Читаем Байки старого телемастера онлайн бесплатно

Annotation

Автор, много лет проработавший сначала в системе телевизионного сервиса "разъездным техником", а позже в качестве инженера-конструктора на московском объединении "ТЕМП", ежедневно сталкиваясь с самыми разными забавными, курьезными и просто нестандартными ситуациями, вел подобие дневниковых заметок, которые решил опубликовать.

БАЙКИ СТАРОГО ТЕЛЕМАСТЕРА

КВН, КОТОРЫЙ СИЛЬНО ГУДЕЛ

ГАРАНТИЙНЫЙ РЕМОНТ ЗА ЯЩИК КОНЬЯКА

ЭКЗАМЕН НА 8-Й РАЗРЯД

КВН ПЛЮС ВЕДРО ГЛИЦЕРИНА

ВРЕДНЫЙ КЛИЕНТ ПО ФАМИЛИИ ПЕТЛЮРА

КРЕМЛЁВСКИЙ ТЕРРОРИСТ

МИСТИЧЕСКОЕ ЧИСЛО — ДЕВЯТЬ

ЧИСТОТА — ЗАЛОГ ЗДОРОВЬЯ

ПУТЕШЕСТВИЕ С НОРМИРОВЩИЦЕЙ

ИВАНОВ! ОБЕДАТЬ!!!

ПО МЕТОДИКЕ А. НЕВСКОГО

«ГРЕХОПАДЕНИЕ» ОТЦА ФЁДОРА

GUTEN ABEND, ДОРОГИЕ ТЕЛЕЗРИТЕЛИ, FRAU UND MENSCHEN!

О ТЕЛЕВИЗОРЕ, ТЕЛЕФОНЕ И БОЛЬШЕВИКАХ

СИНЯЯ БОРОДА

МЭК — ЗНАЧИТ «МЕЖДУНАРОДНАЯ ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКАЯ КОМИССИЯ»

КУКАРАЧА

КЛЮЧ № 1 СССР

ТЕЛЕМОСТ «ПОСЁЛОК КРАТОВО — ПЛАНЕТА ZW-2117»

КРИМИНАЛЬНЫЙ ТАКЕЛАЖ

РАДИОКОМБАЙН «АДОЛЬФ ГИТЛЕР»

ПЕРВЫЙ СОВЕТСКИЙ ЦВЕТНОЙ ТЕЛЕВИЗОР

ТОМОЧКА — ТАМАРА ВАСИЛЬЕВНА

СМЕРТЕЛЬНАЯ ОТВЁРТКА

ПЯТЬ СЕКУНД — ПОЛЁТ НОРМАЛЬНЫЙ

НЕМНОГО ИСТОРИИ: Э К С П О — 58

НА ВСЯКОГО МУДРЕЦА ДОВОЛЬНО ПРОСТОТЫ

ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ КАДР

БАЙКИ СТАРОГО ТЕЛЕМАСТЕРА

(из середины прошлого века)

Сегодня едва ли не на каждом третьем уличном фонарном столбе среди множества других объявлений можно увидеть и такие: «Ремонт телевизоров всех систем», «Срочный ремонт телевизоров с выездом на дом», «Видеоаппаратура — ремонт с гарантией», «Сервисный центр по ремонту отечественных и зарубежных телевизоров» и целый ряд им подобных. Кроме того, в каждом городе наберётся не менее десятка разных радиомастерских, где Ваш телевизор отремонтируют и быстро, и качественно, а в крупных мегаполисах вроде Москвы или Петербурга таких мастерских, ателье и сервисных центров не меньше, чем закусочных «Макдоналдс». Так что за то время, пока Вы будете есть свой чизбургер или Биг-Мак, в сервисном центре Вам успеют не только отремонтировать самый навороченный «самсунг-электроникс», но и выписать Вам счет, глядя на который Вы не сразу сообразите, что это такое: сумма за ремонт или номер телефона сервисного центра.

Но так было далеко не всегда. На заре телевизионной эпохи, в конце сороковых — начале пятидесятых годов прошлого века в русско-советском языке не было даже таких слов: «Сервисный центр». Весь сервис для населения сводился к наличию в крупных городах мастерских по ремонту обуви, прачечных самообслуживания, мастерских «Металлоремонт — изготовление ключей — клёпка и точка коньков», да ещё в лучшем случае «Ремонт радиоприёмников».

Что же касается телевидения…

* * *

Первый отечественный промышленный телевизор, выпускавшийся серийно и продававшийся в торговой сети, назывался «Т1-Москвич». Разработали и выпускали его, как тогда было принято говорить, в закрытом «почтовом ящике» — п/я 383 — оборонном предприятии, которому «в нагрузку» было поручено «…догнать и перегнать Америку», где к тому времени домашний телевизор уже перестал быть диковинной новинкой.

