Читаем Бей своих!.. онлайн бесплатно

Annotation

«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.

booktracker.org

ОДНОСТРОФИКИ И ДИСТРОФИКИ

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАРОДИИ

ОРИГИНАЛКА

НУ И НАГЛОСТЬ!

КАМЕННАЯ ГОСТЬЯ

РЕЦЕПТ

ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ

АХ, КАК ЖАЛЬ!

ТЕПЛОЕ МЕСТЕЧКО

КОНКУРС

СДАЧА

С УДОВОЛЬСТВИЕМ!

ГРУБЫЙ ОТВЕТ

ВСПОМНИЛ!

ЧЕМ БРАТЬ

РОСТОК УПОЕННЫЙ

ЧТО В МОДЕ?

СОВЕТСКИЙ НА КУРОРТЕ

* * *

ОДИН К ДВУМ

У ВИТРИН

ХОТЕЛ «СРЕДЕЦ»

СПАСАТЕЛЬ

В ОЧЕРЕДИ

ШИШ

КРИЗИС

РОДНОЕ

О БОРЬБЕ С ПЬЯНСТВОМ

ОБИДА

НАША МОДА

НА ЗДРАВИЕ!

ШУТКИ И ОБЛИЧЕНИЯ

ИЗ МОНОЛОГОВ ЧАЦКОГО

СОЧУВСТВЕННОЕ

ПОВТОРЕНИЕ ПРОЙДЕННОГО

* * *

УТРЕННИЙ ВЗГЛЯД

ПЕРЕБОРЫ

РОДНЫЕ ПРОСТОРЫ

КОММЕРЦИАЛИЗАЦИЯ

НОЧЬ У ТЕЛЕВИЗОРА

РАДОСТЬ ПО-НАШЕМУ

ВЕСНА

СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ

* * *

МОЖЕТ, ЗРЯ?

В НИДЕ, НА КОСЕ

О КАРАМЕЛИ

НА ЗЛОБУ ДНЯ

* * *

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПЕРЕМЕНЫ

РЕКОРД

ИТОГ

НЛО

ПРОГРЕСС

* * *

БРОСЬ СИГАРЕТУ, БРОСЬ!

ВСЕ ЭТО БЫЛО БЫ СМЕШНО…

ПЕРЕСТРОЙКА

ЛИТЕРАТОРУ-РАДИКАЛУ

КОНКУРС «ДОЧКИ-МАТЕРИ»

ОБ ОБЩЕСТВЕННОСТИ

НА РИЖСКОМ РЫНКЕ

АВТОБУС В БОРОВИЧАХ

ПРЕЗРЕННОЙ ПРОЗОЙ ГОВОРЯ…

ВТОРОЙ СОРТ

ПОРА ВПАДАТЬ!

МЕСТО И ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ

ОБ АВТОРЕ

Более подробно о серии

INFO

notes

1

Александр БОБРОВ

БЕЙ СВОИХ!

Литературные пародии,

шутки и обличения

*

Рисунки Р. САМОЙЛОВА

Библиотека Крокодила, 1991

Шарж В. МОЧАЛОВА

Скажу при всем честном народе я,

Что дарит радость мне пародия,

А шутка или обличение

Порой приносят облегчение.

ОДНОСТРОФИКИ И ДИСТРОФИКИ

* * *

Жизнь поэта порой прекрасна,

А порой совсем не лафа.

Однострофики — это ясно,

Это значит — одна строфа.

А дистрофики что за нечисть?

Их-то разве сыскать в Москве?

Извините!

Спешу заметить,

Что дистрофики — значит, две.

* * *

Как резко все меняется на свете:

Где воспевали радости труда —

«Секс — это все!» — написано в газете,

А раньше уверяли: «Ерунда…»

* * *

Английский врач, философ и поэт

Уильям Моррис,

чувствами согрет,

В своих стихах воскликнул простодушно:

«Кроме любви, нам ничего не нужно!»

Но кто-то отозвался кратко: «Нужно».

По-моему, точней рецензий нет.

* * *

В литературной полемике рьяной,

Где, как на кухне, нельзя промолчать,

Две Ивановых — Наталья с Татьяной

Заполонили статьями печать…

* * *

Это тема романа. Короче,

Тех, кто женится по любви,

Ожидают слепящие ночи

И достаточно тусклые дни.

* * *

Славословим, время понукаем,

А чего, как прежде, ни коснись,

Добываем, а не покупаем,

Урываем… Разве это жизнь?

