Читаем Башни человеческих душ (СИ) онлайн бесплатно

БАШНИ

ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ

ДУШ

АВТОР: ВАЛЕРИЙ ПАСТУХОВ

Глава 1.

1

Шторм бушевал уже порядка двух часов, несмотря на то, что с утра погода была абсолютно спокойной – по небу лишь медленно проносились обрывки облаков, подгоняемые легким бризом. Воздух был наполнен теплом и умиротворением; ничто не предвещало грозы. Буря разразилась слишком неожиданно – в один момент со стороны моря набежали тяжелые тучи, принесшие с собой ураганный ветер, который рвал и метал, точно загнанный в угол зверь. Косые капли дождя устало плыли по стеклу, а ставни трещали так, словно кто-то колотил по ним тростью.

Профессор Карл Фитцрой украдкой поглядел на часы в своем кабинете. «Ну, где же они?» – пронеслось у него в голове. Надо сказать, что в его клинику уже давно не привозили пациентов. Последней тяжелобольной Эйб Кёнинг скончался два месяца назад от инфаркта, с тех пор лечебница пустовала. Он постучал ручкой по скопившейся груде папок на столе, а затем еще раз решил перечитать отчет из окружного госпиталя, набранный на печатной машинке:

«Трое неопознанных солдат были найдены недалеко от дороги на город Пельт близ Людерфонского леса 13 февраля 1925 года. Указанных лиц случайно обнаружил и подобрал военный патруль. В ходе проведенного обследования выяснилось, что у всех наблюдается тяжелое посттравматическое стрессовое расстройство с высокой степенью замкнутости, тревожности и неконтролируемых приступов агрессии, которые, несомненно, вызваны участием в военных действиях. Установить их личности не удалось, равно как и номер части, имя командира и т.д. Предполагается, что они являются немногими из выживших солдат в битве при Фриментауне. На простые вопросы, связанные с установлением личности, никто не смог дать внятного ответа. Спустя некоторое время пациенты стали вести себя агрессивно по отношению к персоналу, в связи с чем, пришлось применить к ним силу и транквилизаторы.

Поскольку все другие психиатрические учреждения заняты приемом солдат, которые недавно вернулись с фронта и нуждаются в необходимой психологической помощи, вышеупомянутых пациентов рекомендовано отправить в клинику «Две башни» на попечительство профессора и главного врача Карла Фитцроя и его помощника, младшего врача Августа Майера. Указанные пациенты прибудут 10 мая 1925 года. Просим вас подготовиться к их приезду. Истории болезней и другие бумаги прибудут вместе с сопровождающим врачом.

Подпись: доктор Ф. Блант, заведующий окружной психиатрической больницей города Фэллод».

Профессор устало отложил листок бумаги и потер переносицу, которую ему уже изрядно надавили круглые очки. Он окинул отсутствующим взглядом свой кабинет, который в тусклом свете настольной лампы казался ему кладбищем старых папок и забытых дел. Справа от входной двери пустовал стол его помощника Августа, где сиротливо стояла печатная машина, в которой торчал один из недописанных листов его диссертации.

Карл Фитцрой снова встал на ноги и начал мерить шагами комнату, поглядывая на настенные часы, которые монотонно постукивали. «Надо будет сказать Августу, чтобы навел здесь порядок», – подумалось ему как раз в тот момент, когда за окном раздались несколько автомобильных гудков, и силуэт грузовика, освящаемый несколькими наружными лампами, вкатился во внутренний дворик лечебницы, обогнув по кругу фонтан, и подъехал к навесному крыльцу с черепичной крышей.

Профессор быстро выскочил из своего кабинета и кивнул двум дюжим санитарам, которые сидели на кушетке неподалеку. Они медленно встали и отправились вслед за доктором. Профессор Фитцрой волновался, снедаемый мучительным чувством ожидания. Ну, наконец-то! Рутинная жизнь закончена, и можно заняться настоящим делом, а не прозябать в бумажной волоките день ото дня!

