Читаем Белая звезда онлайн бесплатно

Рейхавен, Центральная Авлия,

7-й путь Лун, 987 год н. э.

Стражи в зеленых плащах Гвардии Совета Правды открывали ворота. Тонкая золотистая бронза решетки распахнулась, пропуская всадника на серебристом в яблоках жеребце, проскакав по саду, он остановился у портика двухэтажной усадьбы на берегу Меропонта в аристократическом квартале Рейхавена — вечно утопавшей в зелени столицы Авлии. Служанка из числа эрафийских переселенцев вскрикнула и выронила посуду. Всадник спешился и стремительно вошел внутрь, его истертые сапоги, простой камзол и плащ несли на себе отпечаток дальнего пути. Минуя лестницу и залы второго этажа, молодой эльф вошел в покои, где замерли у стола две женщины: одна, помоложе, в платье, сшитом на людской манер, другая — в кожаном доспехе, каковыми снабжались пришедшие на службу в Авлийские войска. Огонь магических светильников заиграл на одеждах гостя, и их изогнутые крепления, будто ветви дерева, тянувшиеся со стен, с шелестом подобрались к потолку зала, открывая проход страннику. Обе дамы обернулись. Молодая эльфийка побледнела, вскрикнула и, бессильно шелестя губами, упала на руки опытной воительницы.

— Форсал?

— Я вернулся, тетя Илайя. Вернулся из самого сердца преисподней, чтобы искоренить предательство!

Северная Таталия, 7-й путь Лун, 987 год н. э.

Караван из полутора десятка всадников и дюжины навьюченных ослов взбирался вверх по узкой горной дороге. Если бы люди не были так утомлены, они помедлили бы в трепете перед открывающимся их глазам беспредельным простором. К западу горы постепенно сменялись поросшими густым лесом холмами. На востоке крутые гребни простирались до самого горизонта, однако среди них не было ни единого пика с искрящейся снегом шапкой — лишь цепь острых скальных выступов, словно зубья ржавой пилы. Только вершина каменной громады, которую штурмовал этот небольшой отряд, была скована льдом.

Но путешественники не замечали ничего, кроме камней под ногами. Недавно они миновали последнюю деревню, и теперь предстоял особенно трудный участок пути. Ослы артачились, один чуть не сорвался в пропасть. Передового всадника в скромной монашеской хламиде нагнал рыцарь. Он был так разодет, будто ехал не в горную глушь, а на парад или королевскую охоту.

Рыцарь что-то ожесточенно доказывал монаху. С большим трудом ему удавалось перекричать ветер. Здесь, на высоте трех с половиной тысяч ярдов, любой порыв набирал силу урагана. Слова относило, и этот спор слышали почти все.

— Надо остановиться! Люди устали, мы в пути больше двенадцати часов без остановок! Даже местные говорят, что не знают, куда ведёт эта дорога. Болтают о каких-то древних проклятиях. Говорят, что оттуда не возвращаются люди! — Всадник махнул рукой, указывая на вершину горы.

— Давай вернемся в деревню и потом поднимемся вверх пешком, найдем местных проводников!

Монах выслушал рыцаря, осмотрелся. Серый сумрак клубился на дне пропасти, гроздья снега накрывали уходящую вверх горную тропу.

— У нас будет время отдохнуть. Но лишь тогда, когда найдем то, что ищем! И проводники нам не нужны, я прекрасно знаю дорогу. А что до того, что медленно идем, то ты, наверное, прав. Отпустите всех ослов в деревню, они тормозят нас!

— Но ты же сам говорил, как важны эти грузы! Мы тащим эти тюки от самой столицы! А сейчас, всего за несколько лиг до конца, бросаешь?!

— Кто тебе сказал, что бросаю. Перевьючите грузы на лошадей, а ослов отпустите вниз!

— Но лошади не выдержат нас и груз!

— Знаю, пойдем пешком, — ответил монах и первым соскочил с коня.

— Я протестую, я не хочу… — начал было знатный дворянин, но монах пристально посмотрел на него так, что всаднику оставалось лишь извиниться. Затем он приказал воинам в точности исполнить приказ их темного проводника. Им был Михаэль Торнтон.

Когда приказ был выполнен, караван вновь двинулся вверх по крутому склону. На одном из поворотов Михаэль остановился и присмотрелся. Это была гора Ферис — самая высокая точка Таталии. Караван, который вели Торнтон и Мади Локхед, был в пути уже вторую неделю. Локхед познакомился со своим спутником на перевале Пепельного хребта. И уже тогда посланник нойонов показался ему подозрительным. Даже впервые увидевшие его люди выполняли его приказы беспрекословно. При краткой остановке в многолюдной Асанне ни один придворный чародей не обнаружил в услужливом Михаэле следов магии. Его способности были редким, диковинным даром. Мади бы дорого заплатил, чтобы узнать, что с парнем сделали в глубинах нойонских катакомб. Дипломат хорошо помнил слова Дракиса о том, что это не простой спутник. Сам Торнтон был немногословен и ничего о себе не рассказывал.