У капиталистов, ясно — хватка.

Как всегда, железная притом,

А у нас железная нехватка

То в одном, то в третьем, то в другом…

* * *

Сейчас бы с ухой!..

Любой понимает.

Закон-то сухой,

А дождь — поливает.

* * *

Один руководитель брякнул вслух:

«У нас в районе заготовка сена

Идет от черных мух до белых мух —

От знойного июля и до снега…»

От мух до мух — добавлю —

и под мухой.

Прорывы чередуются с разрухой.

* * *

Не боюсь бессонниц предрассветных,

Но с годами стало мне ясней:

Даже клей на покупных конвертах

В юности был слаще и вкусней.

* * *

Двадцать второго июня

ровно в четыре часа

(Без шуток и не по песне, а точно — в четыре часа)

Я защищал диссертацию на кандидата наук.

Были хорошие отзывы, решающие голоса,

Один только голос против

подал неведомый друг.

Не собираюсь ерничать, имя случайно узнав,

Ведь правда: работа научная — худшее, что накатал.

Может, в одном лишь смысле — по чести! —

коллега не прав,

Ибо, что им написано, вовсе никто не читал.

* * *

Порой для научного быта

Используем опыт предтеч:

Платон все труды Демокрита

Собрать предлагал —

чтобы сжечь…

* * *

Если б знала бедная жена,

Сколько денег тратил я и трачу,

Сколько было выпито вина…

Цифрами ее не озадачу —

Ни к чему: она надежд полна

Перед гонораром и зарплатой.

Если б знала бедная жена,

Что она могла бы быть богатой…

* * *

Лежал я в постели, отвар попивая —

«Фиалка трехцветная и полевая».

Она

помогает теперь от простуды,

Как раньше — глоток не из этой посуды…

* * *

Телебашня в Останкино —

 Притягательный свет.

Путь локтями расталкивал

К сей вершине поэт.

Шел на лесть и на гадости,

Просочился в эфир,

Чтоб наглядно в бездарности

Убедился весь мир.

* * *

Читал, как будто пел он,

А я осоловел,

Ведь все его новеллы

От слова no well^[1]!

* * *

Было время, когда нам казалось:

Не угаснет к поэзии страсть.

И такая толпа собиралась —

Просто яблоку негде упасть!

А теперь у другого прилавка

Собирает иная напасть,

И такая за «Яблочным» давка —

Просто негде поэту упасть.

* * *

В тенденции непонимания

Всей вредности пития —

Инерция отставания

Сознания от бытия.

* * *

Нелегко советскому поэту

С обличеньем вздора и грехов:

Раскрываешь по утрам газету —

Факты поразительней стихов.

Не обманешь скорбью показною,

Устаревшею игрой ума.

Что же поражает новизною?

Вечная поэзия сама!

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАРОДИИ

ОРИГИНАЛКА

Брожу с определителем растений

По пригородным рощам и лугам

И в обновленной зелени весенней

Оригиналы вижу тут и там. Павел СЕРГЕЕВ

По лесопаркам, подмосковным тропам

И по другим прогулочным местам

Брожу с машинописным гороскопом,

Оригиналы вижу тут и там.

Смотрю в страницы, а потом — налево

И замечаю пару стройных ног.

Спросил ее:

— Простите, вы не Дева?

— Иди ты, — отвечает, — Козерог…

Перехожу на календарь японский

И спрашиваю робко:

— Вы Змея?

А та в ответ не изменила тон свой

И прямо как отрезала:

— Свинья!

НУ И НАГЛОСТЬ!

Скворцами оглашен высокий небосвод.

Лошонком по мосту трамваишко процокал.

Теперь гуляй, мелькай между колоннами,

дрожи плечом от тульских сквозняков с башкой,

набитой книгами талонными,

с дыхалкой, полной не моих стихов. Александр ЩУПЛОВ

Свиненком «жигуленушки» прохрюкали

и растворились в дымке голубой,

обрызгали, подлюги, извозюкали

тебя с твоей походкой и судьбой.

А ты идешь с авоськами, набитыми

 стишатами моими через край,

а также интервью со знаменитыми

страдальцами за либеральный рай.

Скворцы свистят рулады завиральные,

а вас надули в Туле невзначай:

все по талонам — порошки стиральные

и сахар, чай? И не индийский чай?

