Читаем Бездонная пустота (ЛП) онлайн бесплатно

Серия:Падающие звезды #2 (про разных героев)

Переводчик:Алла Х.

Редакторы:Марина М., Анна Б.

Вычитка и оформление: Анна Л.

Обложка:Алёна К.

Специально для группы:K.N ★ Переводы книг

Посвящение

Двум людям, которые приняли одно из самых трудных решений в своей жизни.

Наши сердца полны благодаря вам.

Наши дни прекрасны благодаря вам.

Усыновление/удочерение не носит односторонний характер, оно касается не только пары, которой отдают ребенка.

Требуется очень много сил, чтобы довести процесс усыновления до конца.

Как прекрасно, когда человек выбирает дар жизни, даже если при этом проходит через нечто душераздирающее и часто вызывающее неодобрение.

Сколько мужества нужно иметь, чтобы сказать: «Я так сильно люблю своего ребенка, что хочу дать ему/ей лучшую жизнь, чем могу обеспечить в данный момент»?

Это и есть любовь.

Это и есть определение любви.

Любить кого-то больше, чем ты любишь себя.

ПРОЛОГ

— А сейчас ты должна отпустить его. — Кэтлин мягко кладет руку мне на плечо. Мотая головой из стороны в сторону, чувствую, как горло сжимается, и боль — мучительная боль — пронзает меня. — Понимаю, это тяжело, — ласково говорит она.

— Нет, ты не понимаешь, — выдыхаю я, слезы текут по щекам, и я прижимаюсь губами к гладкому лобику своего малыша.

— Шелби, детка, — говорит Зак, ловя мой пристальный взгляд, обходит кровать и приближается ко мне. — Мы ведь договорились. Это лучшее, что мы можем ему дать.

С трудом сглатывая, преодолеваю нарастающую изнутри боль, делаю глубокий прерывистый вдох и закрываю глаза.

— Я ненавижу тебя, — шепчу, сильно зажмурившись.

Открываю глаза, снова встречаясь взглядом с Заком. Понятия не имею, как можно одновременно сильно любить и ненавидеть, но обе эти эмоции переполняют меня, пока я держу на руках своего сына.

— Ты это не серьезно. — Боль в голосе Зака разрывает меня на части еще немного, и я откидываю голову назад, закрывая глаза, желая забыться.

— Шелби, — настойчиво зовет Кэтлин, и мои веки открываются.

— Могу я побыть с ним минутку наедине, прежде чем ты его заберешь? — умоляю я, глядя на нее снизу вверх.

— Конечно, — мягко соглашается она, касаясь моего плеча и нежно сжимая, а потом выходит из палаты.

— Я хочу побыть с ним наедине, Зак, — шепчу я, даже не глядя в сторону, где Зак все еще стоит возле койки.

Мужчина на мгновение замирает. Интересно, слышал ли он меня вообще?

— Он и мой сын тоже, — возражает Зак, от его слов внутри меня подниматься горечь.

— Да, хорошо, сможешь попрощаться с ним после меня, — отвечаю безразличным тоном.

— Я люблю тебя, Шел.

Ощущение губ на моей макушке вызывает новую волну слез, а потом я слышу звук удаляющихся шагов, уносящих Зака все дальше от меня. Наконец, дверь открывается и быстро закрывается, оставляя нас одних.

Прерывисто вдыхая и медленно выдыхая, прижимаю палец к подбородку моего мальчика, где виднеется ямочка, идентичная ямочке его отца.

— Если бы все было иначе, если бы я знала, что смогу дать жизнь, которую ты заслуживаешь, я бы никогда тебя не оставила, — плачу я, целуя его в лобик.

Прижимаю крошечное тельце к груди и откидываюсь назад, желая прочувствовать его всего, пока не наступит время отпустить.

Проснувшись, ощущаю тепло, моя рука и нога перекинуты через Зака, ровное биение его сердца любимой мелодией звучит у меня в ушах. Убрав руку с его пресса, опускаю ее на свой теперь уже плоский живот и проглатываю обжигающие горло слезы.

— Все будет хорошо. Клянусь, все будет хорошо, — шепчет Зак мне в макушку, а я утыкаюсь лицом ему в грудь.

Знаю, что он ошибается. Частички меня не хватает. Часть моей души исчезла. Я уже никогда не буду в порядке.

