Читаем Под пёстрыми кронами. Мистический роман ужасов онлайн бесплатно

В текущей реальности

В течение недели Павлу Погодину снились невероятные и тревожные сны. Нельзя, конечно, было назвать их страшными, но неприятными, вполне. Каждую ночь он видел себя и свою однокурсницу и подругу Юлию Морозову в диких местах, где они блуждали по глухим лесам. Но это куда ни шло. Удивляло и вызывало тревогу совсем другое: листва у диковинных деревьев была пёстрая, то есть самых разных цветов и оттенков.

Дерево, к примеру, чем-то похожее на ясень или рябину, было таким же, неповторимо многоцветным, как и все остальные. Даже во сне такое явление могло удивить любого человека. Впрочем, сны нам даются не для того, чтобы чему-то поражаться. Буквально, все они рассказывают и показывают, где каждый из нас может оказаться после земной смерти или при жизни, в своей привычной, физической оболочке, переступив незримый порог портала, ведущего, совершенно, в иной мир. Но ведь и в нём великое множество дорог, неведомых и опасных.

Об этом Погодин прочитал, только ради любопытства, прочитал немало книг самых разных авторов, противоречащих друг другу, и пришёл к выводу, что практически никто толком не знает, что происходит вокруг человека и в нём самом. Да и надо ли, что называется, сушить мозги и копаться в странностях самых нелепых гипотез? Стоит радоваться земной жизни – и только.

Как средний статистический реалист, Павел старался не придавать значения странным снам. Мало ли чем может быть загружен головной мозг. Человеку, по большому счёту не дано знать и ведать, почему ему видится по ночам несусветная чушь. Но, считая себя, во многом скептиком и нигилистом, он, всё же, находился под грузом странных и нелепых снов. Время от времени его память спонтанно возвращалась к ним, и ничего с этим нельзя было поделать.

Можно было бы ещё и сегодня немного поспать. Летние каникулы дают возможность отдохнуть. Но, однако, кошмарные, дикие сны заставили Павла Погодина проснуться. Такие сновидения – не отдых, а сплошные мучения и страдания. Да и текущие дела не давали ему возможности долго разлёживаться. Посмотрел на часы, надел на себя спортивный трикотажный костюм.

В общем, нормально, Проснулся ни поздно и ни рано, где-то, около восьми часов утра. В самый раз. Тем более, сегодня у него, студента уже второго курса биологического факультета МГУ намечалась важное мероприятие. Он запланировал со своей однокурсницей и любимой девушкой Юлей Морозовой съездить с самого утра на экскурсию в Главный ботанический сад имени Николая Васильевича Цицина.

Павел и Юлия учились на ботаническом отделении и собирались получить в университете профессию дендрологов, то есть стать специалистами, которые занимаются изучением и практической работой с деревьями. Ведь те же клёны или дубы, пусть не люди, но, вполне, разумные существа и требуют к себе внимания. Их надо беречь и защищать, как малых детей от разных бед, невзгод и болезней изучают и всю свою жизнь занимаются.

А неприятностей у деревьев предостаточно: растут порой в тяжёлых, в ненормальных условиях, сгорают во время пожаров, погибают в период наводнений, порой часто и незаконно люди занимаются их вырубкой… Одним словом, всех проблем, которые ложатся на плечи дендрологов, не перечислишь. Эта специальность востребована во многих местах – не только, к примеру, в лесхозах и в плодовых садах, но даже при строительстве новых объектов.

Но дендрология занимается изучением не только деревьев, но и самых разных кустарников, древовидных лиан, стлаников и других растений. Очень важны эти знания для специалистов по лесному хозяйству и по озеленению. Да, в общем-то, и каждому человеку, который бережно относится к природе, не мешает кое-что знать о жизни тех же деревьев. Все мы в ответе за них и должны бережно относиться к флоре и фауне нашей страны. Нам без них просто не прожить на Земле.

С этими мыслями Павел Погодин и спать ложился, и просыпался. Вот и сейчас он, когда умывался и чистил зубы, думал о деревьях. О чём же ещё думать, если он и Юлия свою жизнь уже, на студенческой скамье, посвятили только им. Быть им только дендрологами, другой судьбы для себя они не видят. Со школьной скамьи Паша и Юля занимались изучением древесных растений.

А приснился ему странный и даже дикий сон, который он запомнил в мельчайших подробностях с начала до конца. Привиделось, что идут они с Юлей, босые, в рваных одеждах по каменистой пустыне, и мучает их страшная жажда. На огромном пространстве нет ни реки, ни ручья, даже маленькой лужи. Только жаркое солнце над головой. Эту пустыню с потрескавшейся глинистой почвой можно было бы назвать безжизненной, если бы вокруг ни произрастало великое множество берёз, клёнов, осин, лип, дубов… с разноцветными, пёстрыми листьями.

Но у всех этих деревьев был жалкий вид, Маленькие, с искривлёнными стволами, не имеющими коры. Они умирали под жарким пустынным солнцем без воды.

– Я не могу, Паша, спокойно смотреть на то, как они погибают, – не сказала, а прохрипела Юлия. – Мне горько от того, что мы ничем им не можем помочь. Довольно даже странно, что их цветистые кроны, наоборот, кажутся живыми. Но деревья… умирают.

