Читаем Бьерн. Том I и Том II (СИ) онлайн бесплатно

Твари пришли в деревню ранним утром, под начавшийся истошный лай собак. Сочащиеся слизью и скверной тела набросились на частокол и ворота. Но подобное происходило не в первый раз в истории поселения, и крепкое дерево створок устояло. Разбуженные тревожным колоколом жители собрались за стенами, натягивая тетиву на луки и надевая броню.

— Что, братцы, опять? — позёвывая и крепко сжимая рогатину, спросил таких же злых со сна мужиков дородный корчмарь.

— Что-то в этот раз собаки совсем с ума сходят, как бы не пришла какая особенная тварь, — хмуро ответил толстяку высокий, худой, но жилистый кузнец, наконец, закончив готовить свой лук к бою. — Надо посмотреть да отстрелять немного.

И, сплюнув на землю, мужчина взбежал по лестнице на вышку, откуда летели меткие стрелы.

Корчмарь проводил его взглядом и, нацепив шлем, отправился к своему месту у ворот. Мужчине больше всего хотелось скорее всё это закончить и отправиться спать. Но кузнец прав — собаки слишком сильно сходят с ума.

За воротами раздался громкий, холодящий кровь в жилах, рёв, а потом с вышки крикнули:

— Это хорса! И огромный!

Обстрел с вышек усилился, гулко разорвали воздух стрелы баллист, и раздался полный боли рёв. Попали!

Ворота сотряс удар, а сверху раздался гул от множества крыльев. Корчмарь поморщился, ловким ударом копья сбивая первую из пикирующих на него изменённых скверной птиц. Летающие твари это всегда плохо, хуже только насекомые.

Ещё несколько ударов в ворота, а на вышке раздались матюки, и вниз, спасаясь от птиц, начали спускаться те, у кого доспех оставлял слишком много уязвимых зон.

— Опять ты броню улучшаешь невовремя? — между тяжёлыми вдохами спросил корчмарь кузнеца, на котором сегодня не было ничего, кроме лёгкого пластинчатого доспеха и шлема.

Встав спина к спине, они отошли под навес, откуда меткими ударами копья и палаша стали сокращать поголовье летающих монстров.

— Сегодня вечером должна была быть готова. Не повезло, — скривился долговязый коваль и, пользуясь короткой передышкой, сняв с пояса флягу, сделал глоток, после чего передал товарищу. Тот благодарно кивнул, жадно поглощая воду.

— Второй раз на моей памяти тебе так не везёт, — закончив пить, хмыкнул в бороду толстяк, отдавая сосуд. — Запасную броню нужно иметь, раз так любишь переделывать!

— А тебе похудеть, — желчно ответил кузнец. — Минута боя, а ты уже дышишь, как загнанная лошадь!

— Зато удар сильный! — усмехнулся корчмарь, лёгким движением копья сбивая изменённого миазмами скверны дрозда.

Поголовье летающих тварей стремительно сокращалось. Их никогда не было слишком много — мутации далеко не всегда сохраняли птицам способность к полёту. На проклятых землях их было не очень много, а те, что жили, обычно скверны избегали, как огня.

Раздался рёв, и ворота содрогнулись от сильного удара, а потом и ещё нескольких, заставляющих трещать крепкое дерево.

— Думаю, сегодня тебе придётся продемонстрировать свой удар на чём-то покрупнее птиц, — нахмурился кузнец и, кивнув товарищу, опять полез на вышку.

А три десятка мужиков у ворот отошли подальше. И не зря, с той стороны раздалась дрожь земли, а потом ворота хрустнули, и в ворохе щепы от них отлетела верхняя часть. Но окованное металлом дерево не сдалось полностью, и огромная туша зависла в проёме, ревя и ворочаясь, пытаясь прорваться дальше.

Ударили стрелы, впрочем, безобидно отскочившие от костяных наростов на теле. Те, что смогли попасть в уязвимые места, не прошли далеко, завязнув в толстом слое жира. А глаза ревущий монстр прикрыл лапой. Опытный! Хотя, другой бы до такого размера и не дорос.

