Читаем Бедная богатая девочка онлайн бесплатно
Бедная богатая девочка
На первый взгляд Эмили Бертли можно лишь позавидовать: вроде бы безоблачное детство и юность, любящие ее и друг друга родители, положение в обществе и верный поклонник. Но ничего этого на самом деле нет, и Эмили чувствует себя глубоко несчастной. Отправившись на поиски свободы и настоящей любви, она обнаруживает, что жизнь гораздо сложнее, чем кажется, а истина — гораздо ближе.
Романы / Короткие любовные романыТори Андерсен
Бедная богатая девочка
Аннотация
Тори Андерсен
Бедная богатая девочка
— Итак, леди и джентльмены, я повторяю номер билета, который выиграл джекпот в сегодняшней лотерее...
Эмили еще раз взглянула на клочок бумаги, лежавший на журнальном столике, потом медленно подняла глаза на экран телевизора, где крупным планом показали восьмизначное число, а ведущий еще раз прочитал его вслух.
Совпадение было стопроцентным, сомнений быть не могло: только что она, Эмили Бертли, выиграла миллион двести тысяч долларов. Это был джекпот за последние два месяца.
Миллион двести тысяч! Все-таки это большая сумма. Даже очень большая. Она уже забыла, когда в последний раз в их семье водились такие деньги. Миллион двести тысяч!
Эмили нахмурилась: она не собиралась выигрывать так много, когда покупала билет! Просто хотела раздать долги, помочь маме... Взяла случайно, наобум, в первую попавшуюся лотерею, потому что пожалела продавца. Словно в тумане увидела она позавчерашний вечер, молоденького парнишку, стоявшего возле ворот парка с небольшим лотком, увешанным коробками и рекламными флажками.
— Лотерея! Лотерея! Возьмите хотя бы один билет, не пожалеете!
Она почему-то остановилась, словно и правда раздумывала, стоит ли брать билет.
— О, девушка, ну пожалуйста! Меня уволят, если я не продам сегодня ни одного! — И, увидев замешательство в глазах Эмили, быстро схватил листок из коробки и сунул ей в руку. — Вот беспроигрышная лотерея! Всего пятнадцать долларов! Смотрите, я уже оторвал вам лист!
— Пятнадцать долларов?! А подешевле...
Но тот уже вошел во вкус.
— Смотрите, вот порядковый номер вашего бланка, а эту таблицу надо заполнить... Всего пятнадцать, ну?! Девушка! Билет уже ваш.
Кого-то он сильно напоминал, но она никак не могла сообразить, где и когда видела это лицо. Будто загипнотизированная, Эмили достала и отдала деньги, потом всю дорогу домой жалела об этом. А теперь — извольте: миллион двести тысяч.
— ...А также проверить на нашем сайте! — радостно продолжал ведущий. — Или позвонить по телефону...
Она выключила телевизор и задумалась. Да, все это очень странно и неожиданно. Настолько неожиданно, что настораживает. Кстати, этого мальчика-продавца, равно как и лоток, с тех пор никто не видел в парке. Может, они, как посланники Провидения, появились лишь затем, чтобы Эмили купила счастливый билет.
А счастливый ли?
Впрочем, ничего страшного. Все только к лучшему. Она наконец выплатит годовой долг за студию, вернет ее владельцам и уедет из Вашингтона. Эмили вдруг словно очнулась.
Бог ты мой, о чем тут думать! Я же теперь свободна!
Это было озарение. Прижав обе руки к груди, она смотрела в пространство счастливым взором. Наконец-то у нее есть право... нет, у нее есть повод, всего лишь ничтожный повод расстаться с мамой и начать свою жизнь.
Если, конечно, не поздно.
1
— А так нормально? — Эмили повернула ноутбук к матери, чтобы та могла прочитать текст.
— Да, вполне изящно и без лишней высокопарности.
— Отправляю. Может, она сразу позвонит?
— Если сейчас она сидит и читает почту, то перезвонит. А может, начнет вредничать. Папина сестрица та еще стерва.
— А мне она всегда нравилась и вовсе не казалась стервой.
— Ты еще убедишься в моей правоте.
— Да? Ты хочешь сказать, что мне лучше не останавливаться у нее?
— Милая моя, если бы у нас были друзья или другие родственники, я бы не задумываясь отправила тебя к кому угодно, лишь бы ты не попала в руки Ло.
— Но у нее ведь лучше. И потом, ты сама всегда говорила, что я не способна жить одна.
— Да, пожалуй. Но ты можешь найти другую компанию. Со временем, конечно.
Эмили внимательно посмотрела на мать.
— Почему ты ее так не любишь?
— Не люблю?
— Да. Она что, когда-то перешла тебе дорогу?
— Да нет. — Иден передернула плечами. — Просто мы с ней слишком разные.
— Мама, а ты сама никогда не хотела уехать из этого города, из этого дома?
— Почему ты спрашиваешь?
— Иногда мне кажется, что эти стены тяготят тебя гораздо больше, чем то... чем память... чем... словом, что папы больше нет и все так вышло.
Иден выпрямилась, скрестив руки на груди, и надменно подняла брови. Эта поза всегда означала, что она оскорблена и намерена дать отпор. Эмили с безнадежным восхищением смотрела на нее. Нет, мне никогда не стать такой! Никогда у меня не получится так потрясающе держать спину и одним взглядом подчинять любого — от швейцара до президента отцовского холдинга.
— Видишь ли, девочка, наш дом со всеми его проблемами и историей принадлежит мне. И будет принадлежать мне. Ибо я это заслужила.