Подойдя к массивной дубовой двери, обитой железными полосами, профессор отворил дверцу и вышел на крыльцо. Слабый свет подвешенной на черном проводе электрической лампы бросал блики на лица двух крупных солдат с винтовками наперевес. Порывы ветра доносили холодные капли дождя так, что спустя несколько минут доктор стоял мокрый с головы до ног. Откуда-то из темноты вынырнула щуплая фигура человека в очках, одетая в форму военного врача с петличками в форме геральдического креста. Превозмогая разразившуюся бурю, он обратился к профессору:

– Доктор Карл Фитцрой? – почти прокричал он.

– Да, это я.

– Доктор Уиллис. Очень приятно, сэр. – Они пожали друг другу руки.

– Что у нас? – поинтересовался Фитцрой.

– Трое пациентов, доктор. Честно признаться, они в достаточно тяжелом состоянии.

– Иначе их бы не отправили сюда, – заметил профессор.

– Что верно, то верно. Я принес вам пакет документов с личными делами, хоть и выжать нам удалось немного. Может вам повезет с этим больше.

Уиллис передал доктору забрызганный водой бумажный пакет.

– Посмотрим, что можно сделать. Ну, а где же пациенты?

– Сейчас выгрузим, ваши санитары готовы? – Фитцрой кивнул.

– Отлично.

Уиллис сделал знак своим солдатам открыть кузов грузовика. В этот момент доктор подозвал санитаров. Выгружали пациентов очень осторожно. Все были одеты в смирительные рубахи, на головах черные шелковые мешки. Санитары доктора осторожно приняли первого постояльца и завели его внутрь.

В этот момент профессор снова обратился к Уиллису:

– А зачем мешки?

Вопрос, похоже, изрядно удивил молодого врача.

– Так спокойней, доктор. Видели бы вы, что они вытворяли, пока их грузили на перевозку. Ух! Моим ребятам пришлось здорово попотеть, пока какой-то врач не посоветовал одеть им мешки на голову, и знаете – сработало! Они тут же угомонились, как будто непослушный ребенок наконец-то получил свою погремушку.

Профессор лишь пожал плечами, после чего крикнул, стараясь перекричать бурю:

– Я думал, что делами солдат занимается Ассоциация военных психиатров. Почему они здесь?

Уиллис, похоже, и сам был немало удивлен этим фактом, но лишь развел руками:

– Почем мне знать. Я всего лишь занимаюсь делами транспортировки, – не больше, не меньше. Раз сверху решили, что их можно поместить сюда, значит так нужно, – вот и все, что я знаю.

В этот момент за спиной Уиллиса вспыхнула молния, озарив небо яркой белой вспышкой, после чего дал артиллерийский залп гром.

Как только последнего пациента благополучно переправили в лечебницу, Уиллис с профессором зашли внутри, где подписали бумаги об успешной транспортировке и передаче больных, после чего они пожалили друг другу руки, а молодой врач поспешил откланяться. Профессор стоял на крыльце в одиночестве, глядя в след двум исчезающим красным фарам грузовика. Только когда его костяшки пальцев начали болеть от нарастающего холода, он осознал, что пора бы, наконец-то, зайти внутрь.

Осторожно закрыв входную дверь на ключ, он поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, где располагался его кабинет, снял промокший плащ и бросил на стол три папки с личными делами пациентов. Вытерев лицо сухим полотенцем, он проследовал по полутемному коридору к комнатам, куда поместили больных. Быстро заглянув в каждую из палат, он с облегчением обнаружил, что все пациенты мирно лежат на своих кроватях без черных мешков на головах.

Подойдя к двум санитарам, которые располагались в небольшой каморке у входа в коридор, профессор дал им указания в случае непредвиденных ситуаций срочно разбудить его, так как он заночует в своем кабинете и не поедет сегодня домой.

