Читаем Бьерн. Том 4 (СИ) онлайн бесплатно

Налоги, ещё налоги. Донесение об успехах в создании свечей зажигания. Доклад от наших торговцев-разведчиков: пробежав его глазами, хмыкнул: островные благородные таки решили отхватить себе кусок Алларии. Удивительно, но им это позволили.

Несмотря на то, что страна давно готовилась к войне, бросать армию на внутреннюю угрозу они не стали, а просто отдали часть подконтрольных земель в управление островитянам. Нет, они могли атаковать, но, в итоге, потеряли бы армию, даже если бы победили. А так лишь поступились немалым куском территории, сохранив над ним формальное главенство.

Единственное, что попросили, это выставить одного герцога от области. И островитяне согласились. «Высшие» бы могли победить силы королевства, как-никак у них в распоряжении много повоевавших людей и огнестрельное оружие. Но недавнее поражение и изгнание слишком сильно ударило по их самоуверенности.

Они предпочли делать то же, что и всегда: вцепиться друг другу в глотку, в попытке вырвать более вкусный кусок владений, попутно решая, кто из них достоин стать герцогом, а в будущем, конечно, и королём. Дочитав до конца, где описывалось, как два крупных рода сцепились за герцогскую корону, я только поражённо произнёс, откладывая бумагу:

— Это же надо быть такими идиотами…

— Что там? — полюбопытствовала Элеонора, подхватывая донесение.

Быстро просмотрев, звонко, от души, рассмеялась. А отсмеявшись, стёрла выступившие от хохота слёзы.

— Ой, клоуны… Обдурили, как детей. Они же сейчас друг друга перебьют, а те, кто останутся живы, как миленькие пойдут служить королю на общих началах.

— Удивительно, да? Так всё потерять…

— Закономерно. Они привыкли жить подобным образом, и даже поражение с изгнанием их ничему не научило. Они…

На середине фразы она прервалась и, ойкнув, приложила руки к животу, испуганно пролепетав:

— Кажется, начинается…

Я тут же подхватил её на руки и, распахнув по пути ногой дверь, выбежал из кабинета, крикнув:

— Будите повитуху! И позовите богиню!

В несколько прыжков добежал до другой двери, где у нас всё было подготовлено к родам, и, положив Элеонору на кушетку, застыл рядом, не зная, что делать.

В комнату вбежала полная женщина, а, следом, ещё две молодых помощницы, и, отодвинув меня в сторону, она попросила:

— Не мешайтесь. Всё будет хорошо с Её Величеством.

Просьба, правда, звучала, как приказ, но я не стал сопротивляться и остался снаружи, меряя шагами коридор перед дверью. Пять минут, десять. Хлопнула входная дверь и показалась Фиона, предупредив:

— Это надолго. Иди лучше, займись чем-нибудь полезным, не мешайся тут. Всё будет хорошо, я присмотрю.

— Спасибо!

Поблагодарив блондинку, вернулся в кабинет, перебирая донесения и пытаясь сосредоточиться на тексте. Не выходит. Мысли постоянно возвращаются к родам и возможным проблемам.

Вскочив, сделал несколько быстрых шагов и зашёл в наши покои. Скинул дорогие шмотки и надел простые лёгкие штаны и рубаху. А после спустился на задний двор и, подойдя в угол к тренировочному инвентарю, провёл рукой по шесту. Подойдёт. Оглянувшись, снял и повесил корону на гвоздик, с удовольствием растрепав ладонью волосы.

Стойка. И первый выпад. Защита, нападение. Повторить. Шест мягко порхал в руках, разя воздух.

Окунувшись в привычную рутину, смог выкинуть всё из головы, оставляя лишь то, что здесь и сейчас.

Шест стукнулся о чужую защиту, и я обрадованно атаковал. Аяз отвёл удар и уколол меня в ответ. Сместившись, я нанёс свой укол. Стукнулись шесты, и мы разошлись, чтобы спустя мгновение сойтись опять.