ГЛАВА 1

Шелби

Заглушив мотор, смотрю на двухэтажное строение, которое раньше называла домом. Оно выглядит таким же, как и когда я уезжала. Темно-синий цвет по-прежнему яркий, сейчас еще ярче на фоне серого неба. Белое крыльцо все так же приветливо, с перил свисают цветы.

Летом мы с бабушкой часами сажали цветы в эти ящики. Она умерла, когда я оканчивала среднюю школу, поэтому стала заботиться о сохранении этой традиции в ее честь. Похоже, в мое отсутствие последние пятнадцать лет эту обязанность взял на себя кто-то другой.

Глядя на яркие дикорастущие цветы, свисающие с боков ящиков, задаюсь вопросом: нанял ли дедушка кого-то, чтобы следить за ними, когда сам переехал во Флориду. Он ни разу не говорил, что ему важны цветы, которые мы сажали. Честно говоря, не помню, чтобы он их даже упоминал. Я и не думала, что он вообще замечал их, но теперь, глядя на распустившиеся бутоны, понимаю, что они все-таки что-то для него значили.

— Мама?

Повернув голову, смотрю на своего сына Хантера и заставляю себя улыбнуться, хотя ноющая боль и сожаление пронзают грудь.

— Прости, милый. Я отвлеклась. Хочешь распаковать вещи сегодня или подождать до завтра, малыш?

Оглядываясь через плечо, он смотрит на коробки и чемоданы, сложенные на заднем сиденье, затем переводит взгляд на меня. Мне ненавистна печаль в его глазах. Ненавистно, что причина его боли — я. Он уже скучает по отцу, не понимая в свои десять лет, почему мы больше не вместе, хотя с момента нашего расставания и развода минуло более двух лет.

— Завтра, — ворчит он, и я чувствую, как боль в груди усиливается.

Он ненавидит меня за то, что перевезла его через всю страну. Подальше от друзей, подальше от всего, что он знал. И я тоже немного ненавижу себя за то, что потерпела неудачу в сохранении своей семьи. Я лишь надеюсь, что этот шаг станет для нас новым началом.

— Завтра, — тихо соглашаюсь я, отстегивая ремень безопасности и открывая дверцу.

Хантер быстро обходит капот фургона, добирается до крыльца и застывает наверху лестницы, устремив взгляд поверх моего плеча. Под дождем, который пропитывает мою одежду, я останавливаюсь и оглядываюсь назад. Не могу поверить, как сильно изменился и разросся город. Когда я покидала эти места, с крыльца бабушкиного и дедушкиного дома открывался вид на широкие просторы. Теперь его загораживают дома, построенные бок о бок через дорогу.

— Здесь всегда идет дождь? — врывается в мои мысли голос Хантера, я поворачиваюсь к нему и медленно поднимаюсь по ступенькам, отмечая, что они прогнили в нескольких местах. Это мне скоро придется исправить.

— Не всегда, но это тропический лес, так что, в какой-то мере, да, — отвечаю я, поднимаясь на крытое крыльцо.

Брови Хантера сходятся над голубыми глазами, делая похожим на отца.

— Это тропический лес? — Он оглядывается вокруг.

— Конечно.

Мне так сильно хочется потянуться и провести пальцем по щеке сына, но держу руку прижатой к боку. Не знаю точно, когда это произошло, но некоторое время назад он перестал нуждаться в моей привязанности. Перестал быть моим маленьким мальчиком.

— Серьезно? — с любопытством спрашивает Хантер, широко раскрыв глаза. — На тропический лес не похоже.

И он прав; это место не похоже на то, каким всем представляется тропический лес.

— Не очень похоже, но все равно это он. — Я улыбаюсь, и его взгляд скользит по моему лицу, и его выражение теряет любопытство.

Хантер отворачивается и бормочет:

— Неважно.

Прикусив губу, достаю из переднего кармана джинс ключ, который адвокат прислал мне по почте, вставляю его в замочную скважину и поворачиваю. Дверь открывается с громким скрипом, и с пола вздымается пыль. Раздается громкий сигнал тревоги, от которого мы оба подпрыгиваем. Вбежав в дом, лихорадочно ищу панель сигнализации и, наконец, нахожу маленькую белую коробочку у двери на кухне. Открыв панель, смотрю на цифры.

