Читаем Бег сквозь лабиринт онлайн бесплатно

Крупные капли дождя медленно скатились по зеркальному стеклу. В воздухе повис аромат дорогого мужского одеколона, смешавшегося с запахом пота, и сигаретный дым плавно поднимался к потолку. Натали посмотрела в темноту ночи, словно пытаясь отыскать в свете одинокого фонаря ответы на свои вопросы, которые мучили её с того времени, когда всё это началось.

— Gehe zu mir, mein kleiner Taugenichts [1],- похотливо улыбнулся Ганс, похлопав жирной ладонью по смятой постели, — Dich wird es schwer sein, zu vergessen, Frau Natali, aber bis zu dem Morgen ist die Zeit noch [2].

Повернувшись к нему, девушка постаралась отбросить от себя грустные мысли и, улыбнувшись, потянула поясок шёлкового халатика, который, соскользнув, упал, открывая взору Ганса, все её прелести.

Натали смиренно опустилась на кровать к немцу, и он жадно впился в её покорные губы.

— Ну, что новенького? — Зингер не скрывал своей радости, он всегда испытывал чувство удовлетворённости, когда понимал, что его план снова сработал, — завтра к тебе приедет одна замарашка, так ты сделай из неё человека.

— Хорошо, — Натали, отпила немного из своего бокала и в упор посмотрела на своего нынешнего хозяина, к которому она все-таки попала в руки, — а этой, как ты говоришь, замарашке, что делать здесь? ты же не любишь людей?

— Что ты, — отмахнулся Зингер, — дело совсем не в этом.

— Что, она сама добровольно согласилась на твои условия?! — удивлённо приподняла брови Натали.

— У нее, как и у тебя не было выбора, впрочем, вы все здесь не случайно, — он облизал тонкие губы и, достав из пиджака портсигар, демонстративно раскрыл его, вынимая дорогую сигару.

— Ну, ты и сволочь, Ян, — процедила сквозь зубы Натали, чувствуя, как её начинает бить нервная дрожь.

— Я не дам тебе по твоей хорошенькой морде, сука, — улыбнулся Зингер, — и знаешь почему? — он, ухмыльнувшись, склонил голову на бок. — Чтобы ты продолжала приносить мне доход, ты забыла наш договор, однако я прощаю тебя, а будешь… не надо делать такое лицо… так вот, будешь гнуть из себя китайскую мотыгу, я могу и разозлиться, а ты знаешь, чем это может кончиться.

Она сжала губы, чтобы не расплакаться, понимая, что Зингер всегда найдёт повод, чтобы дать ей почувствовать себя еще более одинокой и беззащитной в этом странном, чужом и беспощадном мире под названием «Темное отражение». Она держалась до последнего, не хотела своими слезами доставить удовольствие Яну. Когда же он закрыл за собой дверь, то слёзы отчаянья хлынули из её глаз, она опять вспомнила то время, когда жила в Красноярске. Когда мир был обычным, и в нем не было того, о чем она узнала спустя некоторое время, когда считала хождения сквозь зеркала просто ночными видениями. Но была ли она счастлива тогда? Всегда её жизнь была в чьих — то руках и ни дня не было, чтобы она не чувствовала себя несчастной, забытой богом. У нее не было нормальной семьи, сколько она себя помнила, отец пил, а когда он умер, мать пустилась во все тяжкие. Привела домой мужчину младше ее лет на пятнадцать и представила дочери нового папу, как Валерия.

Тогда еще Наташа не знала, что в её жизни с появлением отчима, всё круто изменится, однако уже тогда, ничего хорошего от их тандема она не ожидала. Ей не понравился его сальный взгляд, которым он окинул её стройные ножки и отпустил по поводу нее какую-то скабрезную шуточку. Наташа знала, что спорить с матерью бесполезно и поняла, что теперь к весельям и пьяным застольям прибавится еще одна проблема, от которой нужно держаться подальше.

Наташа училась в училище Культуры на последнем курсе и надеялась, что через год уедет в Артёмовск к тёте Лене, которая была младшей сестрой покойного отца Наташи. Уж там-то у нее будет спокойная жизнь, надеялась Наташа. Родных у неё не было, бабушка и дедушка умерли несколько лет назад, осталась одна тётя Лена, которая видя ужасную обстановку в семье давно хотела забрать Наташу к себе, но маленькая Наташа не хотела уезжать от своих родителей.

Прошло три года, но мама так и не изменилась, Наташа в свои четырнадцать, не хотела бросать её, и надеялась, что она будет лечиться и бросит пить. И действительно, на какое-то время Вероника Анатольевна попыталась стать нормальным человеком и мамой. Она устроилась работать продавцом в киоск и продержалась почти месяц. Получив зарплату, она и ее старые друзья решили отметить такое важное событие, и тогда Наташа впервые в своей жизни украла. Она помнила, как, расстегнув мамину сумку, вынула из неё кошелёк и, выглянув из прихожей, убедилась, что все заняты очередным поднятием бокалов, вынула из кошелька добрую часть денег. На утро мать отправилась на работу, но видок у нее был, я скажу вам: мешки под глазами, землистый цвет лица и перегар, от которого мухи падают замертво на лету.