Теперь гуляй, скучай между колоннами

и жди, когда откроют вторсырье,

чтоб сдать мои творенья эталонные

и получить талоны на старье.

Не жалко бы тебя отсюда палкою!

Теперь дрожи плечами и спиной

с лохматою башкою и дыхалкою,

набитою Ахматовой — не мной.

КАМЕННАЯ ГОСТЬЯ

Вновь над замком твоим деревянным

Мечут молнии ревность и злость.

Я растерянней Дон Гуана,

Ты сурова, как Каменный Гость. Юрий УВАРОВ

Снова замок скрипит деревянный,

И, смущеннее, чем мальчуган,

Я свидания с Доной Анной

Дожидаюсь, как Дон Гуан.

Да, конечно, случались обманы,

Мечут молнии ревность и злость,

Но заместо прекрасной Анны

Заявляется Каменный Гость.

Не сеньор командор Де Сильва,

А супруга, которая бдит.

Как схватила меня — да сильно! —

И сурово в глаза глядит.

Я ведь скульптор — могло и присниться,

Но глаза застилает туман.

Тяжело пожатье десницы.

Гибну, кончено, о, Дона Ан…

(Проваливаются.)

РЕЦЕПТ

Земля пахнет бальзамом…

Лунный запах сухого вина…

Душа болит, как печень,

Который год подряд.

А чем лечиться?..

Нечем! Воспоминаний град. Вениамин БУТЕНКО

Душа полна желаний

Уже который год,

Но град воспоминаний

По печени мне бьет.

«Лучистое» лучится,

Портвейн «Кавказ» печет…

А чем теперь лечиться?

Душа ответа ждет.

Конечно, не бальзамом

И не вином сухим,

А памятным указом,

Пусть глупым и плохим…

ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ

И друзья поделом упрекают:

«Все не то, все не так, дорогой,

все не те голоса увлекают,

и идешь ты не с этой, а с той…»

Мой — светофор зеленый… Николай ЗИНОВЬЕВ

Это стало уже наказаньем:

все не то, все не так, между дел.

Даже в книге стихов

«Ускользаньем»

я назвал свой заветный раздел.

Старый друг, подымив сигаретой,

не велит от друзей ускользать.

«Не ходи ты, — советует, — с этой…»

И не знает, как дальше сказать.

Может быть, поделом упрекает:

надо было не с этой, а с той.

Но не те голоса увлекают

на эстраде с ее суетой.

Там, где Мастер, в искусство влюбленный,

Маргариту не может найти.

И горит светофор мой зеленый не на том,

но на скользком пути.

АХ, КАК ЖАЛЬ!

Что за диво ржаное пиво —

Хоть с дрожжами, хоть на хмелю.

Я от пива такой счастливый —

Всех богаче и всех люблю.

Вы не пьете? Ну что за шутки?

Не приедете? Ах, как жаль… Петр КУЧУКОВ

Дед прочел, усмехнулся криво

И давай за стихи корить:

Разве счастье у вас от пива?

Ты не вздумай, пострел, варить!

Всех он любит… Язви тя в душу!

Да с тобой в лесном далеке

Не на тракторе, друг Петруша,

Нас прокатят — на «воронке».

А в окно хохочет соседка:

«Бог не выдаст — свинья не съест».

Говорю ему:

— Что ты, дедко,

Это лишь поэтический жест!

Кто ж попрет по всему Союзу

Через Обшу и Лучесу

В комариный зуд, за Вазузу,

Чтоб такую хлестать бузу?

Что тут делать — пугать медведей?

На безрыбье хлебать беды?

Ах, как жаль, что никто не едет!

Дед смеется:

— Тады лады!

ТЕПЛОЕ МЕСТЕЧКО

Я заблудился в Подмосковье,

Устал кружить в честном лесу,

Встал в удобрение коровье,

И что-то чавкнуло: «Спасу».

Шампанское — пеной! И праздничный крик!

Не кутайся, сердце. Я твой истопник. Геннадий КАСМЫНИН

Когда я на почте служил ямщиком,

Блукая честным Подмосковьем,

То ездил к девчонке одной прямиком,

Доверясь лепехам коровьим.

Копыто ли чавкало или нога,

Я путь находил без помехи.

Грибные места заметали снега,

Скрывались спасавшие вехи.

Дорога к девчонке уже не видна,

И холодно очень. Короче:

«Налейте, налейте скорее вина,

Рассказывать больше нет мочи…»

Но я ведь смекалистым рос пареньком,

Кумекаю: как же согреться?

