Читаем Белый Тигр онлайн бесплатно

Аравинд Адига родился в Мадрасе в 1974 г. Учился в Колумбийском и Оксфордском университетах. Работал корреспондентом журнала «Тайм» в Индии, публиковал статьи в «Файненшиэл Таймс», «Индепендент» и «Санди Таймс». Живет в Мумбаи (Бомбей). «Белый Тигр» — его дебютный роман, ставший в 2008 году настоящей сенсацией. В 2008-м книга получила премию Букер, в 2009-м вошла в число короткий список престижной международной Дублинской Премии. В 2009-м году вышла новая книга Аравинда Адиги — «Между убийствами», роман в новеллах, посвященный все той же теме — страшной и невероятной Индии, что прячется за вывесками «Духовность», «Свобода», «Красота». В 2010 году выйдет третий роман совсем еще молодого Адиги, который в одночасье стал одним из самых значительных писателей в индийской литературе.

Кому:

Его Превосходительству Вэнь Цзябао

Резиденция Премьер-министра

Пекин

Столица свободолюбивого китайского народа

От кого:

От Белого Тигра

Почитателя

И предпринимателя

Человека с головой на плечах, владельца собственной компании

Проживающего во всемирном Центре Технологий и Аутсорсинга

По адресу:

Первая Очередь «Электроникс Сити» (рядом с магистралью Хосур), Бангалор

Индия

Господин Премьер,

Сэр,

ни вы, ни я не говорим по-английски, а ведь кое о чем иначе как по-английски и не выскажешься. Одному такому выражению я научился от Пинки-мадам, бывшей жены моего бывшего работодателя (ныне покойного) мистера Ашока, и сегодня в 23.32, десять минут тому назад, стоило дикторше Всеиндийского радио сообщить: «Цзябао на следующей неделе прибывает в Бангалор», как это выражение немедля сорвалось у меня с языка.

По правде говоря, я повторяю его всякий раз, когда великие люди вроде вас посещают нашу страну. Только не подумайте, что я недолюбливаю великих людей. По-моему, сэр, я и сам из вашей породы. Просто не могу удержаться, глядя, как наш премьер со своими лощеными подручными прибывают в аэропорт на черных машинах, и творят намасте перед телекамерами, и бубнят, сколь высоки нравственность и духовность Индии. Вот тогда-то и срываются у меня те самые английские слова. Те, что Пинки-мадам, бывшая жена моего бывшего работодателя (ныне покойного) мистера Ашока, произносила в таких случаях.

Значит, на недельке, Ваше Превосходительство, вы заглянете к нам? На Всеиндийское радио в таких вопросах обычно можно положиться.

Шутка, сэр.

Ха!

Потому-то хочу спросить вас напрямик: вы точно прибываете в Бангалор? А то мне надо рассказать вам кое-что важное. Ведь радиодама так и выразилась: «Цель господина Цзябао — узнать правду о Бангалоре».

Меня прямо дрожь проняла. Кому, как не мне, знать правду о Бангалоре?

И еще дикторша добавила: «Господин Цзябао высказал пожелание лично встретиться с индийскими предпринимателями и из их уст услышать, как им удалось добиться успеха».

Тут я недопонял. Сэр, да ведь вы, китайцы, впереди нас по всем статьям, вот разве предпринимателей у вас нет. А у нас есть. Тысячи и тысячи. Особенно в области технологии. Зато нет дорог, питьевой воды, электричества, канализации, общественного транспорта, мы нечистоплотны, недисциплинированны, невежливы и непунктуальны. Предприниматели — то есть мы — создали все эти компании, занимающиеся аутсорсингом, без которых Америке теперь никуда.

И вот вы надеетесь научиться создавать своих, китайских предпринимателей, вы затем и приехали. Какая радость. Огорчает только, что все пойдет по накатанной дорожке, в соответствии с протоколом. Премьер и министр иностранных дел встретят вас в аэропорту с цветочными гирляндами, и деревянными статуэтками Ганди, и брошюрами, набитыми сведениями о прошлом, настоящем и будущем этой страны.

Вот тогда-то английские слова сами сорвались у меня с языка. Ровно в 23.37. Пять минут назад.

Вообще-то я редко ругаюсь. Предпочитаю действовать, стараюсь поспевать за переменами. Я сразу решил надиктовать вам письмо.

Но сперва, сэр, позвольте мне выразить свое восхищение древним китайским народом.

Про вашу историю я прочел в книжке «Увлекательные рассказы об экзотическом Востоке», которую нашел на улице в Старом Дели[1]. Тогда я захаживал по воскресеньям на книжные развалы в старом городе, занимался самообразованием. Рассказы упирали на гонконгских пиратов и золото, но и про историю кое-что было. Из книжки той я узнал, что вы, китайцы, высоко ставите независимость и личную свободу. Британцы собрались поработить вас, сделать своими слугами, а вы дали им отпор. Я восторгаюсь этим, господин Премьер.