— Извини, мам. Я вовсе не хотела...
— Когда отец нас оставил и предал, именно мне выпало сохранить честь нашей семьи и честь этого дома. Я, конечно, благодарна вам с Мишель. Но все же основной груз лег на мои плечи.
— Я помню.
— Так вот, Эмили, я отсюда никуда не уйду. Потом, когда меня не станет, вы с Мишель поделите его пополам, завещание уже подписано... Не перебивай меня! А сейчас, если тебе со мной тесно, можешь уезжать. Я повторяю — я останусь здесь. И давай закроем эту тему. Кстати, твои деньги перевели целиком или как всегда содрали налог?
— Конечно, содрали. Но, знаешь... — Эмили восторженно втянула воздух, — для меня и восемьсот тысяч огромные деньги.
— Ты просто никогда не владела большими суммами, — холодно сказала Иден. — И запомни: если хочешь произвести благоприятное впечатление на людей из приличного общества, никогда не говори о деньгах с восхищением. Даже о больших деньгах. Приличные люди игнорируют деньги.
— Хорошо игнорировать, когда они есть.
— Ты вся в отца, Эмили!
— А разве это плохо?
— Просто вы с Мишель никогда не понимали вкуса настоящей жизни.
Эмили вздохнула.
— Нет, мама. Мы просто не придавали значения таким мелочам, которые почему-то ценятся в высшем обществе.
В холле заиграл телефон. Это был повод не продолжать дискуссию, и Эмили обрадовалась, выбегая из комнаты.
— Алло! Слушаю!
В трубке повисло недолгое молчание, потом раздался голос, заставивший ее вздрогнуть:
— Здравствуй, Эмили.
— Ричард?! — у нее пересохло во рту. — Это ты?!
Он нежно рассмеялся.
— Ну как ты?
— Я... никак. Я уезжаю, Рич. — Куда?
— В Нью-Йорк.
— В Нью-Йорк?! Прекрасно! Ты не представляешь, как это здорово! Я тоже еду в Нью-Йорк, буквально на днях.
Эмили побледнела и опустилась в кресло. Только не это! Их болезнь-страсть вымотала ее за последние два года до полного опустошения.
— Зачем ты едешь в Нью-Йорк?
— Я там буду жить. И работать. — Его голос как всегда был беззаботным. — Ну? Составишь мне компанию?
— Вряд ли. Тем более я не понимаю, в чем именно тебе нужна моя компания. В жизни или в работе.
— А я думаю, ты все понимаешь. Мы с тобой близкие друзья. И остаемся друзьями, несмотря на наши... мм... иногда далеко не дружеские отношения.
— Я буду жить у своих родственников.
— А я — у своего приятеля. И что? Но это не помешает нам...
Эмили разозлилась:
— Что вдруг ты туда собрался? В нью-йоркских барах платят больше?
— Представь себе, больше. И чаще. И девушки там красивее. Ха-ха-ха! Ну ладно, не обижайся, просто мы можем... поддержать друг друга в чужом городе, если что.
Она вздохнула.
— Я не думаю, что нам стоит это делать.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты понимаешь.
— Хорошо. Только, надеюсь, на нашу дружбу это не повлияет?
— Трудно повлиять на то, чего никогда не было.
— То есть как это «не было»? А что же, по-твоему, было?
Эмили поглубже забралась в кресло и тихо, чтобы не услышала мать или горничная, прошептала:
— То, что между нами было, Рич, вообще не поддается никакому определению. И давай оставим наши отношения под грифом «было».
— Не согласен, — дурашливым голосом заявил он, потом помолчал и тихо, с придыханием, добавил: — Я опять скучаю по тебе, девочка моя. Это и правда похоже на наваждение. Это неизлечимо.
Она не знала что сказать, горло сдавило спазмом. Так всегда было рядом с ним, даже если это «рядом» ограничивалось телефонными проводами. Надо было давно признать, что противиться этому искушению невозможно.
— Эмили, — снова позвал он. — Ну что ты молчишь? Эмили, я хочу тебя видеть... Как раньше.
— Рич, не звони мне больше никогда.
— Почему?
— Я надеюсь, мы в Нью-Йорке не встретимся. Прощай. — Она положила трубку и закрыла лицо руками.
Эмили хорошо усвоила еще в детстве: главой в их семье всегда была мать. Отец, хоть и был членом конгресса и среди коллег считался весьма суровым и даже своенравным, дома был паинькой, полностью отдавший бразды правления в изящные руки жены.
Иден и Роберт Бертли перебрались в Вашингтон из пригорода Чикаго, когда их старшей дочке Мишель исполнилось восемь лет, а младшей Эми — три. Вместе с высокой должностью мистеру Бертли предложили дом с прислугой, великолепный двухэтажный особняк в пригороде, где жили семьи таких же чиновников, как и он.
Поначалу им такая покупка показалась нереальной, но все же они взялись выплатить сумму, правда не сразу, а в течение нескольких лет. И в конце концов об этом приобретении никто не пожалел.
Время шло, дети росли, семья часто путешествовала, каждый позволял себе быть тем, кем хотел. Словом, жизнь семьи складывалась удачно. Может быть, Иден когда-нибудь и пожалела о безликой роли домохозяйки, но по крайней мере никогда не заявляла об этом вслух.
Обладая мощным интеллектом, эта женщина почему-то довольствовалась домашним пленом и, казалось, терпеливо ждала, когда настанет ее черед править делами.
