Читаем Бесова длань (СИ) онлайн бесплатно

За окном раздались детские крики. Кажется, весёлая игра была в самом разгаре.

Она сдержала тяжкий вздох, оглядела собственные руки. Слишком много грязи. Перед обработкой нужно было бы их ополоснуть. Солнечный луч показался на ладонях, подсвечивая мелкие царапины и пару мозолей с грязными пятнами. Она поджала губы и перевела взгляд на окно. Детей до сих пор хорошо слышно. Впрочем, солнце достаточно высоко, чтобы они не переживали за свои жизни.

Лишь бы бес не дёрнул их выйти ночью.

— Ты голыми руками их убивала, Дэл? — хмыкнул целитель и кинул ей полотенце.

Влажное. Она принялась оттирать свои ладони. Слишком грязные. На полотенце оставалась грязь и какие-то красные пятна… видно, задела какую-то ссадину, когда нещадно тёрла руки.

Она услышала сдавленный смешок и подняла глаза на этого весёлого шутника Брайса, который ещё в Академии успел сильно надоесть. Ещё недавно они слишком редко виделись, чтобы она смогла снова устать от его шуток, но с недавних пор она зачастила с походами в лечебную палатку, в которой она постоянно пересекалась с белобрысым дураком-целителем.

Под её злым взглядом он не стушевался, схватил со своего стола какую-то баночку и пошёл к ней. Без возражений она протянула ему израненные ладони и отвернулась куда-то к окну. Детей до сих пор было слишком хорошо слышно. Если напрячься, то можно и слова конкретные расслышать. Интересно, во что они сейчас играют?

— Теперь ты бес!

В такие догонялки и она в детстве играла. Правда, роль беса ей редко давали, ведь она всегда убегала быстрее, чем её успевали "осалить".

Резкая боль заставила её зашипеть. Она не успела ничего сказать, просто выразительно посмотрела на целителя и в ответ получила новый взрыв смеха.

— Понятно… — протянул Брайс. — Ты их взглядом испепелила. От тебя ждать иного…

Она закатила глаза, очередная тупая шутка от этого целителя. Он остался таким же идиотом, ничего не изменилось с тех пор. Только теперь никто ему меч не доверит, у него теперь другая работа, с которой он справлялся. Если бы только рот не открывал, было бы совсем хорошо.

Она прикрыла глаза. Боль исчезла, стало как-то спокойней. Казалось, и дети стали немного потише. Мягкие прикосновения к ладоням, тихая палатка, а ещё и бессонная ночь в лесу, по которому она бегала и искала интересных для Штаба тварей — это всё держало её на грани сна и бодрствования.

— Тебе реально нравится размахивать мечом? Или тебя просто в стрелки не взяли?

Мечом. Она прикрыла глаза. Вместо темноты увидела вспышки ярких глаз тёмных тварей, жизнь которых зависела от удачного взмаха мечом. Он всегда входил слишком легко в их плоть. Возможно, с ней в самом деле был дух Ишты, и она была проводником его силы, и не более. Но когда она в последний раз в самом деле молилась ему, а не во время общей молитвы складывала ладони и думала о своём? Когда в последний раз она обращалась к нему по-настоящему?

— Не хочу отсиживаться на воротах, пока за ними живут эти твари, — проговорила наконец Дэл, не открывая глаз.

Взмах. Тёплые капли брызнули в глаза. Она не вытирала — уже привыкла, тем более инстинкты работают лучше зрения. Взмах наугад оборвал жизнь существа. Либо ты их, либо они — тебя и всех твоих друзей. Краткой передышки хватает ровно на один глубокий вздох. Иногда ещё она успевала смахнуть запекшуюся кровь с лица рукавом зелёной куртки, после чего снова летела в бой. И снова. И снова. Человек бы не выдержал всю ночь сражений, но она и никогда не была обычным человеком.