Тогда и оформился истопником

Отапливать личное сердце.

Шампанское — пеной! Спокойно, народ!

Теплеют столичные ночи…

А где-то в деревне корова вздохнет —

Закрылися карие очи.

КОНКУРС

Но сколько имен на праведном свете!

И каждое имя дается случайно.

От женщин любимых

рождаются дети,

От женщин красивых рождаются тайны. Валерий БЕЛЯНСКИЙ

Но сколько имен в цветастой афише!

Как ходят, почти что земли не касаясь.

Я к сцене пытаюсь пробиться поближе,

Взираю на конкурс московских красавиц.

Хрупки, ослепительны, необычайны!

И нету загадки печальней на свете:

От этих красавиц рождаются тайны,

А вот от кого же рождаются дети?

СДАЧА

Он старки выпил для порядка

в подъезде на троих — и в путь…

Завидую собрату: в этот час

он гоголем шатается вдоль Мойки…

Мы пили когда-то — теперь мы посуду сдаем… Олег ЧУХОНЦЕВ

Завидую собрату: в этот миг

он хлопнул старки на троих в подъезде

и, сохраняя петербургский шик,

отправился вдоль Мойки с музой вместе.

Он гоголем шатается сейчас,

глядит, как на Исакий льется солнце,

а под Москвой безрадостно у нас,

почти приют убогого чухонца.

Так вот, скажу: не приглашаю вас,

друзья мои, —

в провинции тоскливо,

и в Павловом Посаде только квас,

 а в подлые года давали пиво.

А, все равно! Случилось, что должно,

как и всегда случается, что должно.

Я тоже пил перцовку и вино,

теперь уж перестраиваться можно

и, глядя в идиллическую даль,

на Мойке ли, на Клязьме ли — повсюду —

готовить операцию «Хрусталь»,

то бишь сдаваться и сдавать посуду.

С УДОВОЛЬСТВИЕМ!

Прикоснуться щекой к тишине,

Ощутить стылой осени слякоть

И, подумав о прошлой весне,

С удовольствием громко заплакать. Георгий ЗАЙЦЕВ

Прикоснуться рукой к тишине,

К вдохновенью щекою прижаться,

В слякоть плакать о прошлой весне,

 А весной о зиме сокрушаться.

Но потом, если это издать,

Ощущенья оттиснуть петитом,

С удовольствием можно рыдать

И публично страдать с аппетитом.

ГРУБЫЙ ОТВЕТ

Его дыханье к нам в окно стучится

Костяшкой пальца, как вопроса знак…

По реке вопросительных знаков…

Нет ответа, лишь юные травы,

Словно пальцы земли, шевелятся… Юрий НИКОНЫЧЕВ

Что поделать! — прием одинаков,

Но метафорой этой живу:

По реке вопросительных знаков

Под окошко любимой плыву.

И, вздыхая над долею тяжкой,

Я нарушу опять тишину,

Средний палец, чтоб стукнуть костяшкой,

Вопросительным знаком согну.

Но часы ожидания длятся,

А от милой внимания нет.

Только пальцы земли шевелятся

На призывные стуки в ответ.

А особенно три ее пальца,

Чтоб извечный вопрос разрешить,

Чтоб из всех мировых комбинаций

Погрубей и понятней

сложить.

ВСПОМНИЛ!

В буфете Дома литераторов

Пьет пиво милиционер.

Пьет на обычный свой манер,

Не видя даже литераторов. Дмитрий ПРИГОВ

В буфете Дома литераторов

Пьет кофе молодой поэт,

Как будто рядом даже нет

Других приличных литераторов.

Они же смотрят на него:

Авангардистом он представлен,

И те, кто не концептуален,

При нем не значат ничего.

А рядом, сидя за водой,

Вздыхает постовой тоскливо:

«Ну-у, если помнит он про пиво,

То разве это молодой?…»

ЧЕМ БРАТЬ

Блаженный юг, ты снова рядом!

И плещет море у окна.

А ты стоишь престольным градом,

Который надо брать осадой,

Все ночи проводя без сна. Сергей БЫЧКОВ

Блаженный юг!

Ты был блаженным,

Когда оглянешься назад,

А вот теперь над морем пенным

Придется языком военным

Воспеть любовь на новый лад.

Стоишь ты крепче баррикады

И не смыкаешь дивных глаз.