— Какой код? — заткнув уши, Хантер пытается перекричать вой сирены.

— Не знаю, — кричу в ответ, нажимая всевозможные комбинации цифр, которые только приходят в голову, но ни одна из них не срабатывает.

— Код в документах в машине?

— Возможно, — кричу я.

Бегу к двери и вниз по лестнице к фургону. Распахнув заднюю дверцу, отпихиваю три коробки, прежде чем найти нужную. Разорвав пленку, просматриваю содержимое бумаг, присланных адвокатом, в поисках кода, но останавливаюсь и смотрю поверх капота фургона, когда сигнализация замолкает. — Какой был код? — спрашиваю я Хантера, когда он выходит на крыльцо.

— Не знаю. — Он пожимает плечами, оглядываясь через плечо на дом, будто ждет, что сейчас оттуда кто-то выйдет.

Я настораживаюсь.

— Сирена замолчала сама собой? — спрашиваю я, захлопывая дверцу фургона.

Хантер смотрит на меня, качает головой, затем начинает открывать рот, чтобы сказать, но его прерывает глубокий голос.

— Ее выключил я.

Мне требуется сделать вдох, прежде чем понять, кто только что вышел из дома моих бабушки и дедушки. За один вдох каждое мгновение, проведенное с мужчиной, стоящим передо мной, мелькает в моей голове. Две секунды, чтобы почувствовать, как мой мир остановился.

Парень, которого я когда-то знала, исчез. В Заке Уоттерсе больше не осталось ничего от подростка. Его челюсть заострилась, щетина придает суровый вид, подчеркивая полные губы. Темные волосы посеребрила седина, привлекая внимание к выразительным зеленным глазам, которые выглядят так, словно в них заключена тысяча историй. Рубашка в красно-черную клетку туго обтягивает широкие плечи, давая представление о мышцах. Зак все так же красив, как и когда-то, только теперь, когда время превратило его из красивого парня в великолепного мужчину, он стал еще красивее.

Сглотнув, смотрю на сына, затем снова на Зака.

— Спасибо, — шепчу я.

Зак окидывает меня пристальным взглядом и сводит брови.

Не сомневаюсь, я тоже изменилась, но, в отличие от него, время не пошло мне на пользу. За последний год я набрала несколько лишних килограммов, пытаясь заесть свои чувства. Кожа потеряла сияние юности, а волосы, без визитов в салон каждые два месяца, отросли у корней.

— Шелби? — спрашивает он, но все, что я могу сделать, это кивнуть, так как из-за сухости во рту потеряла голос. — Господи. — Его глаза округляются, когда он смотрит вниз на Хантера, а затем снова на меня. — Что ты здесь делаешь?

— Мы… с сыном Хантером, переезжаем, — заикаюсь я, застигнутая врасплох его присутствием. Я не была настолько глупа, чтобы поверить, что не увижу его, когда приеду домой, но убедила себя, что эти встречи будут на моих условиях или, в лучшем случае, эпизодическими.

— Что? — шепчет он, отступая назад и скрещивая руки на груди.

Я игнорирую вопрос и направляюсь обратно к лестнице, спрашивая:

— Ты не мог бы сказать мне код от сигнализации? Уверена, он где-то в бумагах адвоката, но…

Кто-то зовет Зака по имени, и я останавливаюсь и смотрю налево. На крыльце соседнего дома стоит женщина, с которой Зак начал встречаться через несколько месяцев после моего отъезда. Женщина, на которой он женился вскоре после того, как она родила ему близнецов. Женщина, которую я раньше называла подругой.

Женщина, которую я теперь ненавижу.

Рассеянно слышу, как Зак что-то ей говорит, но тошнота, скрутившая желудок, и покалывающая кожу печаль, заставляют меня быстро подняться по ступенькам, сосредоточившись на том, чтобы не упасть, когда пройду мимо него.

— Забудь про код. Уверена, найду его сама. Спасибо, что отключил сигнализацию, — бормочу я, проходя через дверь.

— Мама.

— Пойдем, милый. Давай осмотримся, а потом нам нужно успеть в магазин.

— Мама, — повторяет Хантер в замешательстве.

Я нацепляю на лицо фальшивую улыбку.