– Мы в таком же положении, как и они, – выдохнул Погодин. – Через полчаса, а может быть и раньше, Юля, нам с тобой тоже придётся умереть. Самое страшное, что мы не в состоянии спасти не только гибнущих деревьев, но даже себя.

Они уже не могли идти дальше. Упали на горячую, обожжённую солнцем землю. Уде не паниковали и почти не ощущали чувства страха. Только безысходность. Погодин и Морозова видели вдалеке полупрозрачных людей, которые медленно уходили за горизонт.

Окликнуть их, позвать на помощь не было сил. Да и кого звать? Двуногие миражи, которых на самом деле нет. Впрочем, возможно, те, кого мы считаем миражами, считают фантомами нас. Кто есть кто, не так легко разобраться.

– Ты меня любишь, Паша? – спросила она. – Или нет?

– Как обычно, как всегда. Зачем ты спрашиваешь, Юля?

– Мне перед уходом из нашего мира в иную обитель будет приятно даже там знать об этом. Я умру счастливой.

– Люблю, конечно, – он прикоснулся пальцем к её щеке. – Ты – всё, что у меня есть, и большего мне не надо. Но постараемся выжить.

Перед ними вдруг появился известный советский и русский дендролог, академик Владимир Николаевич Сукачёв в чёрном костюме, белой рубахе и при галстуке.

Он был почти таким, каким его изображали художники. Точнее даже, он – ожившее фото из минувшего века.

– А мы вас узнали, Владимир Николаевич, – слабым голосом произнесла Морозова. – Правда, вы умерли уже очень давно, в 1967 году.

– Ваша теория биогеоценоза гениальна, – сказал Погодин. – Она не земного уровня, а космического, мирозданческого.

– Я и не спорю с вами, молодые люди, – он присел рядом с ними, на корточки. – Не будем вникать в то, что я когда-то сказал или написал. Мне неприятно смотреть на то, как умирают в этом мире деревья.

– Всё правильно, Владимир Николаевич, – заметил Павел, – они из одной сферы жизни переходят в другую. По земным представлениям, умирают. Получаются, что они меняют один биогеоценоз на другой, более удобный для них.

– Умирая, они стремятся обрести иную жизнь, – предположила Юлия. – Может быть, у них что-то и получится.

– Так и есть, – согласился с ними Сукачёв. – Ничего не умирает. Всё и всегда живёт. Просто идёт перемещение энергии из одной обители Мироздания в другую. При жизни на Земле я пытался сказать и об этом, но меня, мягко сказать, не понимали. Да там, у вас, в мире земном, тогда нельзя было говорить об этом, да и сейчас тоже… нежелательно.

Всё трое, не сговариваясь, стали наблюдать за тем, как к горизонту небольшими группами движутся полупрозрачные люди.

Учёный объяснил лежащим на раскалённой земле Павлу и Юлии, что таким образом уходят души, духовные субстанции деревьев, выбираются из оболочек. Они уже простились с этим миром.

– Мы сейчас с Пашей тоже, наверное, будем уходить так же, – вяло пошутила Морозова. – Мы оказались в том месте, где выжить невозможно.

– Мы теперь отправимся к вам, Владимир Николаевич, – с горечью и досадой сказал Погодин, – в ваш мир.

– Не обязательно в мой мир, – возразил Сукачёв, – обителей в Мироздании бесконечное множество. Но вы-то даже здесь, всего лишь, гости. Никуда вы пока не отправитесь.

Академик пояснил им, что они, молодые люди, спят и видят один и тот же сон. Сообщил им, что и он прибыл сюда совсем из другого мира. Можно сказать, что тоже спит. Но это нечто другое, своеобразное путешествие его давней духовой субстанции.

– Но для вас, Паша и Юля, это сон, а для деревьев – недавний отрезок бесконечной Жизни, – пояснил Сукачёв. – Теперь обстоятельства вынуждают их перемещаться, возможно, преображаясь.

Сказав это, академик-дендролог исчез, потом, как бы, растворилась в пространстве и Юлия. Через мгновение проснулся и Павел.

Приведя себя в порядок, он направился на кухню. Там уже за столом его уже ожидали родители. Пусть выходной день, но привыкли они, Илья Николаевич и Зинаида Рудольфовна, вставать рано. Звёзд с неба не хватали, обычные работяги. Трудились не так и далеко от дома, на частном предприятии по производству бытовых металлических изделий. Отец – плотник, в основном, занимался изготовлением тары, а мать – учётчик готовой продукции.

Завтрак был лёгким: салат из свежих огурцов, пирожки с капустой и картофелем и чай. С утра слишком уж набивать желудок – никуда не годится.

– А ты, студент, как я понимаю, куда-то с утра уже собираешься идти? – спросил и Павла отец. – Дома не сидится.

– У нас практика в лесхозе уже прошла в июне, – ответил Павел. – После первого курса её немного. А вот на следующий год её будет больше. А сейчас июль, и мы уже на втором курсе. Год быстро пролетел.

