Читаем Бешеный вирус (СИ) онлайн бесплатно

Бешеный вирус

Предисловие.

Сколько минуло лет с нынешнего мгновения? Вряд ли кто-то скажет достоверно точно. Много. Те, кто ещё сохранил способность думать, ввели новое летосчисление, "от возрождения", с того момента, когда люди поняли, что Великий Лёд уходит, возвращая человечеству благодатное тепло и плодородные земли.

Люди оказались не готовы к мести планеты, несмотря на всю их технологическую мощь, как они считали, Земля просто смахнула со своего тела надоевшую и слишком разросшуюся плесень цивилизации.

Перенаселение, счёт перевалил уже за десять миллиардов, как следствие -- голод, нехватка продовольствия. И ещё энергетический коллапс. Недра Земли не безграничны, цивилизация практически полностью высосала их. Оставались только запасы под толщей арктических вод, но добраться до них людям было не суждено, пришёл Великий Лёд. Оледенение началось внезапно, хотя учёные много лет назад предупреждали о надвигающейся катастрофе, но властители их не слушали, они были уверены в силах технологий и мощи ядерных реакторов.

Сначала пришла вода. Уровень мирового океана резко поднялся, унося в свою толщу города и целые государства, а за тем пришёл лёд. Километровый ледник, подобно гигантскому бульдозеру, сметал всё на своём пути. Люди бежали от него. Великий Лёд никого не щадил, отнимая земли и благодатное тепло, он погребал под собой всех и вся, из тысячи спасался один. Если бы кто-то в то время решил провести всемирную перепись населения, он ужаснулся бы: вместо десяти миллиардов в списках наскреблось бы меньше миллиона. Человек в массе своей в те времена привык полагаться на цивилизацию, которая всем его обеспечивала, а тут вдруг исчезли супермаркеты, куда-то подевалось электричество, нет воды, чтобы утолить жажду. Заказать или купить продукты стало невозможно, а выращивать умели немногие, они и выжили в жестокой беспощадной войне с природой и друг с другом.

Среди выживших была и горстка учёных, которая и не позволила человечеству совсем лишиться разума, но цивилизация погибла, нужно было начинать всё с чистого листа.

Собирая по крупицам утраченные за столетия всеобщего хаоса знания, люди приступили к строительству нового мира, вновь возводя города и заводы, засевая поля на пустующих землях.

Но тут пришли они, свалились с небес, как снег на голову. Тоже люди, точнее, почти, на первый взгляд и не отличишь. Вот только питаться гости со звёзд могли исключительно растительной пищей, за что и получили прозвище "быки". Пару десятилетий два народа просто присматривались друг к другу, а потом пришельцы вдруг взяли бразды правления в свои руки.

Вновь были разрушены города, возделанные поля новые хозяева забрали себе, запретив землянам выращивать на земле пищу, заводы стёрты с лица планеты.

Наступил второй виток апокалипсиса, теперь под пятой захватчиков со звёзд.

По календарю шёл пятьсот семнадцатый год от возрождения.

Бродячие псы.

Павлу было в глубине души обидно за то, что его так называли крестьяне. Никчёмный, бесполезный, порой даже опасный. А в то же время он гордился принадлежностью к научному миру. Среди своих таких, как он, именовали гордым именем Пилигрим. У его племени особая миссия, приносить новости, передавая их из уст в уста, тем самым связывая людское племя воедино, не давая погибнуть знанию. Но это только внешне, для непосвящённых. Вольно бродя между поселениями, его каста искала места законсервированных в эпоху процветания артефактов, а самое главное -- источников знаний. Это был первый дальний поход молодого человека. Лишь два года назад он блестящее окончил курс обучения, попрактиковался на ближних деревнях и выполнил программу по ориентированию. Лишнего внимания быков к себе они не привлекали, поэтому костёр затушили ещё засветло, ночи в начале лета тёплые, можно и так переночевать, а послезавтра они будут уже в деревне.

Парень жевал жёсткое мясо дикой куропатки и задавал вопросы старшему попутчику.

-- Дядька Борин, а вот почему "миллион" и "миллиметр" значат противоположное, а звучат почти одинаково? Да знаю я, что это что-то там значит на одном из языков древних, но смысл не понимаю, не вижу логики. Почему много и мало почти одно и то же.

-- У тебя пытливый ум, это хорошо, - ответил мужчина, - но этот вопрос лучше задай языковедам в бункере, я не знаю ответа.

-- Вот, хорошо бы, найти такое оружие предков, - вслух мечтал Паша, - чтобы раз и всё, убили всех "быков". Ух и жизнь бы настала!

-- Кровожадный ты, - усмехнулся Борин, - не в пример своему святому, в честь которого назван. Зачем же их всех убивать? Они такие же, как и мы, тоже жить хотят. Дети малые ни в чём не провинились.