На эти слова Брайс ничего не ответил. Остатки мази втёр в область вокруг старого шрама на ладони, вытер свои руки и пошёл налить себе воды. Звук воды, наливающейся в стеклянный стакан, вывел из тяжких мыслей, вытащил обратно в реальность. Дэл кулаком протёрла глаза, уже порядком уставшие. К мешкам под ними она привыкла, как и вечным царапинам, ранам, синякам на теле. Сколько раз очередная тварь швыряла её на землю, царапала когтями, но каждый раз она успевала нанести последний удар на мгновение раньше. Она всегда успевала на мгновение раньше. Удача или просто отточенные рефлексы — она не знала. И знать не очень-то и хотела.

Стук стакана о стол. Второй такой же остался в руках у Брайса, и он тут же отхлебнул от него. Дэл хмыкнула и схватила стакан, что ей предназначался, и аккуратно глотнула. Холодная. Приятно.

— Сколько лет прошло с нашего выпуска? — проговорил задумчиво Брайс со стаканом в руке.

— Шесть с половиной.

— И сколько людей осталось с нашего выпуска?

Она задумалась, но лишь ненадолго.

— Пятеро…

— Четверо, — поправил Брайс. — Четыре с половиной человека. Да и я лишь выжил просто потому, что был чуть умнее всех остальных, и не пошёл в вояки.

С половиной. Лекс. Тот счастливый парень, быстрее всех бегающий, в итоге лишился ног на одной из вылазок. Будь она рядом, она бы не допустила этого. Но в итоге теперь он передвигался на коляске и счастливым его никто не видел с тех пор. Если бы только она была рядом, она бы успела совершить последний взмах раньше, чем челюсти твари сомкнулись на одной из его ног. Но она в этот момент самозабвенно рубила в гуще леса каких-то тварей, пытаясь побить свой собственный рекорд в количестве убитых.

После случая с Лексом она всегда ходит в одиночку, чтобы снова никого не подвести.

После случая с Лексом она более ни с кем не общалась, чтобы не за кого было переживать. С Брайсом они пересекались лишь в лечебной палатке, нелюдимый мальчик Стивен с их выпуска оказался в рядах стрелков, а к ним на ворота она никогда не заходила, лишь иногда слышала отзвуки стрельбы по тварям. Оставалась лишь Лайза — та самая девочка, которая в последнее время редко выходила за ворота города, предпочитая долгие посиделки с высшим командованием войск. Она была всегда чуть умнее остальных, ничего удивительного, что она уже там.

Пока она занималась стратегией и разработкой планов, Дэл могла не переживать за неё.

Она залпом хлебнула воды из стакана. Ребят-выпускников было значительно больше. Однако большинство тех, с кем она начинала выходы за ворота, в итоге погибли. Как и предсказывали инструкторы ещё в первые дни. От этого они и предостерегали каждого ученика из Академии. Так и произошло.

Дэл встала с места, потянулась, услышала хруст костей и усмехнулась. Приятно. Она ещё жива, ещё может сражаться.

— Люди про тебя говорят, — вдруг сказал Брайс.

Она обернулась на светловолосого целителя, ещё сжимающего стакан в своей руке. Щетина на его уставшем лице как-то не вязалась с его образом мальчишки, который всегда глупо шутил и смеялся над ещё более глупыми идеями Лекса, который мечтал победить всех-всех тварей. Теперь у Лекса больше не было мечты, её съели твари вместе с ногами. Его ногами. И Брайс вместе с ним не смеялся.

Этот повзрослевший мальчишка со светлыми глазами смотрел на неё, сжимал стакан и… Дэл закусила губу.

— Это шутка?

Он мотнул головой.

— Тут рассказывают, что ты самолично убила штук двадцать тварей, пока вы везли муку в город. А потом одного из стрелков спасла, отрубив голову бесу. Весь город о тебе говорит, да только не все тебя в лицо знают, великого героя нашего города. — Брайс отхлебнул воды из стакана, — Кто-то даже тебя бесом называет, но тихо. А большинство верит, что ты — земное воплощение Ишты, сына творца нашего Таха…

Опять одни и те же сказки. Даже уже не смешно.

