Читаем Беги домой онлайн бесплатно

Все герои данной книги — вымышленные, и любое совпадение с реальными лицами, будь то живыми или мертвыми, — случайно

Джек бежал, спасаясь от смерти. Ноги стремительно несли его крупное тело вперед, темные от пота волосы слиплись и мешали смотреть перед собой, но Джек не замечал этого, как не замечал крови, обильно струившейся из раны.

Вспышки боли заставляли его морщиться. Он все же заставит побегать всю их чертову компанию, чтоб они не даром получили свои грязные деньги. А когда они его наконец догонят («Не надо строить иллюзий, старина Джек, шансов выжить никаких»), он плюнет этим ублюдкам в лицо.

Отталкивая нависающие ветки и стараясь не угодить в многочисленные кротовьи норы, беглец сумел опередить преследователей на несколько ярдов. Слишком мало, чтобы остановиться и перевести дыхание… Он рванул вперед, оставляя за собой кровавый след. Да, который раз повторял себе Джек, он далеко не ангел, не зря, дьявол побери, мать всегда талдычила ему об этом. Но и у грешников могут быть свои принципы, свои моральные запреты. Например, на убийство женщин и детей.

Силы покидали его, медленно вытекая из дырки в теле. Где же застряла эта чертова пуля? Вроде где-то у поясницы. Безумно захотелось остановиться и почесать рану.

Что с ним станет? Пристанищем для его тела будет неглубокая могила в прокаленной солнцем земле Фетфилда, недалеко от чертовой реки Вейр, а его голова станет очередным трофеем в кабинете Хозяина?

Он окончательно и бесповоротно подписал себе приговор, когда отказался убить ребенка. Что он сделал, когда посмотрел этому маленькому кудрявому сопляку в глаза? Убрал чертов пистолет обратно в карман, вот что он сделал. Это был вызов. Джек видел, как изменилось выражение лица Хозяина, и понимал, что дни его сочтены.

Беглец чуть было не споткнулся об утку, которая с кряканьем и хлюпаньем вылезла из воды и преградила ему путь.

— Ах ты, чертова птица! — закричал Джек. От испуга его сердце ушло в пятки.

Он умудрился устоять на ногах, ухватившись за толстую колючую ветку, и двинулся вперед, но каждый следующий его шаг был медленнее, чем предыдущий, и причинял боль.

Джек был знаком с Хозяином десять лет и считал его другом. Где был его ум? У таких, как Хозяин, друзей не бывает. Черт возьми, Джек не раз видел, как этот урод убивал людей лишь за то, что у них иная точка зрения. Но за все эти годы Джек ни разу не видел, чтобы Хозяин был так одержим женщиной. Как будто недостаточно было расправиться с ее мужем! Этот ненормальный решил прикончить и ребенка. Вот чертов псих! Джек сделал бы все, чтобы предотвратить это бессмысленное убийство, заставить мерзавца оставить ребенка в покое.

Он чувствовал, что слабеет с каждой минутой. Ступни, казалось, весят не меньше тонны. Слышно было, что преследователи приближаются; ему даже чудилось, что он чувствует исходящий от них запах пота.

Джек выехал из Хоктона через десять минут после того, как они его туда подбросили, улыбаясь и желая удачи. Чертовы двуличные ублюдки! Возможно, он бы и успел скрыться, если бы не решил попрощаться с матерью и захватить кое-какие вещички. Скорее всего, этот бессердечный сукин сын послал за ним погоню в то самое время, как он желал своей матери спокойной ночи и говорил, что скоро вернется.

Две мили он продержался, две адские мили. Чертов Фэтфилд, последнее место, где бы он хотел умереть.

Джек заметил слежку, когда на светофоре у моста загорелся красный сигнал. Он поехал дальше, но и они не отставали. Он завернул за угол забегаловки Биддика так быстро, что чуть было не встал на два колеса. И если бы этот чертов мерзкий кот не вздумал перейти улицу, то он мог бы и оторваться. Пытаясь объехать животное, Джек потерял драгоценные секунды. Преследователи нагнали его и попытались спихнуть его машину в реку.

Если бы он смог из этого выбраться…

«Не задерживай дыхание, сынок».

