Читаем Белые камни онлайн бесплатно

Может быть, и не стоило Леонидову писать этот, по его мнению, увлекательный и поучительный роман, если бы не жили в определенное время хорошо знакомые, милые его сердцу люди, пребывание которых на земле было по-своему примечательным, впрочем, как непременно примечательна жизнь всех остальных обитателей планеты. Но дело в том, что он знал именно этих людей лучше, чем многих других, знал их стремления и усилия в жизни. С их судьбами переплелась его собственная судьба. Он знал время, которое довелось прожить рядом с ними, а вне времени, как известно, ничего и никогда не происходит.

А все началось в жаркий солнечный полдень, когда запыхавшийся Евгений Семенович Леонидов ввалился вслед за своей пятнадцатилетней дочерью Ириной в раскрытую дверь номера, где незадолго до этого поселились Магда и Александр Дубравины. Был с ними и сын Алешка, ему в то время исполнилось четырнадцать. Они приехали в скромный подмосковный пансионат, расположенный в еловом лесу, чтобы провести свой отпуск вдали от суеты повседневной жизни, которая за год изрядно утомила. Близость Москвы, где бывать удавалось не часто, тоже соблазняла их.

Ирина первой появилась в комнате, оглядела еще не распакованные чемоданы, Магду, а затем Александра и села верхом на новенькую банкетку.

— Откуда ты, такая бойкая? — спросила Магда и тотчас услышала из коридора тяжелые, размеренные шаги.

Это ступал Леонидов, как командор.

— А кто вы? — в свою очередь спросила Ирина. — Утром здесь еще никто не жил.

В это время проем двери заполнил своим грузным телом высокорослый Леонидов с густой копной вьющихся, почти сплошь седых волос и ясными голубыми глазами. Ему, как подумалось Магде, было под пятьдесят, хотя позже она узнала, что Леонидову исполнилось сорок четыре года.

— Здравствуйте! — приветствовал он Дубравиных и, переведя дух, тяжело опустился на стул. — Прошу извинения за мою принцессу. — Потом, обращаясь к ней, выговорил: — Ирина, ты опять ведешь себя неприлично. Ворвалась в чужой номер. И, конечно, без разрешения. Еще раз прошу нас извинить. Ирина постоянно заставляет меня краснеть за нее. К этому я уже, кажется, начинаю привыкать.

Магда и Александр с любопытством разглядывали незваных гостей, не испытывая, однако, и доли раздражения. Обоим показалось, что они где-то видели этого большого седоволосого человека. Лицо его было настолько знакомым, что не оставалось никакого сомнения: они повстречались с ним не в первый раз. Впрочем, в наш космический век можно, даже сидя дома, увидеть человека, летающего где-нибудь в поднебесных далях.

Александр в силу привычки, присущей людям журналистской профессии, первым попытался удовлетворить любопытство:

— Я вас определенно где-то встречал…

— А откуда прибыли вы? — спросил Леонидов. — Судя по чемоданам, издалека.

— Вы угадали, — ответила Магда. — Мы живем на Урале.

— Вот там-то мы и виделись! — оживился Леонидов. — Театр, в котором я когда-то служил, приезжал к вам на гастроли. Правда, с театром я расстался давно. Теперь главным образом пишу. Тоже для театра. Худо-бедно, но так.

— Нет, увидеть вас в театре мы не могли. Летом, когда гастролируют театры, мы обычно уезжаем.

— Вы имеете такую счастливую возможность — каждый раз отдыхать именно летом? Кем вы работаете?

— Преподаю.

— Где?

— В училище и в институте.

Как показалось этому великану, Магда отвечала на его вопросы неохотно. Однако он не преминул уточнить:

— В каком училище и в каком институте?

— В хореографическом и полиграфическом.

— Все в рифму! Но как это сочетается еще?

— Очень просто: в хореографическом — физику и немного математики, в институте — высшая. Там я совместитель.