Наташа ненавидела её, когда она была такой, но потом жалела и всё прощала. Как она и ожидала, мать не заметила пропажу денег и сокрушалась:

— Нет, ты подумай, какая стала водка дорогая, доченька…

— Лучше бы её вообще не было, — процедила сквозь зубы Наташа и зло посмотрела на Веронику Анатольевну, — мама, у тебя же высшее образование, ты же учительницей была, а теперь, — она заплакала, — куда ты катишься, ведь придёт день, когда ты останешься совсем одна, я уеду к тёте Лене и не вернусь ни когда, слышишь?! — закричала Наташа.

— Я всё понимаю, но куда я вчера столько денег потратила, — тупо уставившись на стену, продолжала Вероника Анатольевна, — ничего не понимаю…

— Пить меньше надо, — бросила ей дочь и, открыв холодильник, посмотрела, что ей нужно купить. Теперь, решила она, я так и буду делать, а то на эту выпивку все деньги угробит. — Я пошла, — сказала Наташа и направилась в прихожую, — ты на работу идёшь?

— Да, — кивнула Вероника Анатольевна, — а ты в училище?

— Мама, сегодня же воскресенье, — раздраженно ответила Наташа и, открыв дверь, добавила, — не знаю, когда буду.

Наташа знала, что мама ни когда не вылечится, что всё останется по-прежнему и ей придётся последний год терпеть всё это. Несмотря на все трудности, девушка хорошо училась и у нее была всего одна четверка, к тому же она записалась на курсы немецкого, так как, в мае лучшие студенты должны были поехать в Ганновер по обмену опытом со студентами немецкого колледжа. Наташа понимала, что для этого, ей придётся где-то достать деньги, потому, что не все так просто в нашем жестоком мире, и она знала, что претендентов много и отличных оценок для этого мало. По выходным она посещала курсы немецкого, а вечерами шила на заказ, чем неплохо зарабатывала и откладывала эти деньги на поездку.

Когда была еще жива бабушка, она многому научила ее, в том числе кройке и шитью, Наташа вспомнила то время, и к горлу подкатил комок. Как всё тогда было здорово. Мама работала учительницей литературы и русского языка, папа — Алексей Иванович Зверев на машиностроительном заводе, дедушка Иван Карпович — ветеран войны, много лет отдал труду на Транссибирской магистрали машинистом. Бабушка — Евдокия Васильевна работала на хлебозаводе. Родители Вероники Анатольевна, жили в Туруханске, и Наташа к ним ездила на летние каникулы. Она улыбнулась, вспоминая добрую и ласковую бабушку Машу и дедушку Толю, которые были уже очень старенькие, и когда Наташе исполнилось семь, умер дедушка, а потом через год и бабуля. Наташа тяжело переживала эту утрату и в свои восемь лет страдала и плакала, вместе с мамой. Мама тогда была хорошей доброй женщиной, а потом, как гром среди ясного неба, арест отца.

Это было случайное убийство, все произошло на заводе в обеденный перерыв, когда Алексей Зверев повздорил со старшим механиком и, толкнув его, стал невольным его убийцей, тот упал с лестницы и разбился насмерть. Отца судили, и дали пять лет, как за не предумышленное убийство по неосторожности. Алексей Иванович очень переживал и уже в тюрьме пережил два инфаркта. Его здоровье стало совсем плохим, да и кому тюремная баланда идет на пользу.

В 1982 году умерла бабушка Евдокия, тогда и началась «сладкая жизнь». Дедушка Ваня начал пить, причём это длилось неделями, и настал конец их спокойной жизни. Вскоре их уютный дом превратился в обшарпанную халупу. Мама как могла, боролась с пьянством свёкра, который стал приводить в дом таких же жаждущих огненной воды дружков, но все в пустую. Однажды, когда дед увидел, что Вероника выливает содержимое бутылки в раковину, он жестоко избил ее, и с тех пор мама перестала с ним связываться.

Она всегда была красивой женщиной и пользовалась успехом у мужчин. Наташа тогда еще не понимала, где по ночам пропадает мама, а Вероника Анатольевна, решила устроить свою личную жизнь. Об отце она вообще старалась не вспоминать, пьянки свекра и проблемы дома заставили ее редко бывать там, её все больше и больше затягивала разгульная жизнь и незаметно для себя Вероника очень изменилась, а вскоре запила и сама.

В феврале восемьдесят шестого, освободился отец и, вернувшись, домой, где оставил красавицу жену и лапочку дочь, не узнал своего жилища. Все словно перевернулось с ног на голову, он не мог ничего понять, всего за несколько лет, жизнь его семьи рухнула.