Он остановился на мгновение.

Ненадолго.

Чтобы отдышаться.

— Ах ты, зараза! — Джек почувствовал, как вторая пуля пронзила бедро и вылетела с другой стороны.

Посмотрев вниз, он увидел месиво из крови, плоти и костей, и его чуть не вырвало. Ощущение было такое, что из него выходит всякая дрянь.

— Ну, вот и все, мне крышка. Бежать больше не могу. — Он опустился на землю. — Отсюда ты уже не встанешь, приятель. Это конец. — Джек всхлипнул.

На мгновение он отключился, но всего лишь на какую-то долю секунды.

Когда он открыл глаза, Охотница за головами склонилась над ним с мерзкой ухмылкой, медленно потирая грязными пальцами лезвие, которое было использовано уже не раз. Изогнутый клинок с китайскими иероглифами словно выползал из рукоятки слоновой кости. Ее пальцы двигались вверх и вниз, вверх и вниз…

Сейчас он почувствует удар.

Джек вздохнул, возможно, в последний раз.

Если он и жалел о чем-либо в эти последние секунды, то только о матери, которая, поставив чайник на плиту, будет сидеть часами у огня в ожидании рыбы и жареного картофеля, что он приносил ей каждую пятницу.

Когда Охотница наклонилась, над ним нависли пряди ее волос, которые каким-то образом перетекали в длинные серебристые сережки. Ее лицо наклонялось все ниже, ее дыхание ласкало его губы. Как будто она собиралась его поцеловать.

— Сука! — прошипел Джек.

Она ухмыльнулась, плотоядно и удовлетворенно, злобная пародия на женщину.

Джеку, смотревшему в лицо смерти, удалось накопить достаточно слюны, чтобы выполнить задуманное.

Керри бежала. Ее длинные ноги мелькали, как крылья мельницы, когда она неслась по Нью-боттл-стрит по направлению к Грассвеллу, мимо поросшего травой хоктонского карьера.

Керри уже разнесла все газеты, и теперь у нее в сумке, которая сильно раскачивалась и то и дело ударяла по бедру, лежали лишь две бутылки молока — она их только что стащила. Бутылки звонко стукались друг о друга, грозя разбиться.

Она добежала до гаража на вершине холма, свернула за угол около бакалейной лавки и припустила к своей цели — последнему дому на улице. Не останавливаясь ни на минуту, Керри схватила бутылку молока со ступеньки чуть ли не в тот самый момент, когда старая миссис Холланд, почти слепая, потянулась за ней.

— Черт тебя подери, Блейки, — сказала миссис Холланд. — Могу поклясться, я слышала этого чертова молочника.

Она оправила свое зеленое платье, мешком висевшее на тощем теле, прищурилась и беспомощно посмотрела вдоль пустынной улицы направо, потом налево. Кот, рыжий бездомный бродяга, который занял место настоящего Блейки (пару дней назад бедняга попал под автобус), терся об ее ноги.

— Ради бога, Блейки, только не говори мне, что я и слышу не лучше, чем вижу.

Кот заурчал.

Позвав его в дом, миссис Холланд закрыла дверь и на ощупь, тяжело дыша, пошла по коридору. Яркие цветы на обоях уже давно выцвели и теперь имели оттенок поздних ноябрьских листьев. Она потрогала отстававший кусок:

— Надо сказать Джеку, чтобы приклеил его на место, Блейки. Разве я могу купить новые на ту жалкую пенсию, что выдает правительство? Оно, видите ли, считает, что мы, бедные люди, можем на нее прожить. Ладно, — миссис Холанд опять похлопала по обоям, — они еще вполне нарядные.

Керри стояла за углом дома миссис Холланд, прислонившись спиной к стене. Она уже выпила почти половину бутылки и сделала передышку, прежде чем допить остатки. Упершись ногой в кирпичную стену, она поставила бутылку на колено, а другой рукой убрала свои темные волосы с плеч. Ее голубые глаза из-под давно не стриженной челки смотрели на распростертый внизу Сихиллс-Эстейт. Этот район отделяло от остальной части города поле, словно архитекторы оставили место для чего-то еще, или, скорее, решила Керри, как будто весь этот чертов район находился в карантине, так что его пришлось отрезать от остальной части Хоктона.