Шесты пели в руках, а вместе с ними, в такт моему сердцу, билась скверна, потихоньку вплетаясь в поток времени. Аяз уже давно работал под усилением, я же мягко плыл по ускорившемуся потоку событий, отдавшись на откуп рефлексам и бушующему в крови океану силы.

Лес щедро делился со мной мощью, а энергия покорно раздвигала границы выполнимого. Повинуясь моему приказу, скверна выплеснулась из противника, облегая защитой его шест и тело. А я ещё сильнее взвинтил темп, исподволь транслируя ему мои планы, чтобы он успевал реагировать.

Шелест деревянных шестов превратился в гул, который иногда сменялся хлопками. Атака, защита, смещения в стороны, взметающие вверх облака песка, покрывавшего площадку. Аяз тяжело дышал, с трудом успевая понять, что происходит, только что и реагируя на невнятные картины от скверны и рефлексах.

Каждый его удар шёл с большим выбросом энергии, пытаясь угнаться за мной. Я легко улыбнулся, ощущая всей душой, как легко плетётся картина боя. Шаг вперёд, и удар открытой ладонью поднял, как пушинку, крепкого парня, отправляя в каменный забор за полдюжины шагов.

Сделав шаг назад, я воткнул шест в песок, и, облокотившись на него, сбросил защиту и отправил через скверну взбешённому Аязу приказ успокоиться. Тот, отлипнув от засыпавшей его пылью стены, встряхнулся, прочистил мизинцем ухо и попросил:

— Научите?

— Для этого ты здесь, — хмыкнул я. — Чуда не жди, но давай поработаем над плавностью выхода силы.

Встряхнув кистью, поднял перед собой затянутую тёмной пеленой ладонь, а подскочивший ученик ударил по ней кулаком с выплеском скверны. Не удержавшись, я впитал часть бездарно слитой силы и погасил инерцию удара, зажав кулак ладонью. Отпустив, произнёс:

— Ещё. Полностью сосредоточься на скверне, постарайся усиливаться как можно меньше и не трать лишнюю силу.

Он ударил опять. И опять, пробуя разные степени усиления, подбирая оптимальный уровень между экономичностью и мощью.

— Обмотай кисти бинтом, а то сломаешь, — поймав один из ударов, велел я.

Он, без споров, вернулся к стойке с инвентарём и, подхватив длинные полотна ткани, стал заматывать руки и запястья. Закончив, вернулся обратно и, встав напротив, вопросительно поднял бровь.

— Продолжаем, — кивнул я.

Золото, а не ученик. Когда дело доходит до тренировок, такой же безумный, как и я. Когда рассказывал ему, как тренировался в начале своего пути, он тут же загорелся попробовать. И притих, только когда услышал, какие последствия.

Парню хорошо, нет необходимости сбрасывать скверну. Излишки вытягиваю я, про себя сожалея, что не было у меня человека в своё время, который бы мог сделать для меня то же самое. Тогда бы не пришлось губить тело, в попытках удержаться в своём уме. Но, впрочем, что жалеть? Всё сложилось так, как оно есть.

— Работай пока на таком уровне, больше силы не вкалывай. Так ты ничего не теряешь. Подожди, я лапу возьму, надоело силу тратить на удары твои молодецкие.

Аяз кивнул, пытаясь отдышаться после серии атак, пока сходил до инвентаря и вернулся, натягивая на руки неуклюжие кожаные лапы. Отдохнувший ученик возобновил тренировку, вкладывая в мелькающие кулаки совсем немного искажённой маны.

Хороший темп, привыкнет работать так — будем повышать количество силы, добиваясь относительно безопасного использования этой мощи.

— Ваша Милость, то есть, простите, Ваше Величество, а почему вы не обучаете подобному других? Во всех королевствах есть гвардия, а у нас ничего подобного нет.

— А нужно? — повернул я голову к подошедшему к нам Золтану. — Разве ты не видел, насколько это неэффективно против пуль?

— Я видел, как вам выстрелили в спину из крупнокалиберной винтовки, а вы продолжили резать ублюдков дальше.

— Зато остальных благородных вы косили, как траву, нет? — хмыкнул я, давая ученику знак остановиться.

