Читаем Бесконечные дни онлайн бесплатно

Я освобождаю тебя…

Освобождаю тебя, Лина Бьюдон.

Веруй… и будь свободна.

Это были последние слова, что я слышала. Но даже они звучали словно издалека, словно из глубины веков — смысл их от меня ускользал, а голос, что их произносил, я не узнавала.

Очнувшись, я ощутила под левой щекой какую-то холодную твердую поверхность. По спине пробежала ледяная дрожь. Еще не открывая глаз, я поняла, что лежу ничком на деревянном полу, совершенно нагая.

Я жадно хватала ртом воздух, но горло у меня так пересохло, что получался неестественный, нечеловеческий хрип. Три натужных вдоха, а потом слабый ритмичный стук — биение сердца. Моего сердца? Как будто тысячи трепещущих крылышек. Я попыталась открыть глаза и тут же зажмурилась от вспышки слепящего света. Попробовала опять — с тем же результатом. И снова, и снова.

Каждый раз меня слепило все то же беспощадное сияние.

— Род! — закричала я.

Он должен быть тут! Без Рода мир для меня пуст и никчемен.

Я корчилась на полу, прикрывая тело руками. Поймите: я не из тех, кому естественно вдруг ни с того ни с сего оказаться в незнакомом месте, в полном одиночестве и совершенно раздетой, особенно когда все тело залито ярким солнечным светом. И все же я оказалась — и теперь лежала, омываемая потоками золотых лучей, зная наверняка: лишь несколько мгновений отделяет меня от мучительной и жестокой смерти. Иначе быть не может. Скоро, скоро из глубины моей души вырвется испепеляющее пламя.

Но ничего не происходило. Ни пламени, ни неминуемой погибели. Лишь запах нагретого дерева от дубовой двери. Я сглотнула. Горло свело судорогой. Рот наполнился… да-да, слюной. Чуть приподнявшись на руках, я повернула голову и покосилась на источник моих терзаний. Сквозь огромное окно в комнату струился поток яркого света. Небо — сапфирно-синее, ни облачка.

— Род! — Голос мой словно бы вился в воздухе, отдавался на устах дрожью. Как же хотелось пить! — Где ты? — простонала я.

Неподалеку открылась и снова закрылась дверь. Послышались неровные шаркающие шаги, а потом на уровне глаз возникли черные башмаки с блестящими пряжками. Задыхаясь, я перекатилась на спину и уставилась в потолок. Задыхаясь? Бог ты мой — я дышу?

Род склонился надо мной — но казался лишь расплывчатым пятном. Смуглое лицо все приближалось и приближалось, покуда не оказалось почти вплотную к моему. Он словно был соткан из тумана. Никогда еще я не видела его таким. Кожа обтягивала скулы очень туго, точно вот-вот лопнет. Подбородок, обычно такой гордый и четкий, заострился. Однако синева глаз осталась прежней. Они пронзали обволакивающую меня туманную пелену, заглядывали в самую душу.

— Кто бы мог подумать — ну и встреча, — произнес Род. Глаза его были обведены темными кругами, но из глубин их выглядывала смешинка. Он протянул мне руку. — С шестнадцатилетием!

Кое-как усевшись, я выхватила у Рода предложенный им стакан воды и тремя жадными глотками осушила его. Холодная вода тонкой струйкой потекла вниз по горлу, через пищевод, в желудок. Кровь, более привычный мне напиток, тоже течет по горлу тонкой струйкой, однако тело вампира впитывает ее, точно губка. Как же давно я уже не пила воды…

Следом Род протянул мне кусок черной материи. В моей руке бесформенный комок развернулся в легкое платьице из хлопчатобумажной ткани. С трудом оторвавшись от пола, я встала. Ноги подгибались. Взмахнув руками, я сумела удержать равновесие, немного постояв для верности, попробовала шагнуть вперед и затряслась так, что у меня коленки застучали друг о друга.