Керри ненавидела Сихиллс, можно сказать, так же сильно, как свою плоскую грудь. А ее она ненавидела не менее сильно, чем постепенно спивавшуюся мать. Еще Керри ненавидела своих родных братьев и сестер. Правда, Робби, пожалуй, любила. И, конечно же, она ненавидела всех особей мужского пола, которые проживали по соседству. По правде говоря, в данный момент Керри ненавидела всех и вся, с кем ей приходилось сталкиваться. Но самую сильную неприязнь у нее вызывали сверстницы, у которых был хоть какой-то намек на грудь. Боже, даже у Джейсона Смита грудь больше, чем у нее, хоть он и парень.

Больше всего Керри мечтала уехать из Англии, куда подальше. Прочь из этого долбаного Сихиллса. Эта мысль хоть как-то утешала.

Отсюда, с холма, она видела верхушки крыш Тюлип-Крещент, где жила ее бывшая подруга Андреа. Керри засопела. Дружба кончилась, когда Андреа решила, что ей нравятся парни. Бывшая подруга, да и все остальные девочки в классе, — это просто сучки в период течки, думала Керри. Слава богу, ей уже шестнадцать, так что смотреть, как они хлопают ресницами и облизывают губы, придется недолго, всего лишь несколько месяцев.

Поднеся бутылку к губам, она услышала этот мерзкий голос:

— Дай глотнуть, Керри.

— Размечтался, Свиная Морда, — сказала Керри, поворачивая голову и еле сдерживаясь, чтобы не плюнуть в него остатками молока.

Стиви Мастертон медленно, но густо побагровел. Цвет его лица теперь замечательно контрастировал с серебряными кольцами в носу и бровях. В левой брови было два кольца, а в правой одно — второе не так давно вырвала Керри. И Стиви еще не забыл об этом.

У его дружка Мартина Рейнора лицо всегда было красным от уймы пылающих прыщей, с которыми ему суждено было мириться. Семнадцатилетний Мартин — на год старше Керри и на столько же моложе Стиви — ухмыльнулся, глядя на дружка, который пытался сохранить достойное выражение лица.

— Я же по дружбе. У тебя, чё, проблемы, а?! — Стиви подошел поближе.

— Да пошел ты, урод, со своей дружбой. Вот врежу по роже! А ты, Пердун-Мартун, тоже схлопочешь!

На этот раз ухмыльнулся Стиви, а Мартин лишь стиснул зубы. Вот гадство, прилипла поганая кличка — а ведь хотел всего лишь повеселить ребят на тусовке.

Керри последний раз глотнула из бутылки и замахнулась ею. Она не боялась ни Стиви, ни Мартина. Трусы, как и большинство хулиганов. Пока они начнут махать кулаками, можно выдернуть у Стиви еще одно кольцо и смыться. Мелочь пузатая!

Стиви подошел к ней еще на шаг, но вспомнил про разодранную бровь и сказал:

— Да пошла ты, дура! Пойдем, Мартин, чего с ней заморачиваться. Эй, а ты все еще плоская как доска?

Керри подняла бутылку выше:

— Хочешь схлопотать?

Гогоча, они побежали в сторону Хоктона.

Керри чуть не задохнулась от ярости. Трудно было придумать что-либо более обидное. У всех знакомых девчонок была уже грудь, хоть какая, но была.

Вздохнув, Керри посмотрела на свою грудь. Самую плоскую грудь в мире. Конечно, она уже проверяла сегодня утром, но вдруг…

Ничего.

— Ублюдки, — пробормотала Керри.

Она злобно швырнула пустую бутылку через забор миссис Холланд. Звук бьющегося стекла — жаль, что не об голову Стиви, — немного утешил Керри, и она направилась домой.

— Мне хоть оставили? — Робби, восемнадцатилетний брат Керри, заявился на кухню, зевая и лениво почесывая бритую подмышку.

Они оба были в мать — ослепительно голубые глаза, черные волосы, длинные ноги и худощавое тело.