– Жизнь, вообще, быстро проходит, – заметил Илья Николаевич. – А сейчас у вас каникулы, вот и отдыхайте на полную катушку.

– Особо отдыхать некогда, – деловито заметил Павел. – Специальную литературу читать надо, да и кое-что посмотреть для пользы дела.

– Опять с Юлей в дендрарий поедете? – поинтересовалась мать.

– Нет, мама, – сообщил Павел. – Мы решили сегодня с утра побывать на экскурсии в ботаническом саду. – Надо кое-что послушать, сфотографировать и записать на смартфон.

– Юля – хорошая, славная девушка, – заметила мать.– Хочется, чтобы вы всегда и всюду были вместе.

– Так и будет, – заверил родителей Павел. – Мы ведь ещё в школе с ней всё давно решили.

– Какие-то вы с ней беспокойные, – Илья Николаевич сосредоточенно жевал пирожок с капустой. – Умные, самые настоящие ботаники, но непоседливые, всё куда-то бежите.

– У нас пока, на младших курсах, в основном, идёт общая подготовка, – Павел налил в фарфоровую чашку из электрического самовара кипятку, потом добавил туда из маленького металлического чайника жидкой и густой заварки. – А уже на третьем курсе будем больше заниматься ботаникой, а мы с Юлией, углублённо, дендрологией.

– Понятно, – сказал Илья Николаевич, – решили с Юлькой, всё-таки, стать специалистами по деревяшкам. Неплохое дело. Я вот тоже ящики сколачиваю из деревянных брусочков.

– Да что ты говоришь, Илья? Что ты сравниваешь? – урезонила мужа Зинаида Рудольфовна. – Они ведь имеют дело с живыми растениями, а не с досками и штакетником.

– Деревья не просто живые, они – разумные, – выразил свою точку зрения Павел. – У них есть и души, как у людей.

– Я тебя понимаю, сын, – по-своему понял слава Павла Илья Николаевич. – Без фантазии в жизни никак не обойтись. Смотрел, как-то, твои учебники. Многое в них читается с интересом. Но мне почти ничего там не понятно. Сложно.

– Всё там не так и сложно, папа, – Павел встал из-за стола. – Просто надо постараться вникнуть в то, что там, написано и немного подумать. Спасибо за завтрак! Мне пора собираться.

Он направился в свою комнату.

Начало необычных событий

Город уже давно не спал. Пусть не раннее, но утро. Около десяти часов. Лето, время студенческих каникул. Но Павел Погодин справедливо считал, что дни отдыха просто необходимо проводить с пользой. В этом они были похожи с Юлией. Молодые, энергичные, симпатичные, стройные, светловолосые, синеглазые… Красивая пара. Ещё им не было и по девятнадцати лет, но они уже твёрдо знали, зачем живут на белом свете. Тут ясно – их судьба дендрология.

Да и дальнейшую личную жизнь они не могли представить друг без друга. Как только Погодин и Морозова получат профессию или уже на четвертом курсе обязательно поженятся. Всё у них и в этом плане определено почти с первого класса средней школы, где они учились. Завидное и, можно сказать, великое постоянство. А если просто сказать, то любили они друг друга.

Они ещё в самые ранние школьные годы оба ни на секунду не сомневались в том, что им предстояло стать ботаниками. А если точнее, то дендрологами. Ещё тогда, когда они учились в седьмом-восьмом классе, их в университете, на кафедре высших растений,

принимали, как своих. Ещё бы! Старательные и творчески настроенные Павел и Юлия уже тогда являлись лауреатами и дипломантами нескольких ботанических международных и российских олимпиад, и даже авторами нескольких совместных научных работ.

Будущие ботаники уже тогда хотели знать о деревьях и кустарниках буквально всё, хотя понимали, что это практически невозможно. Может, и не хватить целой жизни. Но сейчас, став уже студентами второго курса, они старались узнать о деревьях и кустарниках. А в дендрарии и ботаническом саду можно было визуально практически познакомиться с некоторыми интересными видами этих растений или просто пополнить уже имеющиеся знания в каком-то определённом, узком направлении дендрологии. Эта необычная наука подобна океану, берегов не видно.

Подавляющее число людей обычная экскурсия ни к чему не обязывает, но только не Погодина и Морозову. Они постоянно пополняли багаж своих знаний, чтобы на университетской скамье знать то, что будет пока неведомо многим их однокурсникам.

Ботаника, с её узкой специализацией, короче говоря, стала их судьбой. Они были одержимы этой наукой. Когда и как у них возникла любовь и уважение к деревьям, ни Павел, ни Юлия не помнили. Но понятно, что симпатизировали они друг другу ещё со школьной скамьи и очень давно, если не с первого, то, может быть, со второго-третьего класса. Но ведь и не так важно, когда это произошло. Главное, что произошло.

А что касается знаменитого учёного Николая Васильевича Цицина, имя которого носил Главный ботанический сад, то они знали о нём многое и хотели так же самоотверженно служить науке, в частности, ботанике, как он. Павел и Юлия не сомневались, что со временем об этом человеке будет написано немало полезных, интересных и познавательных книг. О практических достижениях этого учёного известно немало.