Наташа надеялась, что с возвращением отца все изменится, но это был уже не тот человек, он был тяжко болен, допоздна засиживался на кухне, распивая одну за другой бутылку. Когда приходила мать, то она начинала упрекать его и скандалить. Отец молчал и старался не спорить, а потом напивался, чтобы забыть все то, что происходит изо дня в день. Наташу не трогали, просто не замечали, может поэтому, она и не захотела уезжать к тете Лене в Артёмовск. Она не понимала себя, иногда ей хотелось бежать из этого проклятого дома, но ей было жаль папу, который опускался, как и мать.

Семнадцатого июля 1986 года отца не стало. У него случился сердечный приступ и его отвезли в больницу, это было шестнадцатого, Наташа была в пионерском лагере и ей ничего не сообщили о смерти папы. А когда автобус привез ее и других ребят в Красноярск из лагеря, она веселая и загорелая бежала домой вприпрыжку. Зелёная листва высокого тополя полностью загородила окно на втором этаже. Наташа быстро залетела в подъезд, что-то напевая, и понеслась по ступенькам, чуть не столкнувшись с соседкой Анькой Коростылевой.

— Ты чё дура, Зверева, — грубо окликнула она девочку, — ну и что, что пил, так он же отец! Девять дней не прошло, а она скачет, как коза, весело ей!

— Я не поняла тебя? — голос Наташи дрогнул и ноги стали ватными и слабыми, — Аня, повтори, что ты сказала? — спросила она севшим голосом.

— Ты чё, с Луны свалилась? — Коростылёва не сразу поняла, что Наташа не в курсе семейного несчастья.

— Я… только что из… лагеря, — Наташа всхлипнула и ее худенькие плечи затряслись. Она не могла, не хотела сдерживаться и заплакала.

— Прости, — опешила Аня, — я ж не знала, что ты в лагере, а тебе, что не сообщили? Вижу, что нет, — она обняла девочку и погладила ее по голове, приговаривая, что все будет хорошо.

Наташа не могла слова вымолвить и, посмотрев на Коростылёву, только шевелила дрожащими губами. Аня сказала, чтобы она шла домой, а не ревела на весь подъезд и довела ее до ее квартиры.

— Всё, не реви, успокойся…

— Мои пьют? — жалобно спросила Наташа, на что Аня, отвела глаза в сторону и пробормотала:

— Пьют, они и поминок-то, как полагается, не делали, все пропили, приезжал товарищ из райкома, отец ведь был ветераном труда, денег на похороны дал, не знал, что семейка ваша… прости, — замолчала Аня, видя, как вспыхнули глаза Наташи, — что тут скрывать об этом весь двор говорит. Ты одна нормальная в семье…

— А что еще говорят? — со злой ноткой в голосе спросила Наташа, — нет, ты не стесняйся, просто мне интересно.

— Да ты не думай, о тебе плохо ни кто не говорит…

— Смотри у меня, — Наташа повертела перед носом Коростылевой кулаком, — я не посмотрю, что тебе шестнадцать.

— Дура ты Зверева, одно хорошо, что не алкашка…

— Что ты сказала?! — Наташа поразилась её бесцеремонности. — Ты что говоришь, думай?! — она хотела хорошенько треснуть соседку, которая минуту назад успокаивала и жалела её, но передумала, — иди ты знаешь куда… тоже мне…

Их перепалку прервал голос матери Наташи, которая, открыв дверь, с удивлением смотрела на дочь, словно и не ждала её.

— А ты что уже приехала? — спросила она.

— Нет, это мой призрак, — огрызнулась девчонка и, поднявшись по лестнице, вошла в квартиру. Пройдя в прихожую, направилась на кухню. Вытащила из рюкзака бутылку с лимонадом и пакет с пирожками и, взяв чашку, налила себе напитка.

— Деда, — обратилась она к Ивану Карповичу, который как ни странно был ещё во вменяемом состоянии, — почему не сказали, что папа умер, и что вы тут всю семью позорите, знаете, что соседи говорят, что и поминок не делали…

— Почему же не делали, — усмехнулась вошедшая на кухню мать, — просто не всем наливали, вот они и обиделись, — она грубо рассмеялась.

Наташа смотрела на нее и не узнавала в ней ту женщину, которая каждый день ходила в школу и учила детей, за это лето, она постарела лет на десять и стала похожа на тех тёток, которые торгуют на вокзале пирожками. Почему ей тогда пришло в голову именно такое сравнение, спрашивала она потом себя.

— Мама, тебе же в школу третьего августа, что происходит здесь? — Наташа не могла поверить, что после смерти отца мама не образумится, — ты же не такая, мама, ты же интелегентная женщина?

— Марш к себе в комнату! — прикрикнула Вероника Анатольевна, — как ты с матерью разговариваешь?

— А знаешь, кем вас называют? — не унималась Наташа, — семья алкашей, так мне и сказали!