— Пусть верят, — отрезала Дэл.

Все эти рассказы даже не тронули. Ей не привыкать слышать о себе слухи. Пусть бес, пусть ангел, пусть дочь бога — лишь бы могла сражаться и дышать воздухом. И ходить. Снова кольнуло в области сердца. Тупые мысли о чужих ногах, о чужом человеке, которого просто не успела спасти. Сколько времени не прошло — больно было до сих.

Время. Солнце слишком высоко, а она даже не отдохнула. Следующая ночь должна быть напряженной.

— Ты только вернись, тихоня Дэл.

У самого входа из палатки она обернулась на смотревшего в окно Брайса. Рука нервно поправляла воротник у халата. Пусть он и не смотрел на неё — всё и без слов было понятно.

Он никогда раньше не беспокоился за неё. Да никто за неё не беспокоился, если не считать Лайзу и Матфея. Но у Лайзы сейчас есть заботы поважнее, а Матфей… слишком далеко от неё, чтобы хоть что-то сказать. Как давно она не слышала его голоса…

Брайс за неё волновался. Но почему от этого радостно не стало, а даже наоборот — сердце защемило?

Без волнений и лишних чувств всегда было проще махать мечом, и не переживать о собственной жизни. Без привязанностей было легче выходить за ворота, в городе ничего не держало, да и за жизнь не приходилось переживать.

Впрочем, ей ли не плевать на тупого шутника Брайса?

— Постараюсь, — коротко ответила она и вышла.

Солнце ослепило. Шумно. Жарко. Ярко. Дэл скривилась. Ночью было приятней. Вокруг слишком много людей, самых разных, но все они предпочитали проходить мимо, и отводили от неё взгляд. Смешные. Но солнце в самом деле слепило, мешало, волновало. В такие солнечные дни она предпочитала спать, копить энергию для ночных сражений.

На улице у детей была своя игра, кажется, это были простые "догонялки". Дэл невольно приостановилась, оперлась на стену здания и оглядела громких ребят. На зеленой полянке они носились, пытаясь догнать друг друга, коснуться и передать бремя "водящего" кому-то другому. В конце концов мальчишка хлопнул по плечу девочку и проговорил:

— Теперь ты бес!

— Нечестно! — вскрикнула она. — Ты открыл глаза, а должен с закрытыми водить!

— Где ты видела бесов с закрытыми глазами?

— Ну у нас же правила…

— Боже, да что ты ноешь! Как девчонка!

Дэл усмехнулась. Если бы можно было сказать тем тварям, что они играют не по правилам, то всё было бы проще. Что бы они сказали на это? Могут ли они вообще говорить? За всё это время она ни разу не слышала ни единого слова от них — лишь всхлипы, крики, урчания, как у животных.

Девушка тяжело вздохнула, взгляд от детей отвела. Однажды они вырастут, и тоже пойдут в Академию с горящими сердцами. Там они и поймут, что не всегда всё происходит по правилам игры. Лишь бы они не поняли это слишком поздно.

Их ведь тоже убьют там. Половину из них. А оставшаяся будет также, как и она бродить по улицам и не понимать — зачем это всё.

Зато станут сильнее.

Солнце грело слишком сильно. Она даже отвыкла от этого. Обычно Дэл возвращалась к себе домой к рассвету, когда было ещё холодно. А сейчас в куртке, растёгнутой осенней было слишком жарко. Снимать её она не собиралась, как бы не пекло, как бы ни косились странно люди в рубахах без рукавов.

В родном и прохладном доме было спокойней, чем на жаркой оживлённой улице. Она аккуратно стащила с плеч свою куртку, оглядела её внимательно — заметила лишь маленькую дырку. Ненадолго задумалась, прежде чем качнуть головой и всё же повесить её на крючок. Надо зашить.

