставались незамеченными. Забытые и никому не нужные. Призраки в системе, которая просто ещё не убила их. Приёмные семьи брали их к себе и отдавали обратно, социальные работники клятвенно обещали их проверять, но в итоге оказывались перегружены бесконечными делами. В этом никто не виноват. По сути, система представляла собой сломанное колесо, малоэффективное.

Зато это всегда работало в пользу Томаса.

— Превосходно. Я бы хотел встретиться с ним сейчас, пожалуйста.

Доктор достала свою бутылку с водой и сделала несколько шумных глотков.

— Что вы с ними делаете? — наконец спросила она.

Конечно, Арбор было интересно. Врач средних лет, по сути, ворующий детей посреди ночи, – сущий кошмар. Он выглядел как сказочный злодей. Учитывая, с какими людьми приходится сталкиваться этим врачам, вполне справедливо, что они с подозрением к нему относились. Так и должно быть. Но Томас был не проблемой, а решением.

— Я леплю их.

Доктор Арбор нахмурила брови, её взгляд стал резким за большими очками.

— Во что?

В убийц.

— Именно в то, что задумал Бог, — улыбнулся Томас.

Она отшатнулась, вскинув руку.

— По-моему, Бог не имеет никакого отношения к тому, что случилось с Адамом.

Томас покачал головой.

— Вы когда-нибудь слышали идиому «психопатами рождаются, а социопатами становятся»? Согласно научным исследованиям, это правда, но что, если они не ошибка природы? Что, если они здесь, чтобы делать то, что другие не могут?

— Как это понимать?

— Всё, что вам нужно знать, – это то, что я управляю домом для мальчиков, таких же, как Адам. О нём будут хорошо заботиться, гораздо лучше, чем всё, что здесь могут предложить. У него будет доступ к лучшей медицинской помощи, лучшему образованию, и я покажу ему, на что он может быть способен.

— На что именно? — спросила доктор Арбор, глядя на него так, словно он — социопат.

Томас размашистым жестом развёл руки.

— Использовать свой дар не во зло, а во благо.

Доктор Арбор фыркнула.

— Дар? Я бы вряд ли назвала болезнь такого уровня даром.

Он уже качал головой.

— Вот тут вы ошибаетесь, доктор Арбор. Вы не можете вылечить психопата. Нельзя исправить социопата. Но можно их направить, отточить их мышление. Научить направлять свою ярость на тех, кто её заслуживает.

— Заслуживает? — повторила она. — Вы хотите научить их быть монстрами?

— Конечно, нет. Они уже монстры. Я научу их убивать тех, кто сделал их такими.

Она долго молчала, а потом наконец спросила:

— И это работает?

— Именно это я и хочу выяснить. Эти мальчики – мои первые подопытные. В течение их жизни я буду документировать их прогресс, научу их определять и проверять свои цели. Научу быть невидимыми.

Доктор Арбор снова перевела взгляд на Адама, который всё ещё смотрел на глухую стену.

— Сколько у вас мальчиков?

— Включая Адама? Семь.

Это, конечно, маленькая выборка, но если их было бы больше семи, Томас не смог бы уделять им своё личное время и внимание. Очень важно, чтобы мальчики научились полагаться на него и друг на друга. Хотя они не способны любить, это не значит, что мальчики не могут научиться доверять друг другу. Им нужно будет доверие. Им нужно будет как-то вписаться в общество.

— Как можно воспитать полный дом психопатов, доктор Малвейни? — спросила она, глядя через стекло на Адама.

— Очень осторожно, доктор Арбор. Очень осторожно.

Спустя мгновение она подошла к двери и открыла её, жестом пригласив Томаса войти первым. Как только он вошёл, Адам следил за ними проницательными голубыми глазами, хотя сам оставался совершенно неподвижным. Понятно, почему он беспокоил доктора Арбор, но Томас считал его идеальным. Прекрасный экземпляр. Его последний мальчик.

Томас присел рядом с мальчиком и протянул ему руку.

— Здравствуй, Адам, меня зовут Томас Малвейни, и я здесь, чтобы отвезти тебя в твой новый дом.

На безразличном лице мальчика, словно медленно менялась маска, появилась зловещая улыбка. Мальчик взял его руку и пожал. Томас мог понять, почему он пугал другого врача. У Адама не было никаких базовых понятий нормы. Он мог только наблюдать и подражать тому, что видел. Адам – не шестилетний мальчик. Он – шестилетний робот, в настоящее время загружающий программное обеспечение, которое создавало образ шестилетнего мальчика.