— Вы удивительная женщина! Не пойму, как с вашей милой внешностью уживаются такие непостижимые для меня науки.

Все это время Александр молчал, прикидывая, где могла произойти встреча с Леонидовым. И, наконец, он воскликнул:

— А я все-таки узнал! Одно время вы часто выступали по телевидению. Вели «Голубой огонек». Абсолютно точно! Вы беседовали с первыми космонавтами.

— Да вы же Леонидов! — с уверенностью уточнила Магда.

— Он самый. Было, было! И тем горжусь!

Леонидов, видимо, уже передохнул после похода, из которого вернулся с дочерью. Он резко поднялся, расправил огрузневшие плечи и приказал Ирине:

— Ну-с, принцесса, пора и честь знать. За мной! Быстро, быстро, — добавил он, заметив, что Ирина и не собирается покидать комнату. — Ну, хорошо! Я ухожу, но ты не рассчитывай на то, о чем просила вчера.

Леонидов решительно шагнул к двери. Ирина тотчас соскочила с банкетки и последовала за отцом. Она была легкая, стройная, волосы вились как у отца.

— Еще раз извините за вторжение, — уже из коридора сказал Леонидов. — Отдыхайте, а после обеда приглашаем вас в орешник. Там имеется очень милая лужайка, где можно превосходно отдохнуть. Это совсем рядом, на территории, сразу за водокачкой.

Щелкнул замок в двери напротив. Однако вскоре Леонидов вновь заглянул в номер Магды и Александра.

— Мы совсем забыли объяснить, где можно пообедать. Буквально в двадцати шагах от нашего коттеджа имеется уютный лесной ресторан. Он обслуживает только отдыхающих. Если не возражаете, пообедаем вместе. Через полчасика можем за вами зайти. А уж на лужайку приходите непременно. Помните, если и существует понятие «радость бытия», то оно мыслится при одном условии.

— При каком же? — поинтересовалась Магда.

— В общении с живой природой, вне проходящей бесследно суеты. Именно суета губит в каждом из нас творческое начало, а нередко саму индивидуальность. Так что не теряйте счастливый случай, здесь природа вокруг нас.

Ровно через полчаса в комнате появилась Ирина. Ее широко раскрытые глаза рыскали по стенам и полочкам, они подмечали все, что появилось тут после того, как чемоданы были распакованы, а различные вещи и предметы, находившиеся в них, заняли свои места. Она тронула рукой зеленое, в крупную клетку платье Магды, висевшее на плечиках, спросила:

— Самовязка?

Получив утвердительный ответ, быстро перебрала коробочки с кремом и духами, книжки в цветастых переплетах, принадлежавшие Алешке. Потом сказала:

— Папа просил, чтобы вы выходили. Мы идем обедать.

Магда, Александр и Алешка были уже готовы и потому сразу же, вслед за Ириной, вышли на улицу. Леонидов их ждал на узкой асфальтированной дорожке, которая вилась меж угрюмых вековых елей. Они прошли по дорожке и вскоре за стволами деревьев увидели длинное обветшавшее здание с высокими, от земли до крыши, окнами. Это и был лесной ресторан с незатейливым названием «Ельники». Здесь все называлось «Ельники»: и автобусная остановка на автомагистрали, и сам пансионат. Конечно, вокруг росли не только елки, встречались и заросли черемухи, дикой вишни, орешника, рядом с прямыми стволами лип так же стройно тянулись к небу рябины. Но ель преобладала, и, поскольку Подмосковье — не Урал, где склоны гор и равнины густо поросли елью, к этим величавым деревьям здесь, очевидно, было особое отношение. По дороге к озеру, как позже узнали Магда и Александр, встречались даже сосновые перелески, но им, однако, было далеко до уральских сосновых боров, которые Александр сравнивал с пальмовыми рощами. «Сосна — та же пальма, — утверждал он, — только в северном исполнении».