— Оденься и приходи в соседнюю комнату, — промолвил Род и, пошатываясь, побрел прочь из спальни.

От меня не укрылось, что, проходя за дверь, он вынужден был ухватиться рукой за косяк, чтобы не упасть. У меня у самой сейчас так ноги дрожали, что тут бы равновесие сохранить. Бессильно опустив руки, я попыталась выпрямиться. Каштановые волосы каскадом рассыпались по обнаженным плечам, облепили их, точно морские водоросли. Самые длинные пряди доходили до груди. О, я бы сейчас все что угодно отдала за зеркало! Я сделала несколько глубоких вздохов. Колени снова заходили ходуном. Я огляделась в поисках корсета, но не нашла. Ну и ну! И что будет меня поддерживать? Я надела платье. Оно доходило мне до колен.

Выглядела я ни на день старше шестнадцати, однако если бы кому взбрело в голову провести точные подсчеты, то аккурат сегодня мне стукнуло пятьсот девяносто два.

Все кругом казалось таким отчетливым — резким и ярким. Чересчур ярким. Лучи света рассыпали у моих ног крошечные радуги. Я обвела взглядом комнату. Хотя очнулась я на полу, в углу обнаружилась железная кровать с матрасом, накрытая черным одеялом. В окне напротив качались ветви, усыпанные зелеными листьями. Под окном стояла кушетка с мягкими голубыми подушками.

Я провела кончиками пальцев по деревянной стене и сама себе не поверила, что и в самом деле чувствую, каково это дерево на ощупь — как щекочет гладкую кожу неровная, шероховатая поверхность. Вампиры практически лишены осязания: все их чувства, помимо способности чуять кровь и плоть, притуплены. В бытность вампиром только воспоминания о том, как это все ощущалось, пока я была человеком, помогали мне понять, прикасаюсь я к чему-то мягкому или твердому.

— На это времени еще хватит, — донесся до меня голос Рода из соседней комнаты.

Стук сердца эхом отдавался в ушах. Воздух снова приобрел вкус. А когда я двинулась вперед, мышцы ног словно вспыхнули огнем и задергались, а потом ослабели. Чтобы унять дрожь, я прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.

— А какой сейчас век? — поинтересовалась я, закрывая глаза и переводя дыхание.

— Двадцать первый, — отозвался Род.

Его черные волосы, которые в последний раз, как я его видела, достигали середины спины, теперь были коротко подстрижены и топорщились колючими иголками. Правое запястье было обвязано широким белым бинтом. Ухватившись за стоявший у стенки стол, Род тяжело опустился в алое кресло.

— Сядь, — прошептал он.

Я присела на голубую кушетку напротив.

— Ужасно выглядишь, — тихо пробормотала я.

— Спасибо на добром слове. — На лице его промелькнула слабая тень улыбки.

Щеки Рода так ввалились, что лицо, прежде такое красивое и мужественное, теперь напоминало туго обтянутый кожей череп. Некогда золотистая кожа пожелтела, руки тряслись. Садясь на кресло, он почти до последнего момента цеплялся за край стола.

— Расскажи мне все, — потребовала я.

— Погоди минутку, — попросил он, и я с удивлением увидела, как тяжело он дышит.

— Где мы?

— В твоем новом доме.

Род прикрыл глаза и откинулся головой на спинку кресла, вцепившись руками в подлокотники. Я обратила внимание на то, что кольца, когда-то украшавшие его пальцы, исчезли. Ни свившейся кольцом черной змейки с изумрудными глазами, ни перстня с ядом для экстренных ситуаций (перстень этот всегда был наполнен кровью). Лишь на мизинце осталось кольцо. Мое кольцо. То самое, что я носила более пятисот лет. Только тут я обратила внимание, что у самой у меня колец тоже нет. То мое кольцо было совсем простым: тонкий серебряный ободок с черным камнем, ониксом. «Ни за что не носи оникс, если не стремишься к смерти и не знаешь ее близко», — когда-то сказал мне Род. Я поверила, ему. Надо сказать, вплоть до сего момента я не сомневалась: ни один вампир не упивается смертью так, как я.

