Читаем Белка, голос! онлайн бесплатно

Бомба, начинённая силой воображения. Если вы меня спросите о творческом замысле, то я ограничусь одной лишь этой фразой. Я намеревался создать бомбу. Хотел собрать её собственными руками. Для этого я решил стать одержимым собаками. Одержимым бесчисленным множеством псов. А где взорвать эту бомбу? В «реальном» мире. Декларировав это как «художественный вымысел», я приступил к его созданию.

Появилась необходимость бросить вызов истории.

В качестве ключевых моментов я выбрал события двадцатого века. Хочется рассказать немного о предыстории написания этой книги. В работе над своим вторым после дебюта произведением «Молчание» я натолкнулся на исторический факт о собаках на острове Киска. В тот момент я ещё не знал кличек собак (не мог их найти) и не знал ничего, кроме того, что японская армия оставила троих псов (в материалах не фигурировал военнопленный пёс, принадлежавший американской армии). В январе 2000 года я дописал роман. Я случайно наткнулся на воспоминания сержанта американской армии, впоследствии ставшего лингвистом, об острове Киска в августе 1943 года: «На острове остались три щенка, брошенные отступившей японской армией». (Здесь речь шла о щенках.) На основании сумасбродной идеи о переломном моменте в истории получилось произведение. Это моё «свидетельство о двадцатом веке» как писателя. А в двадцать первом веке я не переставал задавать себе вопрос: «А что же дальше случилось с этими псами? Что стало с ними дальше?»

В результате я приступил к роману «Белка, голос!» В июле 2004 года.

Думаю, не стоит и говорить, что эта работа была настоящей смертельной битвой. Неужели это я отдавал приказ псам ползти по земле? На самом деле полз я сам. Пусть я и позволил себе быть «всеядным» и совершил всякие сумасбродства, но я попытался высвободить потенциал, скрытый в двадцатом веке.

Посвящение в начале книги я написал уже после того, как сдал рукопись. Человек, которому я посвятил эту книгу, ушёл из жизни в апреле 2007 года. И это тоже современная история.

Да, Борис, речь идёт о тебе.

И в моих «свидетельствах о двадцатом веке» тоже текло время. «Белка» стала моим девятым произведением, а при публикации о ней говорили как о давно ожидаемой новинке. Тем, что «Белку» опубликовали, признали, что я — «человек, создавший бомбу». Я думаю, что это было именно так (здесь же был ещё и нюанс «антисоциальности»). Книга вызвала самые разные отзвуки, однако, узнав о том, что она понравилась Хидэнори Мукаи из группы «ZAZEN BOYS», я ощутил радость и трепет. Я ведь всегда слушал музыку Хидэнори Мукаи, но ни разу не встречался с ним. Впоследствии, в мае 2007 года, я стоял на одной сцене с господином Мукаи и мы вместе исполняли с ним отрывок из «Белки». Я читал, господин Мукаи играл на гитаре и тоже читал. В результате в этом году мы вдвоём посетили с выступлениями Токио, Киото и Фукуоку.

Псы, псы.

По-прежнему ли вы владеете мною?

В мае 2008 года книга выходит в серии «карманного формата». В начале книги я добавил генеалогическое древо собак. Оно является не более чем ориентиром. Не стоит и говорить, что у собак нет генеалогии. Она нужна только людям. Хотелось бы, чтобы вы использовали или не использовали её, учитывая вышесказанное.

В этом издании хотелось бы поблагодарить от себя лично нескольких людей. Я благодарен трём редакторам из издательского дома «Бунгэй Сюндзю» — Ёитиро Сато, Юмико Оосиме, Хисако Ёсиде. Без Ёитиро Сато, который в значительной мере способствовал сбору материалов, не родилось бы множество побочных вставок. Оба издания прошли через руки Юмико Оосимы. Госпожа Ёсида стояла у истоков проекта «Мукаи — Фурукава». Спасибо.