— Как я понимаю, Ваше Величество, то, чего достиг один, могут повторить и другие, просто необходимо время. Это как с нашими винтовками — у врагов быстро появились подобные, но, так как мы пошли по этому пути намного раньше, у нас они лучше.

— Это дорога в один конец. Так стоит ли сокращать свою жизнь?

— Чтобы прожить её, как вы? По-моему, ответ очевиден, — ответил вместо Золтана, Аяз.

— Сначала заведите детей, а потом подумаем, — усмехнулся и, сняв лапы, кинул их Золтану. — Поработай.

Сняв корону с гвоздика, присев на скамейку, задумался, крутя в руках отполированный стальной обруч с тонкой вязью символов по ободу.

На самом деле, его слова имеют смысл. С одной стороны, усиление солдат скверной не очень оправданно: какая разница огнестрелу? А с другой, он прав в том, что я не буду всегда уникальным. Мана перестаёт быть дефицитом, и кислота была к тому первым шагом. Порох и двигатели — следующий.

Мне повезло оказаться на гребне волны изменений в обществе. Но к чему оно придёт — совершенно не знаю. Во что выльется наличие скверны, как сольётся магия с технологиями, и как оно изменит мир относительно всего, что я знаю.

И по поводу создания гвардии он, в целом, прав. Кто знает, где остановлюсь в силе я сам и те, кто пойдёт за мной? И будет ли нам страшно личное огнестрельное оружие? Ведь, в конце концов, не зря же, ещё на Земле, военные вкладывали деньги во всякие экзоскелеты, в попытках поднять физические возможности солдата.

А для нас тут создать подобных бойцов намного проще. Как и те самые экзоскелеты, к слову. Усмехнувшись пришедшей в голову мысли, последний раз крутнул корону на пальце и надел на место, проведя правой рукой по инкрустации над виском, проверяя, правильно ли она сидит.

Оглянулся вокруг, смотря, как охрана и прислуга зачарованно смотрят на Аяза, вбивающего кулаки в лапы. Всем своим видом парень демонстрировал мощь скверны. Особенно показательна реакция раскрывших рты детей: для них эта сила станет мечтой, несмотря на все сопутствующие сложности.

А если не можешь остановить, нужно возглавить. Так что да, гвардии быть. А её будущий командир сейчас машет кулаками, пытаясь освоить скверну лучше. Требуется максимально воспользоваться нашим преимуществом в технологиях и в магии, пока оно у нас есть.

Из мыслей меня выбил очередной крик Элеоноры. Я чертыхнулся про себя, сжав в руке висящую на шее половинку медальона. Да блин, что же она так кричит-то! Я постарался подавить желание подняться обратно в дом и помочь девушке. Она не очень любит показывать слабость или уязвимость, но, с другой стороны…

Кивнув своим мыслям, поднялся, вернулся в дом, принял душ, переоделся в чистую одежду, а после осторожно вошёл к рожающей Элеоноре. И, не обращая внимания на косые взгляды, сел рядом и взял её за руку.

Она тут же сжала мою ладонь, срываясь на очередной крик. Скверна внутри встрепенулась, реагируя на чужую боль, но тут же была задавлена. А я просто сидел, слушал команды акушерки, улыбался Элеоноре.

Самому немного жутко, как-то я представлял себе это всё намного проще. А тут дело на много часов, да ещё и таких мучений. Бр-р-р!

— Стоп! — резко приказала Фиона, и уже мягче добавила роженице: — Расслабься.

Я вскинулся, смотря на то, как она, нахмурившись, провела рукой по животу, ощутив выплеск магии, а после, сквозь сжатые зубы приказала акушерке:

— Надо резать. Дети неудачно повернулись, у девочки пуповина вокруг шеи и выходить она будет ножками.

Сипло вздохнула Элеонора, найдя меня испуганным взглядом и крепко-крепко сжав ладонь.

— Всё будет хорошо, у нас тут богиня магии, как-никак, — ободряюще, мягко сжал я её ладошку в ответ.

Она попыталась улыбнуться, а Фиона провела ладонью у неё над головой, мягко проговорив:

— Спи.