На вышке заскрипела взводимая баллиста и великан, бывший когда-то простым медведем, скрипнув деревом створок, отступил назад, спасаясь от грядущего выстрела. В пробитую им дыру рванули твари поменьше. Изменённые волки, лисы и прочая «мелочь», в холке доходящая до середины груди взрослому мужчине.

Ударила баллиста, и огромный волчище, первым полезший в дыру в воротах, таки получил стрелу в грудину. Взвизгнувшего монстра огромной стрелой выкинуло наружу. Но это уже было не важно: прикрывшись щитами, стоящие перед воротами мужчины начали работать копьями.

С вышек их прикрывали стрелами, так что пока отбивались. Но через мгновение остатки ворот рассыпались, и во двор ворвался огромный хорса. Только остатки створок спасли строй защитников от участи быть раскиданными по всей площади у ворот.

Ударили копья, сверху выстрелила вторая баллиста, попадая великану в бок. А несколько мужчин накинули на монстра сети. Зверь скверны заревел от боли и бросился вперёд, стремясь вкусить крови своих мучителей. Но наткнулся на упёртые в землю длинные копья и, отступив, запутался в сетях.

Строй защитников сделал шаг назад, продолжая сосредоточенно рубить и колоть тварей. А на башне послышался звук взводимой баллисты. Припавший на землю зверь, только что вырвавший стрелу из своего бока, нашёл взглядом защитников и, разрывая сети, отпрыгнул в сторону, спасаясь от пронёсшегося рядом снаряда.

— Твою мать! — выругался корчмарь. Тварь срочно требовалось придержать хоть как-то. Иначе строй неминуемо будет разрушен, а дальше начнётся резня. Но сам он и его ребята были заняты. Коротким уколом сверху толстяк поразил в голову рычащую тварь, грызущую щит бойца впереди.

Окинув взглядом двор, он увидел в стороне, как сосредоточенно орудующий длинным шестом местный дурачок забивает небольшого изменённого зайца. Свистнув, мужчина привлёк внимание парня и кивнул на огромного монстра.

Про себя же толстяк молился всем мёртвым богам, чтобы дурачок всё правильно понял. И тот не подвёл: что-то промычав, парень подбежал к собравшемуся для рывка монстру и вбил в открытую рану на боку шест.

И хорошо так вошло, на руку. Изменённая тварь конвульсивно дёрнулась, и взмахом лапы попыталась отбросить паренька. Попала вскользь, но хватило и этого — тяжёлая лапа прошлась по незащищённой голове, разрывая кожу и круша кости. И деревенский дурачок, который даже говорить толком не мог, рухнул на землю.

Монстру этого было мало, и он протянул к обидчику пасть, намереваясь его окончательно разорвать. Но с вышки, наконец, ударила сначала одна баллиста, а потом и другая. Обе попали. Хрипящая кровью туша дёрнулась от попаданий и завалилась на бок, прямо на парня.

Владелец таверны поморщился, дурачка было жалко. Здоровый уродился, хоть и разумом скуден. Но сейчас было не до того. Даже несмотря на то, что самую здоровую тварь убили, мелочь продолжала напирать на строй и расползаться по деревне.

— Где, мать их, охотники когда они нужны? — сплюнул трактирщик, нанизывая оскаленную пасть на копьё.

— Я видел, — взмах палаша кузнеца, — как команда уходила в лес. Собираются искать шамана.

Толстяк поморщился от попавшей на лицо крови, но больше ничего не сказал. Нападение в любом случае должна координировать разумная воля. Убить этого умника явно лишним не будет.

А тем временем из баронского замка вырвалось два десятка закованных в сталь всадников, устремившихся в сторону. По пути топча копытами и разя копьями бросившихся на них тварей.

Через несколько минут они уже были у ворот деревни, проскочив на полном скаку мимо и, пролетев поля, развернулись на второй заход. Рядом с толстяком выдохнул кузнец, ударом палаша раскраивая череп очередной твари, принял на щит рывок ещё одной и подставил замершего монстра под удар копья трактирщика.