Леонидов широким жестом распахнул стеклянную дверь ресторана, пропустил Магду, Александра и детей, потом вошел сам, тотчас обратив на себя внимание официанток и сидевших за столами людей. Из середины небольшого зала навстречу Леонидову устремился щуплый низкорослый человек с пролысиной и черными, жгучими глазами. Он тут же представился Магде и Александру и быстро, однако очень четко выговаривая слова, сообщил Леонидову, что он заскочил сюда проездом, наскоро перекусить, потому что дел впереди невпроворот и еще неизвестно, когда ему удастся в такой хлопотный день поесть.

Звали этого энергичного неспокойного человека Владимиром Павловичем Долиным. В ту пору, наверное, вся страна знала популярного конферансье, а также иллюзиониста Владимира Долина. Без его участия не проходил ни один праздничный концерт по телевидению. В передачах «Голубого огонька» он тоже принимал участие, и нередко вместе с Леонидовым.

— Я бы не удивился, — сказал Леонидов, положив тяжелую руку на плечо Долина, — если бы встретил тебя не здесь, в родных пенатах, а где-нибудь в Рио-де-Жанейро.

— Там я изволил отобедать в прошлый четверг.

— И, конечно, опять не привез мне никакого сувенира!

— А что же, по-твоему, это? — Долин покрутил перед лицом Леонидова пустую ладонь. В следующую минуту в ладони оказалась черная полированная шкатулка. — Прошу нажать вот эту кнопочку.

Леонидов нажал, и в тот же миг крышка шкатулки подскочила. Все увидели крошечный скелет человека с протянутой рукой.

— Прошу позолотить ручку этого несчастного!

Леонидов добродушно усмехнулся и вложил в руку скелета двугривенный..

— А вы? — обратился Долин к Магде и Александру. — Труд фокусника требует уважения. Не боитеся смерти тела, боитеся смерти духа…

— Скоморох Долин верен себе, — констатировал Леонидов. — Свой сувенирчик он привез не в утешение и не без умысла.

— Во-первых, я привез его не себе. — И Долин опустил шкатулку в карман Леонидова. — А во-вторых, я неплохо заработал и посему приглашаю за свой стол!

Не обратив внимания на его слова, Леонидов вытащил из кармана шкатулку, нажал несколько раз кнопку, после чего неизменно крышка подскакивала и появлялся скелетик с протянутой рукой.

— Ничего лучше ты придумать не мог, как этот намек на весьма грустные обстоятельства. С делами, конечно, надо поспешать, это ясно, но мы еще поживем! А твое приглашение принять не можем, как видишь, нас тут целых пятеро.

— Тогда пересядем за большой стол, — предложил Долин. — Или сдвинем два маленьких.

— Лучше за большой. — И Леонидов решительно, шагнул к покрытому накрахмаленной скатертью столу.

— Шурочка! — позвал он молодую женщину с острым взглядом карих миндалевидных глаз. — Обратите внимание на эту замечательную компанию красивых и смертельно голодных людей.

Шурочка подошла к столу и поинтересовалась, заглядывал ли Леонидов в меню.

— Днем в меню не заглядываю. Пусть соблазны властвуют над нами поближе к вечеру. И если уж к нам подошли вы, Шурочка, используйте свое служебное положение и принесите нам нормальный домашний обед. Кстати, — обратился Леонидов к Магде и Александру, — знакомьтесь: Шурочка заведует этим чудесным лесным филиалом. А в головном ресторане на Суворовском мы побываем в одну из вылазок в Москву.

Уточнив, что именно принести к обеду, Шурочка удалилась быстрой, четкой походкой.

— Очень милая женщина, — заметила Магда.

— Мы с Иришкой зовем ее лесной феей. И это действительно так. Бывает, приедешь из Москвы в ночь-полночь, а добрая фея откроет свою обитель и накормит чем бог послал.

