Читаем Береги честь смолоду онлайн бесплатно

— В смысле годен?

Я с удивлением посмотрел на протянутую мне повестку, суть которой от меня ускользала.

— В прямом, — уставший военком на меня даже не взглянул. — В понедельник с вещами на Южный. Вся информация в памятке на обратной стороне.

Я заворожено посмотрел на оборотную сторону повестки и машинально кивнул — там действительно оказалась краткая инструкция для призывников.

— Свободен!

— Постойте! — равнодушный тон военкома окатил меня словно ушат холодной воды. — Но я же поступаю в ординатуру!

— Александр, — военком откинулся назад, и спинка дешевого офисного кресла натужно скрипнула под его весом. — У нас каждый второй или в аспирантуру поступает или в интернатуру идет.

— В интернатуру? — машинально переспросил я. — Её же отменили.

— В том-то и дело, — усмехнулся военком. — Будет официальная бумага, будет отсрочка. И то, если пойдешь на очную форму обучения. В противном случае — в понедельник на Южный.

— Стойте, товарищ майор! — в военных погонах я не разбирался, а звание военкоматчика прочитал у входа в его кабинет. — Так у меня же есть справка о зачислении!

Кто ни разу не был в военкомате не поймет, как это страшно сидеть и ждать, как решится твоя судьба.

По сути, год службы — это не так уж и много, да и дедовщины у нас в армии практически не осталось, но я не для того учился шесть лет в меде, чтобы месить грязь в сапогах.

Да и потом, дело даже не в самой службе, а в мерзком чувстве беспомощности — чувствуешь себя муравьем, чью судьбу решает дядя в погонах.

И каково же было моё облегчение, когда военком сказал про справку!

Ведь я точно знал, что наш методист отвозила справки на прошлой неделе. Она ещё хотела переложить это сомнительное удовольствие на меня, но я отказался.

Это её работа — раз, и я был с ночной смены — два.

В итоге Настасья Васильевна вроде как обиделась и «забыла» мое приписное в военкомате, а без него в ординатуру было не поступить…

Вот так я здесь и оказался и за неполные два часа успел получить целую гамму эмоций.

Впрочем, как же всё-таки хорошо, что это досадное недоразумение наконец-то разрешилось!

— Ну? — непонятно с чего рассердился военком. — Чего кота за яйца тянешь? Давай её сюда.

— В смысле «давай её сюда»? — удивленно переспросил я, чувствуя, как внутри меня что-то обрывается. — Вам же на прошлой неделе привезли справки на всех студентов-медиков.

— Погоди-ка, — майор нацепил на нос очки и взял со стола старинную картонную папку. — Так… Так-так-так… Ершов есть, Жгулёв есть, Емца нет.

— Éмец, — машинально поправил я. — Моя фамилия Éмец.

— Да хоть немец, — усмехнулся воекном и сунул мне список фамилий. — На, сам посмотри, раз мне не веришь.

Я послушно взял лист А4, пробежался взглядом по списку и протянул его обратно.

В списке значились все пацаны с нашего потока, кроме меня.

— Здесь какая-то ошибка… — начал было я, но военком меня перебил.

— По законодательству у вас, Александр, было два месяца, чтобы предоставить все необходимые для продления отсрочки документы. На прошлой неделе был крайний срок.

— Но наш методист должна была передать и мою справку!

— Ничего не знаю, — майор развел руками. — Вдруг тебя вообще отчислили из меда? У нас всё по закону. Есть справка — иди учись. Нет — добро пожаловать в ряды вооружённых сил. Есть, знаешь ли, такая профессия — Родину защищать.

— Но постойте, давайте я прямо сейчас поеду в универ и привезу эту чертову справку!

— Если я сижу на работе в вечер пятницы, не значит, что остальные поступают точно так же, — военком покачал головой. — Всё, Саш, не дури. Повестку ты получил, в понедельник в девять утра на Южном.

— Но…

— Никаких но, — в голосе майора прорезалась сталь, — выход там. Я и так тут с тобой целый час провозился. Иди, Саш. И чемоданчик свой не забудь.

— Постойте…

— Свободен.

От военкома повеяло такой властью, что я сам не понял, как оказался за дверью.

С чертовой повесткой в руке!

Вообще эта неделя не задалась с самого понедельника.

Сначала завалил зачёт, потом опоздал на предзащиту диплома, запортачил зачетку своему одногруппнику Серёге, разругался со своей девушкой, а сейчас и вовсе атас!

И Бог с ним, с зачетом, Марк Иосифович был хоть и строгим, но справедливым преподом, да и с дипломом у меня проблем не было, но вот всё остальное…

Оксана заявила, что я совершенно не уделяю ей внимания, и взяла в отношениях паузу, а Серёга всерьез пообещал порвать мою зачетку, если не исправлю свой косяк.

В итоге разговор с подругой пришлось отложить на потом и вплотную заняться восстановлением документа.

Я всю неделю бегал по всем преподавателям и деканам с ведомостями, чтобы выставить оценки за все шесть курсов!

И это не упоминая двух ночных смен на скорой.

В общем, я думал, что эпопея с зачёткой — худшее, что случилось со мной за эту неделю.

До тех пор, пока не зашёл за приписным в военкомат…

— И что сейчас делать? — я вопросительно посмотрел на покрытую лаком деревянную дверь и, не получив ответа, потянулся за телефоном.

Зачётка Серёги с одним-единственным не проставленным зачетом и взявшая паузу Оксана мгновенно отошли на второй план.

— Алло, Настасья Васильевна? — я знал, что наша методист не любит вечерних звонков, но сейчас был особый случай. — Извините что беспокою, вам удобно сейчас говорить?

— Не очень, — недовольным голосом отозвалась методист.

Это её недовольство оказалось последней каплей на мою измученную психику, и я, не сдержавшись, вспылил.

— Ах не очень? — прошипел я в трубку. — Я звоню вам из военкомата! Меня забирают в армию из-за того, что вы не принесли мою справку!

— Сбавьте тон, Александр, — холодно отозвалась Настасья Васильевна и обиженно добавила. — Я увезла всё, что было. Не нравится, сами бы ехали и отвозили.

— Вы же знаете, что у меня в тот день была ночная смена! — гнев сменился сильнейшей обидой, которая стиснула горло и перехватила дыхание. — Что я вам такого сделал-то? Документы эти чертовы не согласился увезти?! Да меня уже в понедельник забирают, понимаете вы или нет! Шесть лет псу под хвост…

Методист что-то взволновано затараторила, но я уже не слушал.

Сбросил звонок, с силой вдавив палец в экран, с трудом удержался от того, чтобы шибануть телефон об стену и, переключив его в беззвучный режим, бросил в карман.

Учиться шесть лет, чтобы из-за обиды одной тупой тётки загреметь в армейку…

Да за год я позабуду всё, что старательно впихивал в свою голову, не говоря уже о том, что потеряю бюджетное месте в ординатуре!

А ведь ради этого мне пришлось целый год отпахать на скорой!

Про красный диплом и вовсе молчу, как и про три публикации, и волонтерство в «Другой медицине»!

Ведь все эти направления давали бонусные баллы для поступления.

А сейчас… Гадство!

Я сделал пару выдохов-вдохов, подхватил свой дежурный чемоданчик и вышел из неуютного здания военкомата.

Покосился на шумную остановку общественного транспорта и повернул налево — во дворы.

Хотелось рвать и метать, но в то же самое время внутри образовалась огромная пустота.

В такие моменты мне лучше всего помогали пешие прогулки или пробежки, поэтому я решил добраться до дома своим ходом.

А пока иду — подумаю, как быть дальше.

В любой другой момент я бы уже звонил своему научруку, декану и руководителю практики, но сейчас вместо привычной жажды деятельности я ощущал сосущую пустоту.

Учёба до одури, ночные смены на скорой, волонтерство и чертовы научные статьи за год выжали из меня все соки.

И военкомат лишь стал последней каплей.

Наверное, это и есть выгорание — то самое чувство, когда тебе становится плевать не только на работу и окружение, но даже на свою жизнь.

