Читаем Безбилетник (СИ) онлайн бесплатно

Двадцать лет тому назад в шутку, как мне тогда казалось, я дал себе обещание написать об этом случае фантастическую повесть или даже роман. Почему фантастическую? Во-первых, слишком многое так и осталось тогда необъяснимым; во-вторых, принадлежность к Корпусу Мониторов обязывала, да и до сих пор обязывает меня свято хранить служебные тайны. Жанр фантастики, к счастью, позволяет достаточно вольно обращаться с фактами, и авторские домыслы ничем не ограничены — кроме, пожалуй, писательской фантазии.

Большинство читателей знают, что Корпус Мониторов, являющийся особым подразделением Комитета по безопасности Земли, призван расследовать дела исключительно сложные, и лишь очень немногие посвящены, что в том числе — и сверхъестественные. Уточню: отнюдь не мистические, а, скорее, не поддающиеся в данный момент времени какому-либо научному объяснению. Большинство из таких засекреченных расследований, получив огласку, просто-напросто вызвали бы ужас и панику среди людей с неподготовленной психикой. К счастью, по прошествии времени почти всем им находилось вполне материальное объяснение. Однако данный случай так и остался редким исключением.

Теперь коротко о себе. Три года назад я, старший монитор Вадим Быков, был переведён по возрасту на административную работу, и у меня наконец-то появилось свободное личное время. Видимо, привычка к постоянным умственным нагрузкам и толкнула меня на литературную стезю. К этому времени секретность положенного в основу романа расследования уже не являлась непреодолимой помехой, так как прошли установленные двадцать лет, в течение которых не было выявлено как последствий проникновения, так и новых проникновений из чужого времени. Тем не менее, необъяснимость фактов — а за двадцать лет так ничего и не прояснилось — вынуждает меня писать не документальную повесть, а именно фантастическую. По этой причине хочу предупредить читателей, что даже в тех эпизодах, в которых я придерживаюсь действительных фактов, излагаю всего лишь собственную версию случившегося. Избранный жанр фантастики не только позволяет, но даже обязывает автора к этому…

Вадим Быков, старший монитор Корпуса Мониторов.

Планета Земля, 2115 год.

Любое путешествие во время отпуска — это как новая жизнь. По крайней мере, по количеству впечатлений! С другой стороны, если у тебя всё хорошо в реальной жизни, то оно вроде бы и ни к чему. Зачем тебе все эти утомительные перелёты и переезды, казённые гостиницы с прислугой, думающей только о том, как побольше выманить денег? А ещё непривычная пища, от которой ты мучаешься, привыкая, первую половину путешествия и страдаешь от переедания в конце. В общем, сплошные стрессы, конфликты и неудобства! К тому же вскоре ты понимаешь, что половина из написанного в рекламном проспекте далеко не соответствует истине, а является обычной приманкой для простаков. Где-то через месяц ты с облегчением и тихой радостью возвращаешься домой с твёрдой мыслью, что твоя повседневная жизнь не так уж и плоха.

А ещё через неделю-две начинаешь с восторгом рассказывать своим знакомым о замечательно проведённом отпуске, об экзотике путешествия и невероятной природе планеты, о которой большинство из них знать ничего не знали и впервые слышат именно от тебя. Ты увлечённо описываешь, как замечательно провёл время, заглушая таким образом мысль о бездарно потраченных накоплениях, — и уже сам почти веришь собственным рассказам. И зарождаешь в сердцах этих знакомых тягу к подобному времяпровождению.

Так существует и множится год от года племя космических туристов.

Незнакомец был одет в основательно потёртую кожаную куртку устаревшего, мягко говоря, покроя. Грубоватое, обветренное лицо, голубые, глубоко посаженные глаза и, главное, низко надвинутая шляпа с загнутыми вверх полями делали его похожим на ковбоя из ретро-вестерна, недавно транслировавшегося по стереовидению. Однако внимание Хенкина мужчина привлёк не одеждой, для его возраста достаточно легкомысленной, а тем, что внимательно кого-то высматривал среди проходящих мимо пассажиров. Два раза «ковбой» устремлялся было к выбранным объектам, но в последний момент его что-то останавливало — и он отступал назад к массивной колонне, на которой было укреплено информационное табло.

Взгляды их случайно встретились, и Хенкин невольно улыбнулся столь удачному сравнению незнакомца с ковбоем. Простодушное лицо мужчины осветилось ответной улыбкой, и он приблизился.

— Простите, сэр, вы летите на Эшер?

Классический английский выговор и хрипловатый, словно высушенный жарким ветром прерий голос только дополнили нарисованный образ — и Хенкин опять не смог сдержать довольную улыбку.