— В пиццерии, мимо которой мы проезжали, подают лучшую пиццу, которую я когда-либо пробовала. Мы могли бы взять ее на ужин.

— Мама.

— Я здесь, милый. — Смеюсь, хотя этот смех как стекло, пробивающее мое горло.

Посмотрев на меня, Хантер, наконец, бормочет:

— Пицца звучит заманчиво. Перед уходом я позвоню папе, скажу, что мы на месте.

— Конечно, — соглашаюсь я, наблюдая, как он достает мобильный и идет на кухню.

Я не хотела, чтобы в его возрасте у него был телефон, но, как и по всем остальным вопросам с его отцом, мы никогда не вели никаких разговоров. Он не спрашивал, что я об этом думаю, просто делал то, что хотел.

— Ты вернулась? — спрашивает Зак у меня за спиной, заставляя мои плечи опуститься вперед, а глаза на мгновение закрыться.

— Да.

Поворачиваюсь к Заку и обхватываю себя руками за талию, чувствуя, как желудок скручивается в узлы. Когда я уезжала из города, мы не ссорились, не кричали друг на друга, не говорили того, о чем однажды пожалеем. Между нами было слишком много боли, чтобы заставить работать то, что от нас осталось, и Зак, понимая то же самое, не противился, когда я рассказала ему о своих планах.

— Ты останешься здесь? — спрашивает он, и я киваю.

Проводя рукой по голове, он переводит взгляд вправо, туда, где несколько мгновений назад стояла Тина, затем поднимает на меня взгляд.

— Код от сигнализации — один, два, три, четыре. Я сказал Пэту сменить его, но ты же знаешь Пэта, — бормочет он, и я киваю, точно зная, каким упрямым был дедушка. Засунув руки в передние карманы джинсов, Зак понижает голос: — Прими мои соболезнования.

— Спасибо. — Я немного крепче сжимаю себя.

Его взгляд опускается на мои руки, находящиеся на талии, и смягчается.

— Если тебе что-нибудь понадобится, я рядом. — Зак кивает в сторону, и мой мир снова останавливается.

— Что? — выдыхаю я.

— Я живу в соседнем доме.

Ладно, может и должна была догадаться об этом, так как там стояла Тина, но я этого нет, а это плохо… очень плохо. Однако я, черт возьми, ничего не могу с этим поделать, если только не захочу погрузить Хантера обратно в фургон и жить за его счет следующий год или около того, что, думаю, не принесет мне одобрения в глазах окружающих.

— Класс, — жалобно шепчу я, не зная, что еще сказать.

Что-то знакомое и нежное проскальзывает в чертах Зака, заставляя живот снова сжаться, но на этот раз так, как я не чувствовала уже долгое время.

— Ну… — делаю паузу, желая, чтобы эта встреча поскорее закончилась. — Еще раз спасибо, что отключил сигнализацию. Хотела бы я, чтобы у нас было время наверстать упущенное, — лгу я, — но мне нужно до закрытия успеть в магазин, а потом еще накормить Хантера. Растущие мальчики плохо обходятся без еды, — бормочу я, протягивая руку к двери и испытывая сильное желание ее закрыть.

— Конечно. — Зак кивает, затем смотрит через мое плечо в дом. — Приятно было познакомиться, Хантер.

— Мне тоже… — Хантер переводит взгляд с Зака на меня.

— Мистер Уоттерс, дорогой, — бормочу я, отвечая на невысказанный вопрос сына.

Зак подходит и встает рядом со мной с мобильным в руке.

— Мне тоже, мистер Уоттерс.

Зак переводит взгляд на меня, и его лицо снова смягчается.

— Увидимся, Шелби.

— Да, увидимся, — снова вру я, так как с этого момента планирую притворяться, что Зака не существует. Жду, пока он уйдет — хотя и не хочу этого — чтобы закрыть дверь, а затем задерживаюсь на мгновение, пытаясь осмыслить, что только что произошло.

— Мама, откуда ты его знаешь? — спрашивает Хантер.

— Когда я была моложе, — говорю я, поворачиваясь к нему, — мы дружили. — Затем указываю в сторону лестницы. — Раньше моя комната была на чердаке — это лучшая комната в доме — и, если ты доберешься туда быстрее меня, она твоя.