Может, мне и правда стоит пролаять.

Однако я решительно заявляю: это позволено лишь псам.

А мы, люди, глупые создания и можем лишь прислушаться. Ведь так, псы?

199… год, Сибирь. Спящий край.

Снегопад прекратился. Температура не поднималась выше двадцати градусов мороза. По обеим сторонам дороги тянулись берёзовые рощи. Тепло одетый молодой мужчина шёл по дороге, под его ногами поскрипывал снег. Он шагал уже добрый час. Наконец показалась грубо сколоченная деревянная сторожка. Там наверняка кто-то жил: из трубы тянулся дымок.

Парень просиял от радости.

Сторожка из брёвен и досок, обычное жильё охотников. Парень посмотрел на четыре приставленные к стене лыжи. Два человека, что ли, или пара лыж про запас? Охотники часто держат собак, но здесь их не было видно. Зато, услышав шаги незваного гостя, на пороге появился сам хозяин. Он толкнул дверь из сеней.

На пороге стоял старик. Парень поздоровался, а старик стал вежливо его расспрашивать. Что приключилось? Как он заблудился в их глуши, в такое время года, в местах, где нет ни одной дачи?

— По этой дороге в деревню попаду? — спросил парень.

— Да, — ответил старик, а потом добавил: — Но пешком топать часов пять.

— У нас машина забуксовала в снегу у реки, — объяснил парень. — Мой товарищ остался около машины, а я в одиночку в деревню за подмогой…

— Заходи, — пригласил его старик. — Обогреешься чуток.

Парень поблагодарил и вошёл в сторожку. Внутри было тепло, градусов двадцать. На сорок градусов теплее, чем на улице. Парень снял норковую шапку, толстые варежки и пальто. Затем с интересом стал разглядывать обстановку. Топорик и тесак рядом с входной дверью. Чуть поодаль охотничье ружьё. Несколько полок, на них бутылки с выпивкой, глобус, а ещё карта мира на стене. Старая карта. Вся Евразия покрыта Советским Союзом. Вокруг карты несколько семейных фотографий, а ещё изображения «отцов нации» прошлых лет. Парень подумал, что ему уже давно на глаза не попадался профиль Ленина.

— Не видал, как охотники живут? Прошу к столу.

— Благодарю вас.

Старик сказал, что как раз обед подоспел.

— У меня здесь тушёная оленина, будешь?

— Конечно-конечно, с удовольствием!

Старик разлил водку. Они чокнулись.

— Здесь так одиноко, — сказал старик. — Любой, кто заглядывает ко мне, желанный гость.

— Вы живёте один? — спросил парень.

— Да, охотники всегда работают в одиночку.

— И собак не держите?

— Не держу, — сказал старик. — Нет у меня собаки.

За обедом парень рассматривал лицо сидящего напротив старика.

Сколько же ему может быть лет? Шестьдесят или семьдесят? Волосы и борода абсолютно седые, видимо, никогда и не были чёрными. Такая седина бывает только у блондинов. Типично славянские черты лица.

А парень, судя по внешнему виду, был выходцем из Средней Азии.

— Ну, ещё по одной, — сказал старик.

Где-то за окном раздавался стук сероголового дятла.

Парень продолжал наблюдение.

— Наверное, и этого оленя сами уложили? — спросил он, указывая на чучело.

На полке рядом со столом заготовки. Солёные грибочки, огурчики. Старик рассказывал про свою жизнь на пенсии. Говорил о крахе государственной системы. Его речь звучала бесстрастно, лицо не выражало эмоций. Он много лет работал в Министерстве путей сообщения.

— Кто бы подумал, что нам столько предстоит хлебнуть! — сетовал он. — Они просто продолжают издеваться над нами.

У стены стоял радиоприёмник. Парень спросил:

— Так вы узнаёте последние новости?