— Да, на Эшер, как и все эти любители космической экзотики, — он кивнул в сторону проходивших мимо пассажиров.

— Дело в том… — «ковбой» замялся. — Просто на Эшере работает мой брат, Ричард Свифт.

— О-о-о, вы, случайно, не потомок знаменитого писателя Джонатана Свифта? — заинтересованно спросил Хенкин, гордившийся своими познаниями в старинной классической литературе.

— Нет… Я не знаю такого… — «ковбой» сбился и тут же заговорил торопливо, видимо опасаясь, что Хенкин уйдёт, не дослушав. — Не согласитесь ли вы, сэр, передать брату письмо? Он обязательно будет среди встречающих, и вы его непременно узнаете, потому что мы с ним похожи, как говорят моряки, словно две капли морской воды…

— Хорошо, ваша просьба меня нисколько не затруднит, — неожиданно для себя сразу согласился Хенкин. — Но что мне делать с письмом, если ваш брат всё-таки не встретит космолёт?

— О, даже не сомневайтесь — он непременно там будет!

Хенкин, которому крайне польстило обращение «сэр», положил конверт в портфель из кожи тэсской ящерицы, помахал рукой «ковбою» — и среди последней группы нарочито неторопливых, преисполненных своей значимости туристов прошёл через турникет. А дальше, вслед за длинноногой и миловидной служащей космопорта, — к поджидавшему макробусу.

Погрузившись в уютную невесомость пневмокресла, он попытался ощутить себя столь же беспечным туристом-снобом, как и все окружающие. С удовлетворением отметил, что пока это получалось. Ещё бы: ему давно не доводилось проводить время вот так, праздно — не утруждая себя решением какой-нибудь производственной проблемы или анализом уже принятого решения…

Вынырнув через шлюзовой переход из-под шатрового свода космовокзала — прямо под слепящее даже через поляризующий полупрозрачный пластик солнце, — макробус набрал скорость и бесшумно заскользил над красноватыми плитами бетонного поля. Пассажиры с любопытством взирали то на серую, с непроницаемо плотными тенями, поверхность Луны, то на голубой глобус Земли на беспросветно-чёрном небосклоне, то на возвышающийся над другими космолёт новой пассажирской серии «Геркулес».

«Словно колосс над пигмеями», — отметил про себя Хенкин, разглядывая космолёт.

Действительно, по сравнению с изящными серийными челноками и даже с массивными «грузовиками» размеры «Геркулеса» были просто потрясающими. Но главным достоинством новых космолётов было то, что они могли стартовать не только с Луны или с околопланетных орбит, но и непосредственно с поверхности любой планеты, включая Землю. Это, без всякого преувеличения, было последним словом космической техники уходящего двадцать первого века, и это была весомая заявка на лидерство фирмы «Круизкосмос».

Хенкину приятно было сознавать, что и этот новый космолёт, и вся последующая серия принадлежат компании, одним из боссов которой является он. Причем не рядовым, а весьма значимым и перспективным руководителем.

Тем не менее, бодрое настроение, которое он старательно в себе «подогревал», начало улетучиваться. Цепляясь за тающее душевное равновесие, Хенкин попытался думать о чём-нибудь отвлечённом и приятном — ибо знал наверняка, что где-то там, пока ещё в подсознании, стремительно набирает силу ужас перед предстоящим перелётом. Как последнее, часто помогавшее в таких случаях средство, он попытался переключить мысли на семью, на своё детство.

Вспомнился вдруг эпизод из далёкого-далёкого прошлого. Он, совсем ещё маленький мальчик, говорит матери: «Я никогда-никогда не улечу с Земли, потому что больше всего на свете я люблю наш дом и тебя».

А мать гладит его по голове сладко пахнущей вареньем рукой и успокаивает: «Тебе и не нужно будет никуда улетать. Твой отец достаточно богат, чтобы обеспечить нам приличную жизнь на Земле…»

Мать говорила это с уверенностью — и он верил ей, как привык верить каждому её слову.

Но прошло два десятка лет, и вот ему пришлось-таки улетать с Земли, причём довольно надолго. Улетать вопреки собственному желанию, но для того, чтобы обеспечить эту самую приличную жизнь себе, матери и своей будущей семье. Но зато уж обеспечить раз — и навсегда! И никому из коллег даже в голову не пришло, что сегодня он совершает самый настоящий и хорошо бы самый последний в жизни подвиг! Ибо для подверженного клаустрофобии человека две недели одиночного заточения в крохотной каюте космолёта равнозначны заключению в тюремной камере-одиночке.

От неотвратимости происходящего и от полной безысходности впору было завыть, но он понимал, что надо держаться, пусть даже из последних сил! Ещё в ранней юности он определил своё жизненное кредо: «На голове удачи произрастает один единственный вихор, и если сумел ухватиться — ни за что не выпускай, ибо второго случая может не представиться». А он, похоже, этот руль судьбы ухватил-таки, причём довольно крепко!.

Эластичный гофр шлюз-перехода, опущенного с космолёта, мягко прильнул к тамбуру макробуса, послышалось негромкое шипение выравниваемого давления — и створки дверей медленно разошлись в стороны.

Эскалатор плавно и бесшумно поднял пассажиров на нижнюю палубу, а оттуда расторопные стюардессы развели всех по каютам.

В одноместной каюте высшего разряда — видимо, менее комфортную по запросу руководства фирмы диспетчер просто побоялся предоставить — на видном месте лежало меню. Чтобы чем-то занять время, Хенкин полистал его и заказал коктейль с самым прохладным названием — «Леденящий душу». Однако, несмотря на многообещающее название, коктейль не только не охлаждал, но, наоборот, горячил содержащейся в нём изрядной дозой спиртного. Чего уж тогда следовало ожидать от таких, как «Поцелуй туземки» или «Солнечный протуберанец»?..

К его претензиям принёсшая поднос с бокалом стюардесса отнеслась абсолютно спокойно, если не сказать — равнодушно:

— Я не занимаюсь названиями напитков, я их просто разношу! А претензии можете предъявить руководству компании.

Несмотря на такой не слишком доброжелательный ответ, Хенкин с удовольствием окинул взглядом симпатичную стюардессу — миниатюрную стройную брюнетку, ибо ему нравились женщины именно такого типа.

Что и говорить, до сих пор он вёл аскетичный образ жизни и отказывал себе во многом, в том числе и в женщинах. Всю свою энергию, всё свободное время он посвящал сначала учёбе, потом работе и карьере. Бесцветная и полноватая дочь босса не в счёт — она тоже для карьеры… Поэтому, наверное, она так мало его возбуждает?.. Все развлечения, которые услужливо предлагала периодически распалявшаяся фантазия, он планировал на потом! А ведь потом — это так неопределённо…

Но теперь карьера, можно сказать, сделана — и скоро он начнёт совсем иную, новую жизнь! Должно быть, чертовски здорово время от времени ударяться в загулы и удовлетворять свои тайные страсти?! Но оргии — это даже не страсти, а так — мелкие страстишки! Самое большое и самое тайное его желание — это повелевать людьми, множеством людей! Столько лет он тщательно скрывал от всех эту рвущуюся изнутри страсть, успокаивая себя тем, что ещё не пришло его время! Ощущение власти над массами — самое возбуждающее ощущение, оно слаще и желанней денег, славы, женщин! Особенно если его так долго ждёшь!..

Но теперь-то осталось совсем чуть-чуть!

Вкрадчивый женский голос, с интонацией, словно бы намекающей на предстоящий интим, предложил занять спальные места. Хотя это всего лишь означало, что скоро старт, а горизонтальное положение уменьшит неприятные ощущения от кратковременной перегрузки.

«Однако какой же это идиот отвечает за рекламу в нашей фирме? — с нарастающим раздражением думал Хенкин, выливая противный коктейль в раковину умывальника. — Как только стану первым заместителем босса, сразу же подберу другого специалиста! Этот пиарщик — обыкновенная бездарь, причём высокооплачиваемая бездарь! Стоит ли рассчитывать на то, что даже очертя голову ринувшиеся в авантюру туристы не отличат жалкого подобия от истинного сервиса?.. Во всём, даже в названиях коктейлей, должны присутствовать аристократические солидность и изящество, иначе никогда не приобретёшь состоятельных, понимающих толк в дорогостоящем сервисе клиентов. За свои деньги они должны ощущать себя избранными!.»

— Ничего, — пригрозил Хенкин неизвестно кому, — когда стану генеральным, в корне поменяю все старые порядки!

Но даже от такого обещания настроение не улучшилось, раздражение не улеглось — и он с тоской вспомнил, что всего каких-то полчаса тому назад жизнь представлялась ему практически в розовых тонах. А сейчас он явственно ощущал, как настроение из лёгкого панического уже перерастает в гнетущее.

«Хотя, если не зацикливаться на мелочах, неуклонно близится мой триумф, мой звёздный час», — уговаривал себя Хенкин.

Писатели иногда сравнивают течение времени со спокойной или бурной рекой. Так вот: в мощно несущей его к карьере реке за весь последний год не отразилось не только тёмных туч, но даже сколь-нибудь значительного облачка…