Читаем Белый карлик онлайн бесплатно
Не так давно в одной из популярных английских газет была напечатана статья под интригующим заголовком «Белый карлик». Автор этой статьи, английский военный корреспондент Бэдбюри, обслуживает части британских военно-воздушных сил, наносящих частые визиты немецким военно-промышленным объектам.
Читатели, привыкшие к репортажу Бэдбюри о действиях тяжелых бомбардировщиков над Германией, на этот раз были немало удивлены, так как в статье «Белый карлик» речь шла о событиях, имеющих большую давность и нисколько не связанных с операциями королевских военно-воздушных сил.
Впрочем, примечание к статье известного кембриджского физика объясняло читателям, что редакция газеты не без умысла возвращалась к истории, как бы подчеркивая актуальность очень важной научной проблемы, затронутой в статье «Белый карлик».
Счастливый случай свел нас с Бэдбюри и его другом – британским военным летчиком майором X. Последний уверял, что историческое откровение Бэдбюри появилось в результате успешных операций английских бомбардировщиков над ссеном. Бэдбюри лично наблюдал, как многотонные бомбы кромсали и поднимали на воздух заводы, и после возвращения на аэродром имел неосторожность воскликнуть: «Ах, если бы здесь был бедняга Крейбель, он учил бы почти полное удовлетворение!»
Заинтересованный этой фразой, майор X. упорно вызывал Бэдбюри на откровенность и, когда это ему удалось, впоследствии уговорил его выступить со своими воспоминаниями в печати.
Воспользовавшись возможностью лично побеседовать с Бэдбюри и майором X., а также руководствуясь статьей «Белый карлик», нам удалось почти во всех деталях восстановить события, свидетелем которых был Бэдбюри, послужившие основанием для редакции английской газеты опубликовать воспоминания своего корреспондента. Это было в тот день, когда весь мир был потрясен очередным актом чудовищной агрессии, совершенным гитлеровской Германией. Вооруженные до зубов полчища нацистов нарушили границы Чехословакии и один за другим захватывали города и села маленького свободолюбивого государства.
Буквально накануне этого мрачного в истории человечества дня Бэдбюри, так же как и другие иностранные корреспонденты, был под впечатлением трагического происшествия, глубоко взволновавшего всю общественность города П.: известный изобретатель инженер Истер, в частности успешно работавший над повышением стойкости броневой стали, был найден умерщвленным в своей лаборатории.
Еще не были распутаны нити этого тяжелого преступления, как новая мрачная сенсация отодвинула на задний план все события дня. Теперь уже никто не интересовался печальной участью инженера Истера; внимание всего мира было приковано к судьбе маленького государства, ставшего жертвой разбойничьей агрессии нацистской Германии,
В полдень Бэдбюри вернулся домой. До этого он несколько часов провел на телеграфе, сообщая своей газете информацию о движении германских войск на территории Чехословакии.
На столе он увидел письмо и по почерку сразу же угадал, что оно было написано его другом, известным ученым Иосифом Крейбелем, чьи работы упоминались наряду с открытиями знаменитого физика Резерфорда.
Последние несколько недель Крейбель вел образ жизни затворника, и Бэдбюри был очень удивлен, что его друг дал о себе знать.
Вскрыв конверт, Бэдбюри прочел лаконичную записку, в которой Крейбель настойчиво просил немедленно же приехать к нему в лабораторию.
«Могу вас заверить, – писал Крейбель, – что вы нисколько не пожалеете о своем визите, ибо ваши профессиональные чувства будут удовлетворены в полной мере».
Через несколько минут Бэдбюри вошел в резиденцию ученого. Помещение, в котором находилась лаборатория Крейбеля, пребывало в хаотическом состоянии. Битая посуда, измерительные приборы, обрезки металла усеивали пол и столы. Среди этого раззора за запертой металлической дверью стоял Крейбель и в полном одиночестве при спущенных шторах сжигал в вытяжном шкафу бумаги. Напротив, в углу, пылала нестерпимым жаром вертикальная электрическая печь. Огненный ручей вытекал из нее снизу по желобу и, застывая, превращался в странную смесь из стекла и металлов.