В комнате она сразу же упала на продавленный диван и прикрыла уставшие глаза. И вместо пустоты снова виднеются чьи-то глаза, в которых горел неестественный огонь. Она давно ничего не боялась: ни страшных глаз тварей, ни собственной смерти, ничего. Просто это уже надоело.

От этой накопившейся усталости уже ничего её не избавит.

Она повернулась к спинке дивана, положила руки под подушку, да попыталась выкинуть из головы все картины. С пустотой в сознании заснуть было значительно легче. Уже с закрытыми глазами она стянула резинку с волос, да буквально облегчение почувствовала от распустившихся по плечам волос.

А если в эту ночь она никому не понадобится? Если ей разрешат выспаться как следует, а не поторопят в очередную вылазку за безопасные стены.

Она усмехнулась. Мечты.

На этот раз забытье пришло достаточно быстро. Только прикрыла веки — и тут же агрессивно в дверь застучали. Так быстро? Она с неохотой раскрыла глаза… темно в комнате, никакие солнечные лучи уже не пробивались сквозь шторы. Пришлось спрыгнуть с дивана и буквально накинуть куртку, чтобы раскрыть дверь и увидеть за ней парня в серой форме. Взгляд зацепился за нашивку — офицер.

Сегодня она снова вернётся в лес.

— Доброй ночи, капитан! — гаркнула она.

Тот оглядел её мельком, задержал взгляд на неформенной куртке с нашивкой капрала. Вопросов задавать не стал — и правильно. Вместо этого ответил типичной формулой:

— Во имя народа нашего и бога нашего.

И, развернувшись, пошёл в сторону других домов. Небо ещё сохраняло остатки заката — на этот раз разбудили её немного заранее, но это было даже к лучшему.

Она успела хлебнуть воды побольше, да съесть пару кусков зачерствевшего хлеба. Каждый раз она забывала сходить за свежим. Каждый раз приходилось грызть сухари вместо мягкого хлеба. А ещё она снова зацепилась взглядом за дырку на куртке. И снова от этого кольнуло.

За такой монотонной работой, как штопание вещей, думать ни о чём не хочется. Движения тысячу раз сделаны до этого и потому доведены до автоматизма. Такое даже расслабляет. Не так много времени понадобилось, чтобы избавиться от неприятной мелкой дырки. На всякий случай ещё раз осмотрела при неровном свете лампы куртку, чтобы убедиться — никаких изъянов не осталось.

Никаких. Вообще.

От этого осознания она смогла вздохнуть спокойно.

И лишь тогда она накинула её на плечи, завязала перед зеркалом хвост из своих тёмных коротких волос, пусть и неаккуратный, но зато практичный. В последнюю очередь она натянула форменные сапоги, да завязала посильнее, дабы шнурки не подвели её в разгар сражения. Напоследок она коснулась двери и пробормотала себе под нос хорошо заученную ещё с детства молитву богу Иште.

Давно она не читала молитвы. Как-то спонтанно вышло это. Но после короткой молитвы пришло долгожданное облегчение. Возможно, стоило это делать почаще. Вспомнились слова Брайса о том, что в народе её считают воплощением Ишты. Она опустила взгляд на свои ладони, в куче царапин и шрамов. Могло ли такое быть в самом деле? Кто-то же оберегал её в каждом бою, хотя снова и снова она искала повода рвануть в самую гущу опасности.

Жаль только, что её друзей бог почему-то не оберегал.

Она в последний раз оглядела куртку, коснулась нашивки на плече, чуть дёрнула — и ничего не произошло. Всё держалось твёрдо, куртка была в хорошем состоянии.

Дэл выдохнула и наконец вышла из дома.

Идти по пустой тёмной улице было значительно легче, чем по той оживлённой дневной, по которой она возвращалась домой. Да и за эти шесть часов она смогла немного выспаться, силы смотреть по сторонам появились. Особый взгляд она бросила на палатку лекарей, где горели окна. Они работали посменно, так что Брайса там уже не увидишь.

И хорошо.