Томас уже мог сказать, что у Адама есть дар.

— Ну что, пойдём?

ГЛАВА 1

Адам

Адам поглубже натянул красный капюшон, сжимая рукоять ножа, спрятанного в сквозном кармане толстовки. Среди ночи он легко сливался с толпой, перебегая из тени в тень, избегая уличных жёлтых фонарей на тёмной, мрачной улице, но это не значит, что квартал был безопасным. Отнюдь.

Этот район – забытая часть города. На всех окнах зданий стояли решётки, дороги испещрены выбоинами, которые превращались в масляные лужицы каждый раз, когда шёл дождь. По сравнению с районом Адама, находящимся в другой части города, здесь преобладали оружейные магазины, поручители и адвокаты. Но Адам не пытался сойти за жителя «трущоб». Он был здесь своим. Первые шесть лет своей жизни он провёл в полуразрушенном трейлере за мини-маркетом.

По улицам ездили полицейские машины, иногда полицейские светили фонариками в окно, преследуя скопления людей, пока те не расходились. Но они никогда не замечали Адама. Его вообще никто никогда не замечал. Именно поэтому он по-прежнему мог свободно бродить, охотиться, убивать. Но на сегодня у него в списке дел было только одно – пораньше лечь спать.

Странно, как легко можно было слиться с толпой, если просто притвориться, что принадлежишь ей. Даже тому, кто проводил большую часть своего времени на виду у всех. Тому, кто известен в определённых кругах. По его мнению, проще слиться с толпой, если другой вариант кажется абсурдным. А то, что младший сын миллиардера Томаса Малвейни бродит один в худшем районе города в предрассветный час, казалось довольно абсурдным.

Однако и Адам был не тем, кем был. По сути, Адам – никто. Тщательно продуманная ложь, созданная специально для исправления чужих ошибок. Он врал так хорошо, что иногда даже сам верил в свою ложь. Но это всё не правда. Ничего из этого. Возможно, как раз это и делало прогулки Адама в ночи самыми лучшими. В этой части города всем на него наплевать. Люди здесь не знали ни имени Малвейни, ни того, кем его считал весь мир. Им было всё равно.

Адам пробрался через тёмный переулок ко входу в пустое здание, где хранились его... запасы. Адаму не нужен был свет, чтобы видеть дорогу. Адам пользовался этим убежищем с пятнадцати лет. Ему нужно было только бросить нож в свой набор, и уйти. Возможно, он даже успеет добраться до дома к полуночи.

Адам услышал шарканье кроссовок по бетону слишком поздно. Вслед за этим послышался звук взводимого курка пистолета, эхом разнёсшийся по пустому пространству. И всё же Адам не замедлил шаг, пока дрогнувший голос не крикнул:

— Стоять.

У Адама возникло искушение проигнорировать просьбу. Судя по голосу, его обладатель – молодой, неуверенный. На самом деле, испуганный. Бездомные дети нередко пытались найти убежище, когда на улице становилось холодно. Возможно, он наркоман. Наркоман, ищущий быстрые деньги или наркотики. Вполне возможно был шанс получить пулю, ведь даже дёрганым нарикам иногда везло попасть в артерию. Отец Адама воскресит его, чтобы убить снова, если Адам попадёт в переплёт в этой части города.

Со вздохом Адам остановился и повернулся к нападавшему. Он определённо дилетант. Парень стоял в единственном луче света в тёмном помещении, освещавшем его черты настолько детально, что Адам мог бы нарисовать его автопортрет по памяти.

Юноша – полная противоположность Адаму: с растрёпанными светло-русыми волосами, веснушками и загаром, небольшой рост и тонкие кости, в отличие от Адама – бледнокожего с тёмными волосами и телом пловца. Скорее всего, парень был ненамного моложе Адама. На вид ему было около двадцати.

Парень, кем бы он ни был, никогда раньше не держал в руках оружия. Об этом говорили его поза и то, как дрожала его рука, но палец, нависший над спусковым крючком, означал, что Адаму нужно быть с ним таким же внимательным, как и с любым другим хищником.

— Ладно, ты меня поймал. Что дальше? — спросил Адам.

— Опусти капюшон, — потребовал юноша, дёргая пистолетом в руке.

Адам нахмурился, услышав странную просьбу.

— Зачем?