– Рад, что вы приехали, Бэдбюри, – сказал Крейбель. – Еще минута, и вы бы меня здесь уже не нашли: я собираюсь бежать. Видите, я расплавляю свои аппараты, уничтожаю следы…
Он произнес все это скороговоркой, не подав Бэдбюри даже руки. Движения его были торопливы, но лицо невозмутимо, как всегда.
Покончив с бумагами, он заспешил к печи, снял огнеупорную крышку и, защищая лицо рукой, заглянул в раскаленное жерло.
– Теперь все! Едемте! – сказал он Бэдбюри, стоявшему в выжидательной позе у двери. – Мне останется еще только один короткий визит, который, впрочем, и вам, наверное, будет интересен. А затем мы сможем поговорить.
Они спустились вниз, к машинам, почти бегом. Крейбель, хотя и шел налегке, неся на руке только дорожную куртку, заметно запыхался. Его ассистент, или секретарь, по его знаку бросился тотчас же в лабораторию, едва они вышли оттуда. Вскоре он появился с небольшим чемоданом и поставил его в автомобиль своего шефа. Бэдбюри поразило, что этот сильный с виду молодой человек на ходу качался и изгибал туловище, как будто он волок непосильную тяжесть. Лицо его побагровело, на шее вздулись жилы.
«В чемодане – золото! – догадался бэдбюри. – Ай-да Крейбель!»
Они быстро миновали рабочие кварталы, прилегавшие к заводу, и поднялись в тихий зеленый пригород, растянувшийся на склоне огромного холма. Здесь, в парке, стоял домик Истера. Молчаливая экономка открыла им двери. Истер был холостяком, и теперь в его доме царило безмолвие могилы.
Черный труп лежал еще на том самом месте, где его обнаружили накануне, Бэдбюри стало немного не по себе, когда он увидел это искаженное мертвое лицо, судорожно сжатые кулаки… А Крейбель присел над мертвецом и стал с силой давить на его пальцы, пытаясь их разжать. Бэдбюри передернуло.
– Приходили сегодня из полиции? – спросил Крейбель экономку.
– Нет, – ответила она. – Со вчерашнего вечера никого не было. Они говорят: «Нам сейчас не до покойников. Хороните его, и дело с концом». В четыре часа его отвезут в крематорий.
Крейбель резко выпрямился
– В крематорий?! – вскричал он. – того нельзя допустить никоим образом! Весь город взлетит на воздух!
Было ли это шуткой? Бэдбюри не успел даже вдуматься в смысл услышанной им нелепой фразы. Новое движение Крейбеля вдруг отвлекло его внимание.
Внезапно подскочив к окну, Крейбель жестом подозвал англичанина к себе. Из окна открывался вид на весь город, лежавший в котловине. По ту сторону его, на возвышенности, Бэдбюри заметил какую-то темную движущуюся массу; она шевелилась на дороге, спускавшейся в город.
– Немцы! – сказал Крейбель. – Германская моторизованная колонна…
Несколько секунд он молча смотрел вперед, о чем-то размышляя. Потом решительно отошел от окна и снова нагнулся над трупом.
– Вот что, Бэдбюри, – сказал он: – помогите-ка мне разжать ему руку. Объяснения после. Сейчас дорога каждая секунда. Поверьте, так нужно.
Преодолевая брезгливость, Бэдбюри прикоснулся к ледяной руке мертвеца. С полминуты они оба возились над ним, пытаясь раскрыть его окоченелый кулак, но это было выше человеческих сил.
– Хорошо, – произнес Крейбель. – Остается один выход: повезем его с собой. Я сам его похороню, слышите, – сказал он обращаясь к экономке. – Но никому ни слова об этом!