Парень не ответил, но вспомнил историю гибели своего отца, именно от наставника он узнал её. Пётр тоже был Пилигримом, пришёл однажды в деревню, чтобы продать инструменты и обменяться новостями, но тут нагрянули инопланетяне. Жители нарушили запрет на посевы и за это поплатились жизнью. Убили всех жителей, без разбора, жестоко сожгли своими огнемётами. Погиб и папа. И что, за это он должен любить этих травоядных? Да, господь заповедовал: не убий. Но он же не знал, что вот такие придут на земли людские и свои законы установят. Павел произнёс шёпотом слова молитвы и сжал в ладони нательный крестик, пусть всевышний простит его и поймёт.

В тусклом свете уходящего дня на фоне первых звёзд промелькнула в небе с тихим шелестом серебристая сигара. Летают... Вот и люди раньше летали, Павел читал об этом в университетской библиотеке, даже рисунки самолётов и ракет видел. А теперь не летают. Знают, как сделать такой аппарат, но нет заводов, всё разрушили оккупанты треклятые.

Молодой человек вздохнул и достал из рюкзака инструменты: астролябию и секстант. Снял показания, вычислил место и сверился с картой. Всё правильно, можно было и не проверять, места ещё знакомые, тут не заблудишься, но ему нужно было хоть чем-то себя занять. Сон не шёл, обуревали невесёлые мысли. В голове сами собой всплывали воспоминания.

Мама у него простая крестьянка, жила рядом с базой, а папа там работал, малыш гордился отцом, хотя и едва помнил его, только колючую щетину, громкий голос и сильные руки, а лицо не отложилось в детской памяти, было-то ему всего четыре годика. Папа всегда уходил, а мама плакала, провожая его, плакали и когда он приходил. А однажды он ушёл и не вернулся.

Потом была средняя школа. Паша был единственным из сверстников, кого заприметили учёные и взяли к себе в обучение. Так и стал он Пилигримом, бродячим псом без роду и племени. Парнишка погладил свитер из овечьей шерсти, надетый под кожаную косуху. Это мамин подарок. Огородов и садов у них в посёлке не было, чтобы не привлекать внимания, только скот и птица домашняя. Зато шерсть была своя, мама стригла овец, пряла пряжу и вязала длинными зимними вечерами.

А потом пришли они. Нет, не в село, а рядом. Широкие луга превратились в плантации пшеницы, вокруг появились заборы и стены, "быки" вели круглосуточное наблюдение, приближаться к полям запрещено под страхом смерти. Базу пришельцы не обнаружили, но стало довольно опасно, если найдут, то сожгут всё в округе вместе с людьми.

Тогда главный инженер и вызвал к себе двух разведчиков-геодезистов, открыл им карту, на которой было обозначено место другого подземного бункера.

-- Данные древние, всё может не совпадать с действительностью, - сказал он, - но математики вычислили и перенесли свои расчёты на нашу карту. По их сведениям, это где-то вот тут. Плана я вам не дам, запоминайте координаты и наносите потом на свой. Территория большая, но вы лучшие специалисты, сможете отыскать вход. Удачи вам в походе, да пребудет с вами сила господа нашего. Аминь.

Павел вспомнил широкий очерченный главным инженером круг. Три четверти занимало большое озеро. Если база под водой, это плохо. Она, конечно же, не затоплена, старые люди умели строить на века, но вот вход может оказаться глубоко. Конечно, входов всего шесть, это как минимум, но остальные второстепенные, их сложнее обнаружить, да и внешние признаки укрытия могли утонуть, те, что не сумел уничтожить ледник.

* * *

Утром они продолжили путь. До следующего посёлка можно было бы добраться уже к вечеру, если бы не плантации быков, их придётся обходить. Борину этот путь знаком, он уверенно шагает впереди, а Павел идёт чуть-чуть отстав, осматривается, запоминает тропинки и приметы. Следов деятельности человека не видно, впрочем, так и должно быть, людей в мире немного, а эти места только-только начали осваивать, но вынуждены были остановиться, помешало вторжение пришельцев. Опять эти травоядные! Из записей парень знал, что дальше на запад, куда они и направлялись, двести лет назад ушли восемь племён, а на сегодня известно место только одного из них, связи с остальными нет. Может им повезёт и они найдут пропавших. Шансов немного, зато есть надежда.

У полудню следующего дня они вошли в небольшой посёлок, всего полтора десятка глинобитных мазанок под соломенными крышами.

Впереди них бежали босоногие мальчишки в рваных грязных штанишках и истошно верещали:

-- Спасайся, кто может! Бродячие пришли! Псы в деревне, прячьте кур!

На детей пилигримы не обижались, им известна слава своего племени. Крестьяне искренне считали их бродягами, попрошайками и бездельниками, только несколько человек во всей деревне знали, что эти двое не просто так пришли, наверняка принесли что-то очень ценное на продажу. Вождь встретил их на центральной площади и кивнул, приглашая следовать за ним. Неугомонные мальчишки продолжали скакать вокруг, выкрикивая обидные, на их взгляд, дразнилки, но в дом старшего войти не решились, постояли немного рядом и убежали искать новую забаву.

-- Ну их, балбесов, - махнул рукой вождь, - ума не нажили ещё, что с них взять. Садитесь. Что есть?