Переступив порог кабинета, Карл Фитцрой почувствовал всю силу навалившейся на него старости. Было всего десять часов вечера, а его глаза уже слипались, словно кто-то насильно давил на них сверху. Наспех расчистив небольшую кушетку у окна, которую он всегда использовал для тех особых случаев, когда ему было необходимо остаться на работе, он положил на неё подушку и постелил одеяло.

Аккуратно повесив свой костюм в шкафчик, доктор вытащил бутылку уже начатого бренди и залпом осушил две рюмки подряд. По телу начало раздаваться приятное тепло, а его само быстро клонило ко сну. Профессор выключил свет и улегся на кушетку, укрывшись почти до самой головы одеялом. Даже еще не преступив к делу, он внутренне почувствовал, что все будет не так просто, как кажется на первый взгляд.

2

Тихий стук в дверь пробудил профессора ото сна. Лениво потянувшись на кушетке, он обнаружил, что стрелки часов медленно ползут к отметке в восемь часов. Последствия ночной бури, похоже, ушли вместе с наступившим рассветом: в окно пробивались яркие солнечные лучи, сверкая сквозь небольшие капельки на стекле. По небу быстро плыли черные тучи и белые облака, периодически закрывая кристальную синеву майского неба.

– Август, это ты? – крикнул Фитцрой.

– Он самый, – раздалось из-за двери, – можно войти?

– Подожди минутку, я сейчас оденусь.

Профессор сладко зевнул и подошел к шкафу, вытащив оттуда свой костюм, который носил уже лет десять: потертый пиджак, цвета кофе с молоком, с заплатками на локтях, коричневые брюки и черные помятые туфли. Застегнув рукава белой рубашки, Фитцрой надел свой маленький неизменный атрибут – красный гластук-бабочку в белый горошек. Сверху костюма он набросил белый врачебный халат.

– Ну, вот теперь можешь войти. – Крикнул он, все еще поправляя бабочку перед небольшим зеркалом.

В комнату юркнул Август, который сиял лучезарной улыбкой. Его постоянный ассистент выглядел сегодня счастливым и довольным жизнью: пронзительные черные глаза блестели, короткие русые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на щеках играл розовый румянец. На нем был коричневый твидовый пиджак в мелкую клетку, белая рубаха с хрустящим воротничком, просторные коричневые брюки и слегка запачканные грязью туфли.

– С добрым утром, профессор! Решили заночевать здесь? – все также улыбаясь, произнес он.

– И тебе того же, Август. Да, как видишь. Пациентов привезли к десяти часам, а на улице был такой ливень, что плохую собаку из дома не выгонишь. Да и мало ли, что могло приключиться ночью с новыми постояльцами – всегда лучше подстарохваться.

Август одобрительно кивнул и уселся за свой письменный стол. Положив пакетик с завтраком в нижний ящик, и поставив черный зонтик в угол, он произнес:

– И не говорите, профессор. Всю дорогу от деревни я наблюдал последствия вчерашнего урагана: поваленные деревья, побитый урожай, размытые дороги. Надо сказать, что мой старенький велосипед изрядно искупался во всей этой грязи – придется тщательно постараться, чтобы привести его в божеский вид.

– Нас перестали бомбить враги, зато теперь атакует дождь. Воистину мать природа считает, что мы и так недостаточно пострадали! – философски изрек доктор.

Ассистент ничего не ответил и уткнулся носом в лист недописанной диссертации, который был заполнен символами только наполовину.

– Ну что, продолжим? – Август указал на пишущую машинку.

– Подожди немного друг мой, сперва давай выпьем по чашечке кофе, который мне переслал один знакомый с Бликвудских островов. Воистину – это настоящий напиток богов!

Достав из-под стола белый эмалированный чайник, профессор налил в него воду из бутылки и поставил на небольшую электрическую плиту, которая размещалась на тумбочке в правом углу кабинета. После этого он извлек жестяную баночку с кофе, прессованные кубики сахара в коробке, поставил две белые фарфоровые чашки, которые потемнели от долго использования, положив в них по серебряной ложке.

Август принялся разбирать на столе какие-то бумаги, а профессор просто уставился в окно. В едва различимом отражении, Карл Фитцрой не узнал свое лицо. Сначала его поразил ступор, как будто оттуда, по другую сторону окна на него взирал незнакомец, похожий на старого дедушку. Но мимолетный шок прошел быстро, когда доктор узнал знакомые черты лица: два больших глаза, которые когда-то были цвета изумрудов, сейчас приобрели серый оттенок, лицо, испещренное старческими морщинами, щеки, подбородок и шея обвисли, едва заметный шрам над правой бровей, полученный от пролетающей пули, теперь стал выделяться, приобретя черный цвет. От былых аккуратно зачесанных черных волос, осталась лишь седая окантовка наподобие той, которую носят монахи. Единственное, что не претерпело никаких изменений – ровный прямой нос, который со временем лишь стал шире, но не потерял своего изначального вида.

Профессор устало вздохнул, растирая рукой глаза. В голове за одно мгновенье пронеслась вся его жизнь, наполненная успехами и неудачами, словно все это было когда-то давно и случилось не с ним, а с кем-то другим. Оглядываясь назад даже трудно представить, что человек может вынести все испытания, павшие на его долю, и при этом сохранить здоровье и трезвую голову. А ведь как иначе? Видно мать природа все это предусмотрела, в противном случае большая часть человечества, включая его самого, отсиживалась бы в заведениях, подобных «Двум башням».

– Профессор, чайник. – Вывел из раздумий доктора голос Августа.

Карл Фитцрой подошел к электрической плитке и снял пыхтящую жестянку. Разложив кофе и сахар по чашкам, он протянул одну Августу.

– Большое спасибо.

– На здоровье.

Они сидели и молча, наслаждались вкусом и ароматом кофе. Единственным звуком, который нарушал царившую тишину, было поскрипывание электрической плитки, которая начала медленно остывать.

– Профессор, вы уже успели осмотреть пациентов? – решил начать разговор Август.

– Нет, не довелось. Я успел лишь мельком взглянуть на них вечером, на том и закончилось. Раз от санитаров не поступало никаких сигналов, значит все в порядке. Обход начнем как обычно в девять часов.

– Что известно об этих людях?

– К несчастью, почти ничего. Ни имен, ни фамилий, ни места жительства. Единственное, что нам известно точно – это солдаты. Их подобрал военный патруль по дороге на Пельт, все были полураздеты, но по остаткам одежды удалось определить, что это военная форма. Их не без труда удалось доставить в клинику, где по предварительной версии, им поставили диагноз «Посттравматическое расстройство вызванное военными действиями». Любые попытки расспросить их были обречены на провал. Все как один отказывались промолвить хотя бы слово. У них начались вспышки неконтролируемой агрессии, что еще раз подтверждает установленный диагноз. Ну и их скрутили, обкололи какими-нибудь транквилизаторами и долго думали, куда же пристроить таких пациентов.

– Я почему-то не удивлен, что их направили к нам.

– Сказать вернее, дорогой мой Август, сослали. Городским врачам приятней работать с теми, кто хотя бы может говорить, а таких вот «не нужных» засовывают, куда подальше от остального мира, чтобы они никому не мозолили глаза. Вылечат ли их или нет, – кому какое дело. Общество избавилось от них, сбросив на наши плечи, и делай, что хочешь. Уверен, если бы мы здесь с тобой ставили на них нечеловеческие эксперименты, никто бы и пальцем не пошевелил, чтобы что-то сделать. Тем более что это наши солдаты, проигравшая сторона – если их не станет, оккупационное правительство только спокойно вздохнет. Чужие люди никому не нужны.

– Ваша правда, профессор. – Подтвердил Август.

– Так-с, мне кажется, что уже пора.