– Делайте так, как вы считаете нужным, – ответила женщина. – Я знаю, вы не поступите дурно с телом господина Истера.
Но труп почти невозможно было сдвинуть с места. Он был тяжел, как свинцовая глыба. Напрягая все усилия, с огромным трудом они вытащили его в переднюю. Еще труднее было завернуть его в штору, которую Крейбель содрал в коридоре. Когда они приподнимали тело, Бэдбюри почувствовал, что у него обрываются все внутренности: труп весил, по меньшей мере, втрое больше нормального человека!
На улице не было ни души.
– Теперь на аэродром! – сказал Крейбель, когда они управились с мертвецом. – Если вы полетите со мной, вы услышите величайшую сенсацию, которую когда-либо слышал журналист. О своей машине не беспокойтесь – ее доставят в больницу.
Англичанин молча кивнул головой. Его начинала интриговать эта почти кинематографическая ситуация.
На заводском аэродроме их ждал самолет, готовый к отлету. Пока механики заводили мотор и запускали пропеллер, они перетащили труп в самолет. Затем Бэдбюри пролез в кабину и уселся. Непрерывная гонка на автомобиле и эта возня с мертвецом утомили его. Он с нетерпением ожидал подъема в воздух, чтобы узнать, наконец, зачем он понадобился Крейбелю. «Похоже на детективный роман, – думал он. – Похищаем трупы, бежим с чемоданом золота…»
Крейбель, переодевавшийся у своего автомобиля, подозвал механика и велел ему убрать из-под колес самолета деревянные колодки. Затем он аккуратно натянул большие пилотские перчатки и сам направился к самолету. Пропеллер уже вертелся, поднимая на невысокой траве аэродрома мелкие торопливые волны.
Вдруг Бэдбюри подскочил на своем сиденье и испуганно замахал рукой. Крейбель обернулся. По шоссе от завода мчалась кавалькада серых машин – броневик, грузовики с солдатами, несколько легковых автомобилей. Далеко вперед вырвался мотоцикл. Как пуля, проскочил он в ворота аэродрома и в мгновение ока очутился у самолета.
Мотоциклист – полный немец в черной форме со свастикой на рукаве – еще на ходу закричал, стараясь пересилить шум мотора:
– Мне нужен доктор Крейбель! Вы – Крейбель?
– Я, – спокойно ответил Крейбель.
– Следуйте за мной: вы арестованы!
– Кем?
– Тайной государственной полицией Германской империи – гестапо…
– Я нахожусь на территории независимой республики, – сказал Крейбель, пожимая плечами, – и не признаю здесь никаких гестапо.
Он повернулся к немцу спиной и шагнул к самолету.
Полицейский соскочил с мотоцикла и грубо схватил доктора за рукав:
– Я приказываю вам следовать за мной! Все, что произошло затем, промелькнуло перед Бэдбюри с потрясающей быстротой, нереально и ярко, как при вспышке молнии.
– Не валяйте дурака, господин гестапо! – сказал Крейбель и сильно толкнул немца.
Тот с перекошенным от злобы лицом выхватил маузер и, ощерясь, в упор – Бэдбюри почувствовал, как у него останавливается сердце, – выпустил все заряды в грудь доктора. Крейбель хладнокровно смотрел, как в его тело всаживают пули, тряхнул головой и не спеша влез в кабину. Оттуда он помахал рукой ошеломленному агенту, дал газ и поднял самолет в воздух. На подъеме видно было, как вся серая кавалькада несется к месту взлета, где неподвижно стоял с вытаращенными глазами и разинутым ртом представитель тайной государственной полиции Германии.
Не в силах произнести ни одного слова, Бэдбюри с суеверным ужасом смотрел на доктора, деловито управляющего самолетом.