Лёгкий поток магии от Фионы, и девушка расслабленно засопела. А бывшая богиня несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, взяла в руку скальпель, в другой ладони перебирая накопители. Один выброс энергии, очищая кожу и металл. Второй, пережимая основные артерии и часть нервных окончаний. Уверенно взмахнув скальпелем, она сделала первый надрез.

Я смотрел, как один за другим освобождались накопители у неё в ладони, как в крови появился первый ребенок. Мальчик. А потом и дочка, ради которой блондинка сделала ещё надрезы.

Удаление последа, выглядящее ещё страшнее. Дальше в дело пошли зелья, простые, на мане, одно за другим. А у неё под руками стягивалась разрезанная матка, которую она даже не стала зашивать, обойдясь ускорением регенерации магией.

Тем временем, детям перерезали и завязали пуповины, и через несколько секунд, раздался крик, знаменующий моё становление отцом. Один.

С тревогой я повернулся к Фионе, отвлёкшийся от обработки раны Элеоноры и активно пытающейся заставить новорожденную девочку дышать.

На моих глазах часть выпущенной энергии осыпалась практически незаметными кристаллами. И Фиона зло сплюнула слова:

— Мало! Нужно больше силы. Не этой недомагией её возвращать!

Я не размышлял. Нащупал связь со скверной и, наверное, впервые, взмолился:

— Всё отдам, только пусть живёт! Пожалуйста!

И Лес ответил: в сознании развернулся сложный образ из эмоций и видений. Не размышляя, резанул ладонь, облегчая контакт младенца со скверной, и положил на малютку. А в меня из Леса устремилась мощь, толчками вливаясь в тельце. Распахнулись глаза дитя, а потом воздух залы прорезал детский крик.

Сомкнув кулак, останавливая кровь, я смотрел на своих детей, которых помощницы обмыли и завернули в одеяла, протянув проснувшейся матери. Я же втянул в себя высвободившуюся скверну, всё равно продолжая ощущать её в дочери.

Не страшно. Это то самое воздействие, что позволило мне, восстановиться после раздробленной в кашу головы. Девочка наберёт массу и восстановится. А мой долг перед Фионой, сейчас закрывающей разрез на животе девушки, вырос ещё сильнее.

Смотря, как неловко, с помощью бывшей богини, Элеонора пытается обнять малышей, а вокруг них суетятся толстая акушерка с ассистентками, расслабленно сел на пол, оперевшись на стену.

Повитуха, распахнув окно, громко выкрикнула на улицу:

— Наследник и наследница!

В ответ раздался радостный гул от собравшихся на площади людей, начавших там скапливаться, едва горожане узнали, что императрица рожает. Я даже различил треск ломаемых бочек с пивом. Новоиспечённая столица, собиралась праздновать.

Я же, наконец, облегчённо выдохнул и улыбнулся.

Маленькие Натан и Фрида, названные так в честь отца и матери Эрны и Бьёрна, пришли в этот мир. Теперь мне есть, ради кого жить и кому оставить всё то, что заработал кровью и копьём.

А если кто-то или что-то будет против… Ну что же: «Носорог плохо видит, но, при его весе, это не его проблема!»

Город пил уже два дня и останавливаться не собирался. Каждый прохожий стремился пожать руку или хлопнуть по плечу, поздравляя с рождением наследников. Люди спьяну весь страх потеряли перед ужасным мной.

Детишки сноровисто кушали, набирая вес, девочка даже активнее. На кормилиц выстроилась целая очередь, так что проблем быть не должно. Дети такие крошки, что даже в руки их брать страшно, но я потихоньку привыкаю.

Хотя, немного рад, что все бытовые проблемы, свойственные детям, есть на кого переложить и заниматься другими делами. Сейчас, например, сижу у себя в кабинете, просматривая труды по налогообложению и законам старой империи.

Попутно составляю наброски своего будущего законодательства. Впрочем, в любом случае, потребуется собирать для этого отдельную «думу». Невозможно одному человеку охватить всё, что требуется. Вот и сижу, пытаясь определить, должна ли это быть просто система местных представителей, выбираемых в каждом регионе, или что-то отдельное.