Понимаете, я сам был слугой.

Только три страны не подчинились чужеземцам — Китай, Афганистан и Абиссиния.

Из уважения к историческим достижениям китайцев и пребывая в уверенности, что будущее принадлежит желтокожим и смуглокожим, а не нашим прежним хозяевам — белым людям (которые совсем разложились, продались, погрязли в болтовне по сотовым, подсели на наркотики), предлагаю вам правду о Бангалоре, господин Цзябао, притом совершенно бесплатно.

Я расскажу про свою жизнь.

Понимаете, когда вы прибудете в Бангалор и ваша машина тормознет где-нибудь на красный свет, к ней тотчас бросятся мальчишки и примутся стучать в стекло и размахивать у вас перед носом тщательно упакованным в полиэтилен пиратским изданием американской книги, название которой:

Или

Сэр, не тратьте ваши денежки на американские книги. Они безнадежно устарели. Вчерашний день.

А я — день завтрашний.

Пусть формально мне недостает образования. Скажу прямо: школу я не закончил. Да и книг прочел немного. Ну и что? Зато это были достойные книги. Я наизусть знаю стихи четырех величайших поэтов всех времен: Руми, Мирзы Галиба, Икбала[2]… забыл четвертого. Я — предприниматель-самоучка.

Самый лучший тип предпринимателя.

Когда я расскажу вам, как попал в Бангалор и стал одним из самых успешных (пусть и не самых знаменитых) местных бизнесменов, вы будете знать все о том, как родилось, росло и развивалось предпринимательство в этой стране, устремленной в двадцать первый век.

Век желтокожих и смуглокожих.

Вроде вас и меня.

Господин Цзябао, сейчас чуть за полночь. Самое время, чтобы у меня развязался язык.

Я ведь всю ночь на посту, Ваше Превосходительство. И в офисе у меня тесновато. Каких-то 150 квадратных футов. Ну, правда, над головой у меня люстра, огромная, вся в ограненных стекляшках, совсем как в кино семидесятых. Наверное, такая люстра в таком маленьком помещении у меня одного на весь Бангалор. Вентилятор у меня небольшой и установлен прямо над люстрой, пять лопастей в обрывках паутины беспрерывно дробят свет, воздушный поток раскачивает висюльки, и по комнате мечутся яркие отблески. Получается вроде стробоскопа в дискотеке.

Наверное, у меня одного во всем Бангалоре люстра в офисе на 150 квадратных футов! Только каморка, она и есть каморка. А мне в ней сидеть всю ночь.

Вот оно — проклятие предпринимателя. Без хозяйского догляда в бизнесе никак нельзя.

Я включу вентилятор, пусть свет переливается и играет.

Ничто мне не мешает, сэр. Надеюсь, вам тоже.

Начнем.

Но для затравки вот вам английское выражение, которому я научился от Пинки-мадам, бывшей жены моего бывшего работодателя (ныне покойного) мистера Ашока:

Ну полное блядство.

В кино я больше не хожу из принципа, но когда ходил, так перед фильмом обязательно либо цифра 786 на черном экране появится — мусульмане считают, это магическое число, знак их Бога, — либо женщина в белом сари, и к ногам ее сыплются золотые монеты. Это богиня Лакшми[3], ей поклоняются индусы.

У людей моей страны есть древний, глубоко почитаемый обычай — прежде чем начать свой рассказ, они обязательно поклонятся Высшим Силам и попросят наставить их на путь истинный.

Пожалуй, Ваше Превосходительство, для начала мне тоже следует поцеловать в задницу какого-нибудь Бога. Не одного, так другого.

Какого именно? Выбор огромен.

Понимаете, у мусульман один Бог.

У христиан три.

У индусов 36 000 000.

Всего получается 36 000 004 бога. Есть кого целовать.

Сейчас многие — не одни только коммунисты, просто люди с головой на плечах, неважно из какой политической партии, — считают, что многовато их как-то. А некоторые и вовсе полагают, что богов нет никаких. Есть только мы и океан мрака вокруг нас. Я не философ и не поэт, истина мне неведома. Одно знаю: все эти боги не слишком перетруждаются — и все равно год за годом побеждают на небесных выборах и куда как вольготно посиживают на своих золотых тронах. Не хочу этим сказать, что совсем их не уважаю, господин Премьер, не подумайте плохого! Просто я живу в стране, где предпринимателю приходится совмещать несовместимое: твердость и гибкость, веру и насмешку, коварство и искренность.

Так что я закрываю глаза, благочестиво складываю щепотками пальцы и молю богов добавить чуть света к моей мрачной истории.

Потерпите, господин Цзябао. Быстро не получится.

А сколько времени понадобилось бы вам, чтобы поцеловать 36 000 004 задницы?

Готово.

Мои глаза снова открыты.

23.52 — пора бы уж и начать.

Хочу только предупредить еще вот о чем — как Минздрав предупреждает курильщиков на каждой пачке сигарет.