– Я вас предупредил, – прокричал ему Крейбель в переговорную трубку, – я вас предупредил, что вы услышите и увидите сегодня сенсационные вещи! На мне, мой милый Бэдбюри, надета броня, изобретение бедного Истера. Она не толще жести, но ее нельзя пробить даже бронебойным снарядом, а не то что пулями, которыми палил в меня этот полицейский осел. Когда Истера убили – это дело рук немцев, гестапо, можете не сомневаться, – когда его убили, я стал ожидать своей очереди и надел броню.
– А если бы вам выстрелили в голову? – спросил Бэдбюри.
– Тогда бы я, конечно, не летел сейчас с вами, – ответил Крейбель. – Впрочем, – добавил он, – броня – это, в сущности говоря, пустяки…
Он включил автоматическое управление, расстегнул куртку и вынул из-за пазухи маленький серый шарик, вроде орешка,
– Возьмите-ка, – сказал он англичанину, – подержите это, только, смотрите, не уроните – он тяжелый.
Бэдбюри подставил ладонь и невольно закричал: страшная тяжесть навалилась на его руку. Ее потянуло книзу, как если бы его нагрузили гирей в полцентнера весом. Напружив все мускулы, он еле-еле удерживал на своей широкой ладони маленький шарик.
– Тот орешек начинен водородом, – сказал Крейбель. – Легчайшим из газов, которым наполняют воздушные шары и дирижабли, чтобы они могли подняться над землей.
– Вы смеетесь надо мной, – сказал Бэдбюри, подпирая немеющую правую руку левой. – В нем не меньше пятидесяти кило веса!
Крохотный груз давил ладонь, растягивал мышцы; еще секунда – и Бэдбюри вынужден был бы уронить его на пол. Крейбель вовремя перетащил шарик к себе и подвесил его на внутренней стороне своей куртки, в особом бронированном гнезде.
– Я нисколько не смеюсь, – сказал он. – Здесь в свинцовой скорлупе находится самый настоящий водород, или, вернее, почти настоящий водород. Мы с Истером назвали его «БК» – это начальные буквы слева «белый карлик». Они ничего вам не говорят?
Это странное сочетание слов показалось Бэдбюри как будто знакомым, словно он где-то однажды их уже слышал. Но он не мог припомнить, где и по какому поводу.
– «Белый карлик», – продолжал Крейбель, – это звезды, сравнительно редко встречающийся тип белых, сильно раскаленных звезд. Они очень малы по своим размерам, иногда не больше нашей маленькой Земли, но они обладают колоссальной массой.
Он запнулся. Серое облачко вдруг раскрылось у них под ногами, под стеклянным полом кабины, и одновременно такие же облачка появились по бокам самолета. Кто-то невидимым железным кулаком ударил по фюзеляжу.
– Зенитки! – вскричал Крейбель.
«Самая подходящая обстановка для того, чтобы слушать лекцию по астрономии», подумал Бэдбюри.
Самолет круто рванул кверху. – Ловкие мерзавцы! – проворчал Крейбель, маневрируя рулями. – Уже успели пустить в ход свои дрянные хлопушки! Теперь я не стану удивляться, если через пять минут нам на хвост сядет немецкий истребитель…
Они благополучно выбрались из полосы обстрела и пошли на большой высоте.
Плохо видя земные ориентиры, Крейбель вынужден был теперь непрерывно следить за приборами. Он не выпускал штурвала из рук ни на секунду и то и дело оглядывался: видимо, он опасался нового нападения. Все же он успевал время от времени, нагнувшись к трубке, прокричать англичанину что-нибудь о своем «белом карлике».
Это странное вещество, которое имело какую-то связь со звездами, обладало, по его словам, громадной разрушительной силой. Крейбель утверждал, что один грамм «БК» производит такое же действие, как хороший 150-миллиметровый фугасный снаряд. Один грамм – это должно было быть ничтожной, почти невидимой пылинкой! Ничего не стоило начинить ими обыкновенные пули, и тогда один простой пистолет мог бы заменить батарею мощных гаубиц.