Пока Леонидов говорил, Долин тасовал маленькую колоду карт. Затем карты начали как бы струиться меж его тонких пальцев, развертывались полукругом, образуя причудливые ромашки, превращались в ручей, который непрерывно стекал от плеча к руке, переливался из ладони в ладонь, а затем исчезал без следа, словно и не было вовсе никаких карт. Потом Долин снова набирал колоду, извлекая карты из внутренних карманов пиджака Леонидова, затем — Александра, снимая их с плеч Магды.

Она смеялась до слез и просила все повторить сначала, только медленнее, чтобы была возможность изобличить Долина. Он повторял все в той же последовательности, но результат получался прежним, У всех на глазах творились чудеса. Долин был неуязвим.

В конце импровизированного представления в руке Долина неожиданно для всех вместо колоды карт возникла сувенирная шкатулка. Он нажал кнопку, отскочила крышка — скелетик протянул руку, прося подаяние.

— Ну, мерзавец! — воскликнул Леонидов. — И когда ты успел вытянуть у меня свой подарок?!

— Важно — не когда, а для чего. Жизнь коротка, искусство вечно. Но для того, чтобы оно было вечным, надо многое успеть в этой короткой жизни. Держи и успевай!

Долин вложил шкатулку в широкую ладонь Леонидова.

После обеда все пошли на лужайку. Она открылась неожиданно. Лес расступился, и на залитом солнцем лугу появился стожок свеженакошенного сена. Впереди, закрывая высокий забор, густо кудрявились кусты орешника. Ирина помчалась по лугу и со всего маху, широко раскинув руки, плюхнулась в стожок.

— Ирина! — прикрикнул Леонидов. — Не вороши сено! Тебе прекрасно известно, каких трудов это стоит деду Касьяну.

— Он сам сказал, что стожки так и так пропадут. Есть-то сено некому. Косит он по привычке, потому, что ночью сторожит, а днем делать нечего.

— Ну, дочь, смотри! Слишком стала разговорчива. Запомни, и сено, и хлеб — святы.

Леонидов расстелил плед и растянулся во всю его длину, закинув руки к затылку.

— А жизнь, несмотря ни на что, все-таки прекрасна. Какое небо, какие облака! И мы все это видим, ощущаем себя частицей мира. Нет, я не совсем точно сказал вам тогда о радости бытия. Это, пожалуй, ощущение беспредельного мира в себе и через себя… Вы знаете, о чем я вспомнил сейчас? — неожиданно спросил Леонидов. — Вот такое же небо, такие же прекрасные облака я видал у вас на Урале. Есть у меня там один знакомый — доктор Плетнев. Он меня и соблазнил однажды, повез в свою, как он назвал, «акваторию» у Белых камней. Мы поехали с ним туда сразу после спектакля. На его лодке. Благо следующий день в театре был выходным, и мы пробыли в этой сказке от заката до заката. С тех пор я доказываю всем, что более великолепных мест на земле не существует.

— Места там действительно неповторимые, — подтвердила Магда.

— А вы знаете «акваторию» Плетнева? — приподнявшись на локте, спросил Леонидов.

Он посмотрел в серые, широко расставленные глаза Магды, отметил в них мучительную напряженность, огляделся по сторонам. Ирина и Александр, невзирая на палящие лучи солнца, азартно гоняли волан.

— Вашего Плетнева не знаю, хотя слышала о нем от Саши. Саша о нем когда-то писал. А в тех местах мы бывали не раз. У моего младшего брата Владислава прекрасная лодка, и мы часто ездили к Белым камням. Пока он не заболел.

— Он болен и сейчас?

— Это случилось совсем недавно. Он заболел внезапно и, кажется, очень серьезно. Во всяком случае, как мне сказала перед отъездом его жена Валя, Владиславу дали направление в одну из московских больниц.

— Даже так? — Леонидов вздохнул и снова лег на спину. — Совсем молодые — и болеют. Ирина! — крикнул он на весь луг. — Кончай бегать на солнцепеке!