И так они поднимались все выше и выше, вскоре горная дорога сузилась до размеров тропы. Здесь местами выходили на поверхность складки магматической породы с красными подтеками истлевшего металла. Неожиданно огромные глыбы почти полностью перегородили тропу. За ними виднелся кратер, опоясанный узкой, еле заметной тропой, словно тонкой ниткой оберега.

Пристально вглядевшись в обломки, Локхед обмер. Это были останки титана из армий Магов Севера. Покрытые рыжеватым лишайником раздробленные руки, каждая толщиной с лошадь и длиной больше десяти ярдов. Огромный обезглавленный торс привалился к телу горы, перекрывая проход. Отломившиеся в падении каменные пальцы были несуразно разбросаны по тропе, присыпаны вьющимся с вершины снегом и оплетены корнями карликовых деревьев. Мади прекрасно помнил легенды, о том, что в момент гибели колоссы Белых владык превращаются в скалы. Это было место, где белымнанесли серьезный урон. Мрачное место. Мади удержал рвавшегося коня и обеспокоенно глянул на Торнтона.

— Я знаю, Мади, но мы все равно идем! Сначала на холод, потом на восток, и так ты найдешь к древней силе проход, —пробормотал он.

— Обходим обломки слева, мимо вон той ямы, это след его или воронка от взрыва… И поживее, нечего здесь разглядывать!

Торнтон прикрикнул на остальных и, резко обернувшись, заметил страх и настороженность на лице лорда Локхеда. Не прошло и получаса, как они миновали опасное место. Несколько нагруженных лошадей чуть не сорвались вниз, Торнтон лично вытащил одного скакуна, проявив нечеловеческую волю и выдержку. Всадники не успели отойти от пережитого, как их взору открылись новые следы страшной битвы, что кипела здесь много веков назад. Холмики развороченных укреплений, затянутые мхом и лишайником. Истлевшее оружие, остатки доспехов. Каменная корка на месте прежней стали. Внутри шлемов росла трава, остатки от истлевших посохов, ржавые наконечники от стрел и копий, иногда встречались белые, вычищенные ветром и водой кости, странные отшлифованные камни.

За местом битвы кончалась древняя каменистая дорога. Последний крутой подъем, и они внезапно оказались на небольшом плато. Отсюда вверх уходили почти отвесные скалы, вокруг лежал нетающий снег. Посреди небольшой, пятьдесят ярдов в поперечнике, каменной площадки возвышалось нечто, похожее на дом. Он явно был сложен какими-то мастерами прямо здесь, на жуткой высоте бесплодной холодной пустоши. Около этого крошечного домика без окон, с одной только дверью, были шесть широких ям, полных снега. Над ними возвышались обветренные каменные столбы — грубые изображения богов древних людей.

— Какое-то древнее капище не верующих в единого творца, — бормотал Торнтон, — и даже в Хаида…

Он оставил коня и пошел вперед к постройке, Мади последовал за ним. Перед домиком валялось несколько полуистлевших тел. Они не разложились, а скорее мумифицировались. Здесь круглый год было так холодно, что вода легко превращалась в лед.

Торнтон уже не сомневался, что нашел то, что искал. Он велел солдатам, пришедшим с Локхедом, почистить смотровые зеркала.

— Какие зеркала? — не понял таталиец.

Вместо ответа Торнтон подошел к одной из ям и с опаской потыкал снег прихваченным снизу посохом. Льдистая корка треснула и с шумом скользнула вниз. Оказалось, что у основания камней скрывались массивные бронзовые зеркала, также покрытые слоем грязи, песка и снега. Солдаты быстро привязали лошадей, извлекли взятый из города инструмент и принялись сбрасывать снег, колоть лед и зачищать проявляющиеся из-под векового плена тусклые поверхности огромных изогнутых зеркал.

— Похоже, пять из шести зеркал ещё целы, — задумчиво рассуждал Михаэль. — Все это ставили уже после боеви втайне. Старательно сделано, на наше счастье.

— Каких боев? — поинтересовался Мади.

— Ну вы ещё скажите, что не догадались! — съязвил Торнтон.

Они присели на сброшенный с лошади тюк. Локхед укутался каким-то рубищем и надел двойные перчатки. Солнце только появлялось на востоке и карабкалось вверх, то выглядывая, то вновь прячась за пиками Великого Хребта. Небо стремительно очищалось от серой предрассветной мглы, снег вьюжно насвистывал мелодию страха на изящных золотистых шпорах таталийского дипломата.

— Жуткий холод, — поежился Локхед. — Похоже на очень древнее капище.

— Не такое и древнее. Здесь не были всего двести лет. Оно только выглядит так, — Торнтон покрутил пальцем в воздухе, изображая что-то легкое и подвижное, — чтобы ихглаза ничего не заметили.

Мади покивал, давая понять, что ему ясны слова собеседника. Очистка зеркал шла медленно, но верно. Солдаты развели несколько костров из срубленных карликовых берез, растопили снег в котелках. Пар кипятка поднимался с искрящихся поверхностей древних зеркал, каждое имело не менее двух ярдов в поперечнике. Когда все было готово, Торнтон осмотрел устройства и велел повернуть их на определенный угол. Сапоги солдат скользили по снегу и щебню, мусор сыпался в шахты, кто-то упал и яростно выругался. Со скрипом эти неподъемные бронзовые щиты все же начали поворачиваться в закрепленных в камне пазах. Ясное утреннее солнце отражалось от поверхности зеркал, направляя в неведомые глубины горы снопы света. Торнтон направился к обитым металлом дверям домика. Локхед подбежал сзади.

— Отойдите, Мади, и уведите своих людей туда, вниз с плато, — бросил Михаэль через плечо. — Вы же видите, — он пнул замерзший мумифицированный труп, — что происходит с теми, кто оказывается рядом неподготовленным!

По останкам можно было определить в погибших местных селян, забредших сюда в поисках древних кладов или просто из любопытства. Они погибли от какого-то удара. Их тела словно были смяты будто волной взрыва, но ожогов на коже не было видно. Послушавшись Торнтона, Локхед с десятком солдат покинули лагерь и спустились на сотню ярдов. Солдаты спорили, ругались, переживали за оставленных лошадей. Михаэль подошел к дверям почти вплотную.

На массивной ручке, из золота и серебра, были выведены изогнутые, похожие на вязь руны. Предупреждение — «Астральная волна смерти пойдет вокруг, если рука врага коснется двери» — было написано на древнем нойонском языке. Даже не зная тонкостей диалекта, Торнтон непостижимым ему самому образом точно понял смысл послания. Он четко знал, что в конце пути надо произнести эти слова, и потому, встав на колени перед дверьми, воздел руки к небу и закричал:

—  Ан-нит торос, ламнизахед, О — Хаид!

По астралу пронеслась волна Остатки древней брони разлетелись, озарив потусторонний мир яркой вспышкой. Двери дернулись, заскрипели, наконец, открылись вовнутрь… Оттуда поднимался фиолетовый полупрозрачный дымок. Локхед и его люди отсиживались за валунами, боясь подойти, и только окрик Торнтона заставил их подняться.

— Эй, ну сколько можно прохлаждаться? Готовьте факелы, смолите и идите сюда! Разрази вас минойский провал, я прожду так целую вечность!

Пока таталийцы выполняли его приказ, Михаэль представил в уме план подземелья, каким его описал моргул Дракис. «Плохо, что одно световое зеркало разбито, — подумал он. — Целый коридор придется пройти только под факелами. Кто-то может просто не дойти. А в конце такие шутки ещё, — он усмехнулся, — про них лучше людям вообще не говорить».

В подземелье стоял странный запах — смесь сырости, тлена и меда. Фиолетовый дымок шел из щелей между камнями, из которых были сложены ступени, ведущие прямо вниз. Здесь уже было очень темно, приходилось идти медленно. Ступени были неровные и очень большие, будто рассчитанные на ногу раза в полтора больше человеческой… Локхед считал про себя: они спустились уже на семьдесят шагов.

Вход, у которого на страже оставили четверых бойцов, превратился в маленькое светлое окошко. Древний сумрак, в который никто не ступал более двух столетий, расстилался перед ними. На девяносто третьей ступени лестница кончилась, и они попали в первый коридор. Он был длиной ярдов семьдесят и имел два поворота. Затем они пришли к развилке. Некоторые из путей были подсвечены: для этого и нужна была сложная система зеркал на поверхности.

— Идемте! Вы не сожгли ещё те доски, о которых я говорил? — спросил Торнтон Локхеда.

— Нет, хотя очень хотелось! Зачем они, там будет провал?

— Пока не знаю, затушите все факелы кроме одного, они ещё нам пригодятся, и следом тащите доски!

Таталийцы двинулись в один из затемненных коридоров. На стенах проявлялись странные надписи, горящие изнутри багровым огнем. Проходя мимо них, солдаты слышали отдаленные завывания, по спине бежал холодок. Многие были готовы со всех ног броситься назад, и только окрики лорда Локхеда удерживали строй. Затем они оказались в подсвеченной части подземелья. Шли довольно долго, затем попали на лестницу с крутыми ступенями. Потолок резко опускался, будто дорога уходила под него. Ещё дальше пол и лестница явно смыкались. Они остановились. Тут было темно, а из щели вдоль пола веяло холодом.

Локхед велел посветить туда факелом. Дунувший навстречу ветер тут же загасил его, и весь отряд остался во мраке, окутанный дымом. Кто-то вскрикнул. Щелчок, и Михаэль вернул свет испуганным людям, ловко зажегши факел без помощи любого огнива.

— Есть способ обойти? — спросил Мади.

— Нет, нужно лезть!

— Как-то боязно, — отвечали солдаты.

Торнтон подошел к стене, ощупал ее и что-то пошептал. В глубине горы глухо ухнуло, и камень начал подниматься, но проход открылся лишь на высоту чуть более ярда.

— А дальше?

— Пролезайте по одному! — приказал Торнтон.