Старик ответил:

— Иногда, батарейки-то экономлю. — И рассмеялся: — Но зато понимаешь, что творится в мире. Даже спрятавшись здесь, глубоко в лесу.

— Думаете, что понимаете?

— Кстати, хочешь рыбы? У меня же ещё есть копчёная чавыча, я совершенно забыл выставить её на стол. Вот ведь, старость, теперь совсем не могу пить без закуски.

С этими словами старик плеснул водки в стакан и встал из-за стола. А затем пошёл на кухню. Вслед за ним встал и парень.

— Не стоит беспокоиться, — сказал он. — Пожалуйста, вернитесь за стол. Ведь там слишком много опасного оружия — и охотничье ружьё, и топоры. Эй, Архиепископ, — окликнул парень старика, сжимая в руке короткий австрийский пистолет с пластиковой рукояткой. Дуло направлено прямо на старика.

Старик остановился как вкопанный.

— Руки вверх! — приказал парень. — Лицом ко мне!

Старик последовал его приказу. Он не застыл, не задрожал и не побледнел. Хотя улыбка исчезла с лица.

Парень сделал шаг вперёд. А затем засмеялся.

Но потом что-то не задалось. Парень не был новичком в своём деле. Осмотрительно не подходил к старику слишком близко. Соблюдая дистанцию, он держал ствол в правой руке. Он находился в безопасной зоне и не терял бдительности. Считал, что он в безопасности. Но вдруг что-то застлало ему глаза. «Что произошло?» — только и успел подумать он, как почувствовал резкий запах водки. В глаза ему плеснули водку. Водку, которую старик набрал в рот.

Пронеслась пуля.

В этот же миг у парня подкосились ноги. Он получил такой сильный удар в левое колено, что сустав выгнулся в обратную сторону. Тело потеряло равновесие. Вес тела перенёсся на правую ногу, но в следующий момент его сбили с ног. Он сполз вниз, ударился о пол. Очень плавно. Он не чувствовал тяжести собственного тела. А затем ощущение вернулось. Удар в спину, ещё один в висок. Затем ему наступили на ладонь, ствол отлетел в сторону.

Спиной он чувствовал тяжесть.

Что-то твёрдое опустилось на него.

Это был удар локтем. Он не мог больше шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Затем руки обвились вокруг шеи и с хрустом повернули голову. Но этого звука парень уже не услышал. Он был мёртв.

— Так-так, — буркнул старик, вставая с трупа, — значит, вы пронюхали, где моё убежище. Значит, всё-таки нюх у вас есть. И он работает, — пробормотал он почти что радостно.

«Словно псы, — подумал старик. — Но разве вы, идиоты, можете понять настоящих псов?»

Старик прошёлся по комнате. Направился к полке с бутылками. На стене с картой мира, фотографиями родственников, портретами вождей висела полка, с которой он взял глобус.

— Недоумки, разве вам понять настоящих псов?

Он раскрыл глобус. Снял верхнее металлическое полушарие. Внутри лежал череп животного. Собаки среднего размера. Обгорелый череп с ошмётками кожи. Внутри глобуса были подставка и прокладки, делавшие его похожим на футляр. Старик с нежностью посмотрел на череп.

Старик вспомнил слова парня о том, что в машине у него остался товарищ. Это что, тоже враньё? Значит, всё-таки придётся закончить это дело.

— Решено, — сказал старик, обращаясь к собачьему черепу. — Пусть я и безумец, но я хочу освободить все силы прошлого. Перед смертью. Перед тем как мой век… наш век закончится.

Ведь так? А, собака!

Великая собака, ты была героем страны Советов. Земной глобус — самое подходящее место для твоей могилы.

С этими словами старик двинулся к выходу.

Всё забыто. Люди забыли о том, что в двадцатом веке часть территории США однажды была захвачена другим государством.

Два острова в гряде Алеутских островов в северной части Тихого океана были заняты японскими войсками. Остров Атту в западной части архипелага и к востоку от него остров Киска. В июне 1942 года там подняли японский флаг, остров Атту получил японское название Ацута, а остров Киска стал островом Наруками.