Однажды — я был на своем рабочем месте, за рулем «Хонды Сити» моего хозяина мистера Ашока и его жены Пинки-мадам, — хозяин положил мне руку на плечо и сказал:

— Сверни на обочину и остановись. Он наклонился ко мне поближе — от него пахло лосьоном после бритья, сегодня аромат был нежный, фруктовый — и произнес, как всегда, вежливо:

— Балрам, я спрошу тебя кое о чем, ладно?

— Да, сэр.

Пинки-мадам сидела вместе с ним на заднем сиденье и смотрела на меня — под ее взглядом мне стало не по себе.

— Балрам, — молвил мистер Ашок, — сколько планет на небе?

Я ответил, как мог.

— Балрам, кто был первый премьер-министр Индии?

И еще:

— Балрам, чем отличается индус от мусульманина?

И еще:

— Как называется континент, на котором расположена Индия?

Потом мистер Ашок откинулся назад и спросил у Пинки-мадам:

— Ты слышала, что он ответил?

Он это серьезно?

Сердце у меня забилось быстрее. Так всегда бывало, стоило ей открыть рот.

— Разумеется. Он на самом деле считает, что ответил правильно.

При этих словах она хихикнула, но его лицо в зеркале заднего вида оставалось серьезным.

— Штука в том, что… сколько он там ходил в школу? Два-три года? Значит, какие-то знания у него есть. А вот понимает он мало что. Читать и писать умеет, но не усваивает прочитанное. Этакий полуфабрикат. В этой стране полно людей вроде него, точно тебе говорю. В его руках (он ткнул пальцем в меня) и в руках ему подобных наша парламентская демократия. В этом трагедия Индии.

Он вздохнул.

— Хорошо, Балрам, едем дальше.

В ту ночь, лежа у себя в кровати под сеткой-накомарником, я размышлял над его словами. Он был прав, сэр, — хоть мне и не понравились его слова на мой счет, но он был прав.

«Автобиография человека-полуфабриката» — вот как мне следовало бы назвать историю своей жизни.

Ведь мы все полуфабрикаты — я и многие тысячи моих соотечественников, кому не суждено было закончить школьный курс. Вскройте нам череп, посветите внутрь фонариком — и увидите горы всякой рухляди: разрозненные фразы из учебников истории и математики (уверяю вас, никто так хорошо не помнит учебный материал, как мальчишка, которому не позволили учиться дальше); белиберду про политику, которую читаешь в газетах, пока ждешь в кабинете клиента; треугольники и пирамиды на оберточной бумаге из чайных — когда-то эти листочки были книжками по геометрии; ошметки теленовостей; сплетни; обрывки сообщений Всеиндийского радио; разговоры в общем душе, — короче, все, что вспоминается перед самым сном, что молнией проносится в памяти словно ящерица, вдруг упавшая с потолка на пол. Вся эта дребедень, полусырая, не до конца переваренная полуправда, которая мешается и переплетается с другой невыпеченной полуправдой, и составляет твой образ мыслей, и определяет твой образ жизни.

Из рассказа о моем пути наверх станет ясно, как получается человек-полуфабрикат.

Но, внимание, господин Премьер! Полностью сформировавшиеся личности — те, что проучились двенадцать лет в школе и три года в университете и носят элегантные костюмы, — поступают на работу в компании и всю жизнь выполняют приказы начальства.

А предприниматели появляются на свет из бесформенной, необожженной глины.

Лучше всего основные сведения обо мне — место рождения, рост, вес, выявленные сексуальные отклонения — представил плакат. Полицейский плакат.

Сознаюсь. Не такой уж я малоизвестный бангалорский предприниматель, каким отрекомендовался. Года три назад — как раз когда я попал в ряды национальной элиты, подавшись в бизнесмены, — плакат с моим портретом украшал собой каждое почтовое отделение, каждую железнодорожную станцию, каждый полицейский участок в этой стране. Очень многие полюбовались тогда моей физиономией и узнали имя. Бумажной копии у меня нет, зато я отсканировал картинку и данные на свой ноутбук, замечательный серебристый «Макинтош», который я заказал онлайн в Сингапуре и который взаправду работает как мечта, — и если вы обождете секундочку, я открою файл и зачитаю вам…

Но сперва два слова о самом плакате. Он попался мне на глаза на вокзале в Хайдарабаде по дороге из Дели в Бангалор — я тогда путешествовал с одним лишь красным портфелем, только очень тяжелым. Целый год плакат хранился у меня в кабинете в ящике вот этого самого письменного стола, господин Цзябао. И в один прекрасный день уборщик перекладывал вещи и чуть было на него не наткнулся. Я не сентиментален, господин Премьер. Сентиментальность — не для предпринимателей. Я уничтожил плакат с легким сердцем — правда, сохранил цифровую копию. Пригласил человека, и тот быстренько научил меня обращаться со сканером — часа этак за два. Мы, индийцы, доки во всем, что касается технологий. А я человек действия, сэр. И вот на экране передо мной текст: