Читаем Бесстрашная дура онлайн бесплатно

От автора

Даже любимая работа и любимый город могут до чертиков опостылеть. И тогда ты бросаешься в дорогу, убегая и предвкушая тишину, спокойствие и красоту в далеком таинственном голубом городе.

Но попадаешь совсем в другую историю.

Бесстрашная дура

Иногда бывает так. Что невыносимо хочется бросить все, а у тебя ни денег, ни знакомых, ни каких-нибудь соратников… и до чертиков надоело, надоело все. И тут вдруг звонит тебе старый знакомый, именно старый знакомый и где-то неплохо знакомый, но все же едва знакомый и говорит: «Хочешь, прилетай ко мне в Марокко, я билеты куплю».

И тут ты вспоминаешь, что у тебя была давняя мечта побывать в голубом городе, городе мерцающих стен, солнечных лучей и множества крыш… Что там еще в этом городе, ты не знаешь, потому что это же мечта, а мечту нельзя набивать реальными фактами, bookingamи и прочей гуглотемой… и ты говоришь: «Да, я хочу», и ныряешь с головой.

Касабланка, или Манеры

Летела я со смешанными чувствами… уставшая, вчера из офиса, облезлая и грустная. Сойдет и так, думала я, приглаживая гриву на таможне, это мусульмане, я – белая русская женщина, этого достаточно…

*Имелась в виду часть мусульманской культуры, которая решительно одевает женщину с головы до пят.

Спускаясь по лестнице, я четко почувствовала, что мой чемодан потеряли. Т. к. таможня заняла два часа, и все свои лаггиджи уже забрали, а моего, конечно… не было. А!!! Нет, нет нигде!!! Вообще, я привыкла. Таможня реагирует на меня двумя способами: либо не видит исключительно… я – просто прозрачная невидимка, ни кивка, ни взгляда, либо исключительное пристрастие:

– Вы откуда?

– Из Касабланки.

Морщась:

– Встаньте прямо!

Вытягиваюсь… Я вообще плохо вытягиваюсь последнее время, да и мои гигантские 156 см не позволяют заглянуть в глаза органам в «полный рост». Также и с моими чемоданами: от ненависти до любви один шаг. Итак, рысью я направилась к людям, напоминающим сотрудников аэропорта. После вздохов и нескольких кругов по пустому залу человек вытащил из недр какого-то кабинета мой чемодан и с сожалением протянул мне. Т. е. все же по любви.

Где-то глубоко внутри я возликовала: вот оно, начало! Начало пути!

И вот я вывалилась из аэропорта, и конечно, здесь надо написать что-то вроде «город встретил меня шумом и запахом юга», гамом и ярким солнцем. Наверное… Но я искала глазами моего встречающего – господина Дора. Я прилетела. Я имела в кармане билет назад через 10 дней и сумму в 200 долларов. Более у меня ни черта не было!!! Я же прилетела в гости!.. И тот ужас, что человек может и не встретить, посетил меня только на выходе из дверей. Мимо медленно пролетело видение гарема… почему– то помойки… и исчезло вдали.

Дор распахнул объятия и скромно поцеловал в щечку:

– Хелло, how are you?

– Прекрасно, – ответила я, вручая ему чемодан и знакомясь с неким кузеном, которых у Дора по всей стране как у нас грибов. Кузен посадил нас в видавший виды автомобиль, и мы рванули по Касабланке..

Касабланка… Касабланка… Oh, Kiss is as still in Casablanka…

Ага, в детстве это было просто слово из чужой песни, о чем эта песня, я тогда не знала, но ассоциировалось оно с чем-то круглым и стеклянным, относительно пустым и очень-очень далеким.

Мы мчали по шумному знойному городу, я вертела головой и инстинктивно запоминала дорогу… Зачем это?! Поймав себя на этой мысли, я приказала себе заткнуться и наслаждаться.

Наслаждаемся! Едущие впереди мужчины о чем-то разговаривали. Изредка упоминалось «Siberia», «cold», «Russian»… Я перестала прислушиваться. Город казался огромным. Пыльные стеклянные высотки, торговые и бизнес-центры соседствовали с ослами и овощными грядками на тележках, в окно влетали острые звуки, автомобильные гудки с южным темпераментом и музыка из радиоприемника. Мы резко затормозили, и я ткнулась в переднее сиденье, оказывается, я задремала: «Э-э-э, Биби, да ты спишь?! Приехали, выходи», – разбудил меня Дор. Кругом стояли огромные темные старинные дома в испано-марокканском стиле.

Биби – это я, тут несложная этимология моего местного имени… Э-э-э, типа пятая жена четвертого состава… Я долго думала, что это «baby», но нет. Это тебе не штаты, детка, это Восток, а Восток – дело тонкое… Тогда я еще не догадывалась, насколько.

Мужской взгляд. Ожидание и реальность

Честно говоря, я ехала в отель.

Мы поднимались по лестнице жилого, отделанного зеленым мрамором дома, внутри было прохладно и сухо, как в пустом зимнем бассейне. Дор забегал по кухне, рассказывая мне, как он все здесь мыл и убирал к моему приезду, я послушно сидела на табурете. Я думала: «Айгюль, биби, или как там тебя, ты – дура! Это первый час твоего прибытия, ты сидишь на табурете за тридевять земель в гигантской квартире какого-то кузена, в кармане у тебя всего 200 долларов, и ты не знаешь ни адреса, ни имени хозяина, ни где ты, собственно, сидишь! У тебя нет ни интернета, ни телефона, ни черта у тебя нет, потому что ты – дура!» Из тягостных раздумий, как сказал бы Федор Михайлович, меня вытащил запах марокканского тажина. Дор хорошо его готовил. Тут явился кузен, и мы уселись есть, для меня мужчины вытащили вилку и нож, сами же лихо принялись орудовать лепешками и руками. Я отложила приборы. Правило путешествия – жить по правилам страны.

Пока я роняла горох и куру себе на колени, кузен уже расставлял мои сибирские кедровые конфеты на полке среди прочих сувениров: Колизея, парижской и пизанской башен и т. п. «Испортятся, – сказала я, – это шоколад и орехи. У тебя жарко. Ешь, это вкусно».

Наверное, стоит пояснить… Я полетела сломя голову, это моя дурацкая черта – «в дорогу тянет», и тянет так невыносимо, что у тебя рвутся кишки, и поэтому ты просто садишься в самолет и летишь. Говорят, это болезнь. Именно поэтому у меня ни черта не было – ни плана, ни сумм, ни роуминга. Одна мысль – я в гостях, я с подарками. И еще маленький русский «авось».

Утренняя Касабланка обдувала морским ветром, мы шли к мечети Хасана II. Дор делал вид, что знает город, я делала вид, что верю. Через три часа пути, из которых 30 минут мы ехали на великолепном трамвае, я засомневалась и включила ЗЛ. Зеленая труба появилась у меня сравнительно недавно. Я вдруг почувствовала, что если мне надо что-то знать, мне надо включить вот это, и оно называется «ЗЛ» – в районе груди появляется прозрачная зеленая световая труба и тащит тебя туда, куда тебе надо, главное, расслабиться и не прерывать ее поток, она всасывает информацию и та поступает в мозг. Сумасшествие? Ну конечно! Не то чтобы это идеальный геолокатор, но в Мексике он меня спас. Так вот, моя ЗЛ показывала, что мы удаляемся от мечети. После короткой перепалки Дор сдался, и мы вышли к берегу, где я уже точно знала дорогу.

Было рано, очень рано. Море бушевало сезонно и по-утреннему. По берегу скакали кони и бегали мальчишки. Ах, ничего нет лучше марокканского кофе на берегу Касабланки! Пряный, густой аромат лился в душу, ликование от мощи океана и ветра наполняло меня, и мир становился роднее и ближе.

Дор хорошо фотографирует. Точно видит кадр, перспективу, и вообще он все делает хорошо. Говорит на трех европейских языках и своих «двенадцати палестинских наречиях», хорошо готовит, хорошо поет, хорошо плавает, водит авто, готов помочь всем и вся, думала я. Мы приближались к мечети.

Все исторические места потрясают меня. Не знаю почему, но я испытываю благоговение перед этими громадинами, атмосферно нездешними, не с этой планеты. Кто-то сказал мне, что мечеть Хасана II стоит буквально над волнами, и внутри в прозрачные окна пола можно увидеть, как шевелится немусульманский бог Посейдон. Я твердо объявила Дору, что мне надо попасть внутрь, и тут произошла первая тревожная мелочь: «Ну, так иди и купи билет», – сказал он мне. И в целом был прав, ведь он обещал мне лишь кров и трансфер. Но т. к. я еще ничего не успела поменять, ввиду ночи и раннего утра, ему пришлось медленно, очень медленно, очень-очень медленно пойти в начало площади и купить мне билет. Его скорость не насторожила меня.

Я уже скакала вниз – в храм. Нет, морских волн там видно не было, но вместо них просматривался какой-то аэродром летающих тарелок – может, тридцать, может, пятьдесят штук из тяжелого литого белого мрамора. Казалось, они стоят на прицепе и при первой необходимости завьются в вихре и вылетят в голубое арабское небо с высоким тонким свистом легко, как витки их алфавита. Мне нравятся мечети, они полны воздуха и солнца, с этим же ощущением воздуха и солнца я вышла счастливая под уже палящие лучи площади.

Дора не было. Дора не было нигде. Его не было ни у гигантских ворот мечети, ни на площади, ни у медресе. Дора не было… Впереди простиралось бездонное небо и Касабланка, мимо проносились автомобили, по своим делам спешили люди, солнце палило… В кармане лежал только паспорт и бесполезный мертвый телефон. Беззвучие потрясло меня… Потрясло и опало… В пустом теле гулко било сердце: БОМ!!! БОМ!!! …Медленно, очень медленно походкой Дора я двинулась к маленькому музею мечети, там была тень.

– Так, что делать?! – лихорадочно работал мозг.