На самом деле захват этих двух островов был маневром, отвлекающим внимание американской армии от атаки на атолл Мидуэй в центральной части Тихого океана. Четвёртого июня, как раз за день до морского сражения при Мидуэе, была совершена воздушная атака на Датч-Харбор, расположенный на острове Уналашка в центральной части Алеутских островов. А в ночь с седьмого июня на восьмое была произведена внезапная высадка на острова Атту и Киска.

Захват был осуществлён легко, таким образом, американская территория была захвачена вражескими войсками.

Японская сторона не планировала навечно сохранять эти два острова за собой. Изначально атака Алеутских островов была спланирована как отвлекающий маневр, да и стратегическая ценность этих территорий была относительна. Армия планировала удерживать их только до зимы. Однако после захвата островов выяснилось, что на них можно перезимовать, вследствие чего в последней декаде июня было принято решение остаться здесь на длительный срок.

Погода в этих местах оказалась крайне неустойчивой. Про Алеутские острова говорят, что там самая плохая погода в мире. Туман никогда не рассеивается. Холодное Берингово море и тёплый Тихий океан сходятся именно в районе этого архипелага. Солнца практически не бывает видно. Да к тому же ещё и сильные ветра. И проливные дожди. И снег.

Наступила суровая зима.

Но 1942 год на этих островах ещё не стал годом трагедии. Японская армия потеряла преимущество в воздухе, продолжались жесточайшие атаки американских военно-воздушных сил, наземные оборонные сооружения ещё не успели построить, однако настоящая трагедия была ещё впереди. Она случилась в следующем году.

В мае 1943 года гарнизон острова Ацута, или Атту, был полностью уничтожен.

После артиллерийского обстрела с моря на остров высадились одиннадцать тысяч американских солдат, и все двести пятьдесят солдат японского гарнизона погибли героической смертью. Чтобы не попасть в плен, весь гарнизон предпочёл почётную смерть в бою, предприняв банзай-атаку.

У японцев остался только остров Киска-Наруками.

К тому моменту гарнизон острова вдвое превышал гарнизон Атту. Разумеется, ничто не могло предотвратить второй трагедии. Морское превосходство было уже потеряно, поэтому для отвода всех войск спланировали операцию Кэ. Первая часть операции Кэ завершилась в июне. С помощью подводных лодок с острова удалось вывезти часть гарнизона, в первую очередь раненых. Вторую часть операции Кэ назначили на июль, в день Z, оставшихся военных должна была забрать эскадра. Сначала операцию планировали провести одиннадцатого июля, однако из-за ухудшения погоды дату перенесли. И только 29 июля спасательная эскадра, состоявшая из двух крейсеров и девяти эсминцев, появилась у берегов Киска-Наруками и забрала весь гарнизон численностью пять тысяч двести человек. Из-за сильного тумана эта операция оказалась скрыта от глаз американской стороны.

Однако вывезли только людей.

Японская сторона всё же оставила на этом острове тех, кто принадлежал японской армии.

Оставили четырёх боевых собак разных пород. Хоккайдская собака (старое название породы айну[1]), обладавшая развитой мускулатурой и выносливостью, кобель по кличке Кита. Кита принадлежал военно-морскому флоту. На острове этот пёс отвечал за пробу дикорастущих растений для обнаружения в них ядов. Две собаки сухопутных войск, немецкие овчарки Macao и Кацу. И ещё одна овчарка, не принадлежавшая ни пехоте, ни флоту. Собака американского военнопленного по кличке Эксплоужен.

Перед захватом острова японскими войсками в прошлом году на острове располагались американская военная радиостанция и метеостанция. Их обслуживали десять человек. Во время неожиданной высадки японской армии на остров восемь из них сбежали, а двое попали в плен вместе с Эксплоужен.