Хотелось упасть на диван и забыться глубоким сном или вовсе сбежать куда-нибудь в деревню.

Где нет никаких проблем, где нет ежедневных отчетов, нескончаемой домашки и экзаменов.

Хотя, к черту деревню! Необитаемый остров!

Воображение всегда было моей сильной чертой, и я не раз убегал в мир грёз от несправедливостей этого мира.

Будь то книги или даже компьютерные игры — пара часов в мире меча и магии, и становилось как-то легче дышать, что ли?

Правда, последний год мне было не до книжек…

Бесконечная учёба и работа и всё ради того, чтобы в будущем стать высококлассным хирургом!

Нет, армейка точно не вариант. И неважно, рядовым, сержантом или лейтенантом! Променять шесть лет на год службы из-за ошибки одной стервы? Ну уж нет!

Приду домой и позвоню сначала своему научнику, потом декану и вдобавок завотделением областной больницы, где я работаю на скорой.

Какая армия? Не-не-не! К тому же мне ещё с поступлением в ординатуру разбираться!

Мысли снова свернули на универ, и я неожиданно представил себе Настасью Васильевну — мегеру, испортившую мне жизнь.

— Ненавижу, — прошептал я себе под нос, идя по стылым улицам центрального района, — ненавижу!

Тело шло на автомате, не мешая воображению расправляться с ненавистным методистом.

В моей голове развернулась драматическая сцена с извинениями, стенаниями и восстановлением справедливости, и я машинально ускорил шаг, не следя за дорогой.

В этом-то и заключалась моя ошибка.

Свернув в междомовую арку, я не успел отреагировать и шагнул прямо в появившуюся передо мной изумрудную воронку.

— Что за бред?

Сам момент перехода остался в памяти аляпистым калейдоскопом каких-то картинок и изумрудных вспышек.

Про физическое самочувствие и вовсе молчу.

Судя по ощущениям, меня засосало в аэротрубу, которая, немного меня пожевав, выстрелила мной, как из пушки.

Живот крутило, по телу то и дело пробегала дрожь, а голова кружилась так, будто я проснулся с жесточайшего бодуна.

Вообще, я никогда не жаловался на восприятие действительности, но в этот раз мозг меня подвел.

Ведь я точно помнил, что ещё секунду назад шёл по запорошенным ранним снегом дворам, а сейчас я находился… где-то за городом.

И вместо дворов передо мной находились присыпанные снегом холмы и какая-то куцая рощица. По бокам белели поля, а сзади сквозь утренний туман виднелся лес.

За ним возвышались далекие ледяные пики не то скал, не то гор.

— Это какой-то розыгрыш, да?

Глубоко внутри я уже понял, что произошло, но мой мозг рационалиста упрямо сопротивлялся объективной реальности.

Покрепче стиснув свой дежурный чемоданчик, я растерянно посмотрел по сторонам и машинально полез в карман за телефоном.

— Ещё и сети нет, класс…

Человеческий мозг странная штука.

В минуты опасности, сильного страха или чего-то непонятного, он создает защитную иллюзию и пресекает любые попытки психики вырваться за её пределы.

Одна часть меня понимала, что я… попал в другой мир, но другая отчаянно этому сопротивлялась.

Не знаю, сколько бы я ещё стоял на месте, растерянно оглядываясь по сторонам, но внезапно за спиной раздался волчий вой.

Инстинкт выживания оказался сильней, и всю мою хандру сняло, как рукой.

Оказаться на открытом пространстве против волков — хуже не придумаешь! Уж я-то знаю, о чем говорю.

Проведя все детство в глухой сибирской деревушке, я прекрасно понимал, какую опасность представляет из себя стая волков.

Первой мыслью было бежать в сторону холмов, но её я тут же отмел.

От волков не убежишь, а все, что у меня есть — перцовый баллончик, да дежурный чемоданчик с медикаментами.

Хочешь, не хочешь, но без рогатины или копья, или, на худой конец, какой-нибудь дубины, мне придется несладко.

— Ууууу!

На этот раз вой был едва слышен, будто его источник ушёл дальше в лес, и я, немного помедлив, двинулся к ближайшим сосенкам.

Ещё одним доказательством в пользу правильности моего выбора была протоптанная из леса дорога.

Я только сейчас понял, что очутился не просто между холмами и лесом, а на тщательно вытоптанной поляне, к которой вела узкая тропинка.

Тем лучше для меня — тропинка совершенно точно приведёт к людям, и я наконец-то пойму, где нахожусь.

Выбрав подходящее деревце, я вооружился скальпелем и как смог обтесал его, избавив от ненужных веток.

Где-то пришлось приложить силу и вспомнить школьный курс физики, где-то удалось обойтись мединструментом.

Жаль, конечно, скальпель — лезвие я убил окончательно и бесповоротно, но жизнь дороже.

Наконец, вооружившись самодельным копьем, я осторожно двинулся вперёд.

В левой руке чемоданчик скорой помощи, в правой — копье, на которое я опирался, словно на посох — со стороны я, наверное, выглядел нелепо.

Идти так оказалось жутко неудобно, и я вернулся на вытоптанную поляну, чтобы оставить там свой чемоданчик.

Не мудрствуя лукаво, я поставил его сбоку от одного из воткнутых в снег столбов.

Эти выточенные из дерева деревянные столбики, навершия которых представляли из себя оскаленные волчьи головы, выглядели жутковато, но мне было плевать.

Единственное, о чем я сейчас думал — как бы найти людей до того, как я наткнусь на волчью стаю.

Списав нахлынувшее чувство жути на общее нервное состояние, я вцепился в копье обеими руками и двинулся в сторону леса.

Тропинка медленно, но верно уводила меня вглубь, а волчий вой, пугая меня до печенок, раздавался то ближе, то дальше.

Временами я замирал на месте и, дрожа от страха, обращался в слух, но ничего не происходило, и я продолжал двигаться вперёд.

Лес становился всё гуще и темнее, а тропинка то огибала высоченные сосны, то ныряла под поваленный ствол похожего на дуб дерева, заманивая меня в чащобу.

С каждым пройденным шагом на меня накатывала необъяснимая паника, но я раз за разом успокаивал себя и шёл дальше.

И в тот момент, когда мой иррациональный страх достиг предела, и я чуть было не бросился назад, моим глазам открылась скрытая от посторонних глаз полянка.

На поляне стояла большая палатка, у входа в которую находилась стойка с оружием и прямоугольными щитами.

Чуть вдали от палатки стоял шатер, от которого так и веяло жутью.

Но самое главное — в центре поляны, вокруг хитро сложенного костра, который практически не давал дыма, сидели люди в волчьих масках.

Причем маски были такого высокого качества, что казалось, будто они живые.

Вот только я отчего-то не спешил приветствовать этих не то реконструкторов, не то сектантов.

По крайней мере, базовый человеческий инстинкт, отвечающий за выживание, призывал меня или застыть на месте, или бежать.

А уж когда один из этих чудиков поднял голову в волчьей маске вверх и негромко завыл, по моей спине пробежал холодный пот.

Ведь именно этот вой я и слышал последние полчаса!

Стараясь не делать резких движений, я осторожно шагнул назад.

Увиденное никак не укладывалось у меня в голове, но часть меня, отвечающая за выживание, так и ревела белугой — Прочь! Беги! Назад!

Я медленно, моля всех богов о том, чтобы под моей ногой не хрустнула ветка, сделал ещё один шаг назад, и… врезался спиной во что-то твердое.

С поляны послышалось приглушенное не то кхеканье, не то кашель, и моё сердце ушло в пятки.

В такие моменты тяжело объективно оценивать ситуацию, но сейчас мне казалось, что сидящие вокруг костра сектанты насмешливо смотрят на меня, скаля такие настоящие зубы и поблескивая черными глазами.

Медленно, даже обреченно, повернувшись, я увидел распахнутый плащ, под которым скрывалась вороненая кольчуга, и, подняв голову вверх, поймал на себе изучающий взгляд волчьих глаз.