Я старалась не смотреть Роду в глаза. Никогда еще я не видела его таким слабым.

— Ты стала человеком, Лина, — промолвил он. Я кивнула, признавая этот факт, хотя по-прежнему разглядывала узоры на паркете. Отвечать я не могла. Пока еще не могла. Слишком уж страстно я этого хотела — стать человеком. Последний наш разговор с Родом — до того, как я очнулась тут в спальне — был как раз об этом. Мы спорили: давний наш спор, способный растянуться на века. Да собственно, и в самом деле, спорили мы как раз век назад.

— Ты наконец обрела то, о чем так мечтала, — прошептал Род.

И снова мне пришлось отвернуться, не в силах вынести холодной синевы его глаз, его восторженного взгляда. Род сильно изменился — как будто иссох. Когда он был в полном расцвете сил, точеные черты лица, энергичный подбородок и пронзительно-синие глаза делали его одним из самых красивых мужчин, каких я только видела. Я сказала «мужчин», хотя на самом деле понятия не имею, какого он возраста. Очень может статься, он превратился в вампира совсем еще мальчиком, но за многие годы слишком много повидал и совершил, так что пережитое не могло на нем не сказаться. Достигая зрелости, вампиры становятся столь эфирны и призрачны с виду, что отгадать их возраст практически невозможно.

Чтоб не глядеть на него, я принялась рассматривать гостиную. Похоже, Род въехал буквально только что, хотя атмосфера в комнате уже успела пропитаться его духом и стилем. У двери еще громоздилась груда коробок, но все вроде бы уже стояло на своих местах. В квартиру перекочевала всевозможная всячина, сохранившаяся с моей вампирской жизни. Особенно — разнообразные вещицы из спальни. На стене крепился золочеными застежками к металлической пластине старинный меч: один из любимых мечей Рода — эпохи ордена Подвязки, братства рыцарей, возглавляемого Эдуардом III. Особый меч, выкованный вне братства. Обтянутая черной кожей рукоять, широкое основание, постепенно сужающееся к смертоносному острию. По краю тяжелого круглого эфеса, уравновешивающего тяжесть клинка, бежала выгравированная надпись « pectus pectoris mos» — «сердце желает того».

По обе стороны от меча в массивных железных подсвечниках в виде роз, обрамленных лозами и терновником, стояли незажженные белые свечи — их надлежит зажигать в доме, если хочешь развеять злые чары или колдовскую силу. Любой вампир непременно пользуется ими для защиты от черной магии. Да-да, найдутся во вселенной вещи и пострашнее вампиров.

— Я и забыл, как ты прекрасна в человеческом обличье.

Я все же поглядела на Рода. Он не улыбался, но глаза его сверкали, и я знала — он говорит совершенно искренне. То, что я стою сейчас перед ним уже не вампиром, а человеком, лишь его заслуга. Он завершил дело, начатое много веков назад.

Хатерсейдж, Англия

31 октября, 1909

Вечер

Жилищем мне служил старинный каменный замок. Залы с мраморными полами и расписными высокими сводами. Я жила в Хатерсейдже, небольшом провинциальном городке, известном своими живописными холмами и ущельями. Замок стоял в стороне от большой дороги, возвышаясь над бескрайними полями.

Род спешил за мной через дальние покои замка, на каменную террасу. Я скользила сквозь толпу гостей, прихлебывающих кровь из толстостенных стеклянных кубков. Разодетые в пух и прах мужчины и женщины — в корсетах, цилиндрах, тончайших китайских шелках — смеялись, преграждая Роду путь. Каменные ступени сбегали в сады у подножия замка, зеленые лужайки простирались вокруг по холмам. Я была облачена в изумрудное шелковое платье, отделанное серебряной тесьмой, и корсет под пару к нему.