Удар палашом по изменённому зверю слева, закрыться щитом. Привычная, хоть и тяжёлая работа. С вышек продолжали бить лучники и баллисты, и через несколько минут двор был завален порубленными тварями. С теми, что рассредоточились по деревне, разберутся остальные.

Мелькнула пятка копья, опускаясь на треснувший череп пытающегося уползти подранка, корчмарь сипло вдохнул и, поведя вокруг бешеным взглядом и не найдя живых врагов, крикнул, выплёскивая всю скопившуюся ярость боя:

— Бар-р-ра-а-а!

Его крик поддержали остальные осатаневшие, тяжело дышащие мужики. Воинственно подняв бороду, толстяк оглядел людей вокруг, выискивая убитых. Но кроме пары раненых пострадавших бойцов видно не было. И это возле ворот, закрывая самый основной прорыв. Есть повод гордиться односельчанами.

Тяжело вздохнув, он направился к огромной туше убитого великана, из-под которой только и торчали что голые пятки дурачка. Свистнув мужикам, он вырвал кривое копьё из бока зверя и, используя как рычаг, стал поднимать тварь. К нему присоединились остальные, и через минуту извлекли парня.

— Досталось ему, — присвистнул пекарь, снимая шлем и вытирая пот.

— Вроде только голову рассекли, в основном это не его кровь, — покачал головой подошедший кузнец.

Парень и правда был буквально весь залит чужой кровью. Рана на голове выглядела страшно. Это было видно даже сквозь спутанные и залитые кровью волосы. Трактирщик присел рядом и, внимательно оглядев тело, недоверчиво воскликнул:

— Да ведь он ещё жив, братцы!

И действительно, парень слабо, но дышал.

— Ну, глупее он уже точно не будет, если выживет, — хмыкнул кузнец. — Потащили к старухе?

Корчмарь согласно кивнул и, соорудив носилки, они подняли и понесли бессознательное тело к лекарке. Для неё в ближайшие дни будет много работы.

В деревне стали зажигаться факелы, а вылезшие из домов женщины и дети, начали потихоньку потрошить мёртвых тварей. Наступал тот момент, ради которого они все жили на границе проклятых скверной земель, несмотря на огромную опасность для жизни. Только в этот раз добыча пришла к ним сама!

Раны пострадавших были обработаны, а через три дня произошло событие, навсегда изменившее историю планеты. В одном из закутков знахарки, где лежал деревенский дурачок, раздались хриплые слова на языке, не принадлежащему этому миру…

— Твою мать, что же я маленьким не помер-то!

Легче мне стало только на второй день, после того, как я очнулся в первый раз. Перестало тошнить до рвоты, и я хоть как-то стал осознавать окружающее. Иногда заходила незнакомая старуха, перебинтовывала мне голову, давала воды и выносила стоящий рядом с кроватью горшок.

В голове творился полный сумбур. Последнее, что я помнил — это как заснул в своей кровати. И даже не пил ничего, а мирно смотрел видосики перед сном. Одновременно вспоминалась оскаленная пасть какого-то огромного монстра и сильный удар по голове.

Я был бы рад списать всё это на бред, но узнавание старухи мне давал второй набор воспоминаний. Ассоциативный ряд всегда стартовал с травм, боли, а потом переходил на цепкий взгляд, аккуратные прикосновения рук и аромат трав.

Впрочем, я вообще вспоминал что-либо из второго набора ассоциаций, в основном, увидев это. Не было такого что я резко получил второй набор воспоминаний, картинки, образы приходили в процессе взаимодействия с окружением.

Вот и сейчас, раздался скрип петель, и в закуток, вошла всё та же старуха-целительница. Окинув меня уверенным взглядом, она скрипуче что-то спросила на неизвестном языке и, скривившись, бросила взгляд на стоявший возле кровати горшок. Голова заболела ещё сильнее, но общий смысл того, что от меня хотят, я понял.

Медленно кивнул, стараясь не тревожить гудящую голову. И потихоньку, опираясь на неожиданно крепкое плечо женщины, начал вставать с постели. Немного переждав головокружение, мы неспешно вышли наружу.

Большая комната, небольшой предбанник, и мы оказались на озаряемом ярким солнцем дворе. Второй набор ощущений говорил, что всё нормально — я дома. Да и мне было в целом не до отвлечённых размышлений и переживаний — все мои силы оказались отданы, чтобы дойти до туалета.

Старуха не закрывала дверь, смотря на то как я пытаюсь разместиться внутри. И только наткнувшись на мой злой взгляд, усмехнувшись, закрыла дверь и оставила меня в одиночестве.

Обратный путь дался мне ещё тяжелее и, выпив воды, я отключился. В этот раз надолго, но, проснувшись, я чувствовал себя намного лучше. А если лежать и не двигаться — даже голова не болела и появилась возможность подумать о ситуации.

Во-первых, это не моё тело. В этом я полностью убедился ещё во время похода в туалет. Младше, менее тренировано, да и набор шрамов другой.

Во-вторых, чужие воспоминания. Их было не так много, да и то, что было, сложно связать во что-то цельное. В основном, это были голые эмоции и короткие картинки.

Голод, краюха хлеба от бородатого лица, тепло стога сена. И чужая речь, не очень понятная, скорее воспринимаемая эмоционально. И работа, конечно. Много всякой самой простой и грязной работы, которую даже привычный деревенский люд не любит.

При воспоминании о том, как я, задорно помахивая лопатой, вычищаю туалеты, меня чуть не вырвало. Но к моей радости — просто нечем. Одно было понятно кристально точно: я больше не дома.

И пробивающийся в затянутое слюдой окошко свет двух лун этому способствовал. Нет, их было не видно, но в том, что это окажется именно так, я не сомневался. Хоть я и должен был бы паниковать, метаться, но сил на это у меня никаких не было.

Единственное, о чём я переживал, это о своих родных дома. Как они там, и что случилось со мной? Неожиданно умер во сне? Но от чего? Тромб в сосудах, сердце? Но я проверялся недавно. После того, как коллега по тренировкам Миха слёг в больничку, я изрядно кирпичей отложил и всех врачей прошёл.

Ну да, они там много чего нашли, но с тех пор я стал намного аккуратнее в препаратах и дозировках. Да и больше не тренируюсь для подиума. С чего мне умирать в двадцать три года? Но, так или иначе, заснул дома в своей кровати, а проснулся уже тут. В теле местного дурачка, даже не способного нормально говорить.

— Не видать мне в ближайшее время фитоняшек и подснежников! — тихо прошептал, проговаривая мысль.

Протянув руку, я подхватил небольшой кувшин, стоящий рядом на табуретке, и отпил воды. Меня до сих пор мутило, да и от размышлений голова начала гудеть. Так что я предпочёл откинуться на набитую сеном подушку и отключится. Утро вечера мудренее.

Проснувшись утром, я выпил воды и, аккуратно ступая, вышел наружу. Где, присев на крыльцо, подставил лицо солнечным лучам. Голова не болела и тошнота прошла. И это было само по себе таким кайфом, что думать о каких-либо проблемах не хотелось. Особенно о тех, что я всё равно не могу изменить.

Из дома вышла старуха и что-то недовольно проскрипела, на что я только виновато улыбнулся.

Покачав головой, она бросила короткое слово и поманила меня в дом. Там, на столе, стояла миска жидкой похлёбки, к которой я под звук заурчавшего желудка сразу прикипел взглядом.

Под её разрешающий кивок я подхватил кусок хлеба и заработал ложкой. На что знахарка удивлённо подняла бровь. Но только уже когда я начал скрести по дну миски, до меня дошло. Я взял столовый прибор правильно, пальцами, а не просто схватив ладонью, что диктовали рефлексы тела.

Вот так и палятся попаданцы. На мелочах и несоответствиях. Но не думаю, что сейчас это будет иметь значение. Чувствуя приятную тяжесть в желудке, я отвалился от стола и вопросительно посмотрел на знахарку. Она показала подбородком на кровать и, вздохнув, я отправился отдыхать дальше.