Павел распаковал один из свёртков. На столе предстали пять штыковых лопат, два топора и большая двуручная пила. Всё новое, блестящее от смазки. Своей кузницы здесь нет, поэтому такие изделия высоко ценятся местными жителями. Коренастый мужик почесал широкую окладистую бороду, взял в руки топор и проверил остроту, оставшись довольным.

-- Товар хорош. На что меняешь?

-- Мера зерна.

-- Мера? Да ты в своём уме? Три четверти, больше не дам.

Борин знал, что у жителей в лесах есть несколько тайных полей, где они выращивают запрещённые пшеницу и гречиху. Рискованно, но оправдано. Есть свой хлеб и каша в добавок к мясному рациону.

-- Побойся бога, Фрол! Ты меня не первый год знаешь. Цену я божескую назвал, всё честно.

-- Ты бога-то не примешивай, Боря! Не мне рассказывать тебе, как и чем рискуем за каждое зёрнышко. Добавь хоть наконечников да гвоздей.

-- Тогда и ты добавь. Чарку муки и чарку гречи.

-- Ну ты и жук! Оберёшь меня, без штанов по белу свету пустишь, с сумой по миру! Твой черёд бога бояться.

-- Я его люблю, а не боюсь. Дам десяток наконечников и пять десятков гвоздей. Длинных.

-- Шесть, нет, лучше семь. Неурожай у нас в прошлый год приключился.

-- А при чём тут гвозди и неурожай?

-- Погреб новый ставить надо, в старый вода подступила.

-- А говоришь торговать нечем! Значит, есть что в закромах хранить. Не жадничай, Фрол!

-- Да я же не о себе пекусь, народу жить надо, детей растить. А про запреты супостатов ты не хуже меня знаешь, коли найдут поля, всех спалят, каждый божий день жизнями рискуем.

-- А ты что думаешь, металл плавить да инструмент ковать разрешено? То-то и оно. Твои поля не дымят, сажу в небо не выкидывают.

-- Да знаю, знаю. Слушай, вот я что тебе предложу.

Вождь залез под пол и водрузил на стол длинный свёрток.

-- Когда яму копали для погреба, нашли вот, - пояснил он, - не силён я в таких делах, но мозги-то не задаром даны. Не бычья эта штуковина, точно говорю, предков наших. Глубоко зарыта была, да и маслом обработана, почти как новая выглядит.

Фрол развернул промасленную рогожу и пилигримы увидели сложный механизм. Павел едва не вскрикнул, но под острым взглядом старшего смолчал. Оба узнали оружие древних землян. Действительно, в очень хорошем состоянии, по крайней мере на взгляд. Пользоваться таким они, конечно же не умели, но видели такие изображения в пособиях по военном делу на базе.

-- Вот что я тебе скажу, Фрол, - тихо сказал Борин, - убери-ка ты эту штуковину куда подальше от греха. Вещь не травоядных, но что это такое я не знаю. И не возьму у тебя её, а нужным людям я весточку передам.

Вождь унёс артефакт, а потом они ещё долго торговались в пилигримом, каждый набивал цену, а другой не хотел уступать. Павел в торге не участвовал, просто смотрел и слушал, учился у старшего вести дела, пусть и не главные, но не менее значимые.

Наконец они закончили. Всё же сошлись на цене, изначально предложенной пилигримом, только вместо муки мужик пообещал целых два каравая свежего хлеба, от одного этого услышанного слова у Паши потекли слюнки, он так и представил себе миску гречневой каша и куском ароматного хлебушка. Парень недовольно потёр плечи, мера зерна не столь уж лёгкая ноша, а нести предстоит именно ему, слава богу не так далеко.

После торговли Фрол усадил их за стол и угостил ароматным горячим чаем, заваренным на листьях смородины с мятой.

-- Вот ещё что я расскажу, - начал мужчина, - ты бы присмотрелся к пареньку одному моему. Башковитый не по годам. Ему восьмой год только, а грамоту освоил. Но не это главное.

Паша оставил чашку и достал из кармана книгу в кожаном переплёте. Сюда он записывал новости, которые услышал, а потом рассказывал другим. Если, конечно, узнавал что-то действительно интересное.

-- Гриша этот прошлым летом учудил такое дело, - тем временем продолжал Фрол, - сплёл он из корья ивового тонкую верёвку, длинную, а на один конец пристроил грабли, тоже ивовые. Так вот. Как только быки убрали пшеницу с ближайшего поля, парнишка подобрался к ограде и из кустов стал кидать свой снаряд туда и вытягивать. Не заметили его, тревоги не подняли супостаты. Убирают они, конечно, чисто, но колоски всё равно падают. Наскрёб за день он не много не мало, а четверть меры зерна. У тех пшеница не чета нашей, зерно раза в два крупнее, да и в колосе больше. Мамка, конечно, крапивой его наградила за такое по мягкому месту, а отец умнее оказался, ко мне пришёл. Дальнее поле мы той пшеницей засеяли, думаем разводить.

Павел удивился сообразительности мальчика и всё подробно записал, даже зарисовал устройство, когда Фрол продемонстрировал.

* * *