— Лина! — окликнул меня Род, но я стрелой летела через толпу, так быстро, что на миг мне самой показалось, будто я вывалюсь из корсета. — Лина! Постой!

Уже наступили сумерки. Я сбежала вниз по склону через сады — туда, где начинались поля. Нынешняя ночь была Nuit Rouge, что по-французски означает «Красная ночь». Раз в год вампиры со всего земного шара на один месяц съезжались в мой замок. Сегодня настала последняя ночь перед тем, как все снова разъедутся по своим обиталищам.

Я повела Рода вниз по холму, где нас не могли видеть вампиры из замка, и остановилась на краю широкого поля, которое расстилалось на много миль и терялось вдали. Тогда я выглядела иначе, не такой, как теперь: ни тени под глазами, ни единой морщинки на лице, белоснежная гладкая кожа — как будто бы с нее стерли все поры.

Род — в черном фраке и цилиндре, с тросточкой в руке — посмотрел на меня с гребня холма и легкими шагами сбежал вниз по крутому склону. Повернувшись к нему спиной, я устремила взор на поля.

— За весь вечер ты не сказала мне ни единого слова. Молчала и молчала. А теперь зачем-то пришла сюда. Не хочешь поделиться со мной, что, черт возьми, происходит?

— А ты не понял, отчего я молчу? Не понял, что произнеси я хоть слово, то не смогла бы хранить мои намерения в тайне? Вайкен необычайно талантлив. Он бы прочел мои слова по губам хоть с пяти миль.

Вайкен был последним моим творением — то есть последним, кого я превратила в вампира. В свои пятьдесят он все еще оставался самым молодым вампиром моего братства, а уж выглядел и вовсе на девятнадцать, ни днем старше.

— Смею ли надеяться, что наконец настал миг прозрения? — спросил Род. — Неужели ты все-таки осознала: Вайкен и эта твоя шайка куда опаснее, чем ты думала?

Я промолчала, глядя, как ветер чертит узоры в высоких травах.

— Перед отъездом я всерьез боялся, что ты начинаешь терять рассудок, — с жаром произнес Род. — Что перспектива вечной жизни пожирает тебя. Ты стала слишком неосторожной.

Я вихрем развернулась к нему. Глаза наши встретились.

— Не смей осуждать меня за создание братства самых сильных и одаренных вампиров во всей вселенной! Ты сам велел мне подумать, как защитить себя — и я сделала то, что должна была сделать.

— Ты просто не понимаешь, что натворила, — проговорил Род, скрежеща зубами, но через миг плечи его уныло поникли.

Никогда, никогда за все пятьсот лет я не видела таких пронзительно-синих глаз, таких точеных черт лица, таких красивых темных волос. Бытие вампиром всегда усиливает природную красоту, но Род словно бы светился изнутри — и это сияние, исходящее из глубин души, испепеляло мое сердце.

— Я уехал на сто семьдесят лет — и что же нахожу, вернувшись? Магия, связывающая членов твоего братства, опасна — я и представить себе не мог, до чего опасна. Что я должен по этому поводу чувствовать?

— Ты вообще не умеешь чувствовать. Забыл? Мы же вампиры, — парировала я.

Род стиснул мне руку — так сильно, что я уж думала, сломает. Я бы испугалась, не люби его так страстно и пылко. Нас с Родом объединяло родство душ, любовь, порожденная страстью, жаждой крови, смертью и постоянным осознанием вечности. Были ли мы любовниками? Иногда. В одни столетия чаще, в другие реже. А лучшими друзьями? Всегда! Мы с ним были связаны навеки.

— Ты не просто так уехал на сто семьдесят лет. Ты бросил меня, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Род вернулся из своей «отлучки» всего неделю назад. С момента его возвращения мы были неразлучны. И вот теперь я спросила: — Не догадываешься, зачем я привела тебя сюда?