Семилетняя Сьюзи хихикнула. Она тоже была длинноногой и тоненькой, но на этом сходство со старшими заканчивалось. Робби нежно погладил ее по белокурой головке. Когда он потянулся за молоком, Сьюзи снова хихикнула. Восьмилетняя Эмма — маленькая, круглощекая недотрога — пододвинулась к Робби, чтобы он тоже ее погладил, но тут же отдернула свои рыжие локоны. Одиннадцатилетний Даррен — черные волосы, намазанные гелем, торчат в разные стороны, как иглы дикобраза, глаза еще темнее, чем волосы, а кожа была чуть темнее, чем у остальных Лэмсдонов, — осуждающе смотрел на брата — что еще за нежности! Даррен грезил футболом, он не сомневался, что когда-нибудь будет играть в составе «Сандерленда».

В кухню влетело облако дешевых духов, немедленно вызвавшее у Эммы приступ удушья. Следом за ароматом появилась белокурая головка тринадцатилетней Клер, вся в зажимах-бабочках пастельных тонов. Клер, длинноногая, как и ее сестры, была на редкость красива и знала это. Она выглядела явно старше своих лет и вела себя очень уверенно. На днях ее взволновали две сплетни, ходившие по Сихиллсу, и тот факт, что ее назвали малолеткой. Она смотрела на задыхающуюся Эмму с полнейшим безразличием.

— Ради бога, Клер! — Керри начала рыться в ящике, ища ингалятор Эммы. — Да от тебя сейчас провоняет вся эта чертова комната.

— Ты думаешь, стала бы я покрывать себя таким дешевым дерьмом, — визгливо ответила Клер, со злобой глядя на Керри, — если бы здесь, в этой дыре, была хоть капля горячей воды, чтобы принимать ванну каждый день?

Робби съежился и отвернулся. Клер просто нарывалась на неприятности, в последнее время она все больше и больше цеплялась к старшей сестре. Керри почти не бывала дома — тренировалась, чтобы принять участие в соревнованиях округа, — иначе она бы давно уже вцепилась Клер в горло.

Робби молча посмотрел на Клер, когда та бросила ему пришедший по почте конверт с чеком.

— Вот, наконец-то пришли деньги… Уж сегодня-то у нас будет что-нибудь повкуснее тостов с этими вонючими помидорами?

Отвернувшись от брата, она взяла со стойки один из последних стаканов, проглотила молоко. И гордо вышла из кухни, не попрощавшись ни с кем.

Робби посмотрел на Керри, та слегка улыбнулась.

— Ух ты, на ней сегодня юбка. Или что это было?

Керри пожала плечами.

— Кажется, эта дура каждую неделю укорачивает юбку на сантиметр.

Однако Керри интересовала не длина юбки сестры.

— Черт! — вырвалось у нее. — Грудь Клер! Похоже, у нее растет грудь.

— Что? — спросил Даррен, проходя мимо Керри и протягивая руку за своим стаканом.

— Не твое дело, тупица. Не суйся, когда не спрашивают. — Она дала брату подзатыльник.

— Ой! — вскрикнул Даррен, потирая затылок и одновременно проверяя свои иглы на голове. — За что?

— За то, что всюду суешь свой крысиный нос. Вот за что.

Даррен скорчил рожу за спиной Керри — Эмма заулыбалась — и допил молоко. Потом грозно посмотрел на сестренку, чтобы она не вздумала рассказать об этом Керри, в ответ на что Эмма, громко чихнув, высунула язык.

Керри бросила взгляд на часы и поняла, что опять они все опоздают. Она повернулась к Робби:

— Ты приберешься здесь, а? А я пока схожу наверх и переоденусь. И проследи, — она указала на Даррена, — чтобы наш грязнуля помылся. Кажется, он воображает, что, если намажет гелем волосы, никто не заметит его грязной мордашки.

Только Даррен собрался достойно ответить Керри, как тут же получил оплеуху от Робби.

— Ты-то за что? — возмущенно спросил он. Вроде он не сделал ничего дурного. По крайней мере, не в этот раз.

— Догадайся… Давай пошевеливайся.

Все еще ворча, Даррен подошел к раковине и умыл руки и лицо.