Московский телецентр (МТЦ), располагавшийся на Шаболовке, тогда только-только возобновил работу, прерванную на время Великой Отечественной войны, и вёл опытные передачи ещё на «довоенном» стандарте с чёткостью не в 625, как сегодня, а в 343 строки. Было это всего два раза в неделю — по понедельникам и четвергам — и только с семи до одиннадцати вечера, а днём «гоняли» испытательную тест — таблицу для работы некоторых «закрытых» предприятий и заодно для мастеров гарантийного обслуживания этих самых «Москвичей — Т1».

Немного позже появился на свет второй послевоенный телевизор — «Т1–Ленинград», разработанный и выпускавшийся на ленинградском радиозаводе имени Козицкого. Однако настоящий телевизионный «бум» начался после разработки и массового производства действительно «народного» телевизора — КВН–49. Сегодня мало кто может объяснить, что означали эти три буквы. На самом деле это были первые буквы фамилий трёх ленинградских инженеров — Клибсона, Владимирского и Николаева [Кенигсон, Варшавский и Николаевский. — Прим. ЕАТ.], создавших эту модель в ленинградском НИИ-380.

Это событие произошло в 1949 году, и, по существу, именно с этого года в СССР началось действительно массовое телевещание. К этому времени телецентр на Шаболовке перешёл на новый стандарт телевещания в 625 строк, которого тогда ещё не было нигде в мире. Даже в Америке вещание велось с чёткостью в 525 строк, поэтому наше телевидение на какое-то время и вправду оказалось «…впереди планеты всей», как очень точно подметил Владимир Высоцкий.

* * *

Автору этих строк довелось начать свою телевизионную деятельность именно в это время: сначала в качестве рядового телетехника или радиомеханика, как в ту пору называли мастеров по ремонту телевизоров, а позже в качестве одного из разработчиков многочисленного семейства популярных телевизоров марки «Темп» — с первой до последней модели.

За все время работы на ниве ремонта и создания отечественных телевизоров у автора накопилось немало любопытных наблюдений — иногда смешных, иногда курьёзных, порой почти трагических, которые теперь предлагаются нашим читателям под рубрикой «Байки старого телемастера». Первая такая байка называется

КВН, КОТОРЫЙ СИЛЬНО ГУДЕЛ

В ту пору я работал разъездным техником в телеателье. Это совсем не то же самое, что нынешняя служба телевизионного сервиса. На всю Москву и Московскую область существовала тогда одна-единственная мастерская, осуществлявшая ремонт телевизоров. Правда, называлась она очень солидно: Дирекция Мастерских Телевизионной Сети (ДМТС) и располагалась на первом этаже жилого дома номер 36 по Большой Серпуховской улице.

Было нас таких «корифеев» всего 15 человек — двое занимались стационарным ремонтом в мастерской, а остальная «чёртова дюжина» осуществляла ремонт по вызовам на дому у владельцев телевизоров.

Правда, иногда ремонта приходилось ждать по 10…12 дней, а то и по месяцу, особенно если владелец телевизора жил за городом. Но зато существовало довольно строгое и постоянное распределение «зон обслуживания».

За мной, к примеру, была закреплена улица Горького от Манежа до площади Маяковского, включая все прилегающие улицы и переулки; кроме этого я должен был постоянно поддерживать в рабочем состоянии все телевизоры в зданиях Госрадиокомитета на Пушкинской площади (в Путинковском переулке рядом с нынешним кинотеатром «Россия») и в кабинетах московского Кремля. Это последнее обстоятельство впоследствии едва не послужило причиной моего ареста, но об этом будет особый рассказ.

Помимо престижного московского Бродвея, в сферу моей деятельности входила в виде нагрузки значительная часть столичной области вдоль Ярославской железной дороги. Изнутри, со стороны Москвы, она была обозначена границами Пушкинского района и самого города Пушкино со всеми прилегающими деревнями и посёлками, а снаружи, т. е. с севера, — общей границей Московской и Ярославской областей. В этом массиве в то время было около трёх тысяч официально зарегистрированных владельцев телевизоров, а сколько незарегистрированных — не знал никто, в том числе и я.

Официальная задача, которую перед нами ставило руководство Госрадиотреста, была значительно проще пареной репы и состояла в том, чтобы из вверенной нам вотчины в адрес руководства не поступало письменных жалоб. И всё. Остальное должно было решаться по нашему разумению.

В этой ситуации уже после первого знакомства мы с клиентами становились если не родственниками, то уж во всяком случае — лучшими друзьями. Да и то сказать, кому же захочется целый месяц ждать техника по официальному вызову, если гораздо проще позвонить ему домой. Поэтому у каждого из нас очень скоро образовался «свой» круг постоянной клиентуры. А поскольку на первых порах телевизоры появлялись прежде всего у людей достаточно обеспеченных и долгое время оставались в некотором роде символом престижа, то и клиентуру нашу составляли так называемые «сливки общества».

Я уже сказал, что в сферу моего обслуживания входила большая часть улицы Горького с прилегающими улочками и переулками, поэтому в число «моей» клиентуры автоматически попали знаменитости, проживавшие на этой территории. Я до сих пор сохранил в качестве реликвии свою старенькую записную книжку, в которой записаны домашние адреса и телефоны таких «светил» — моих постоянных клиентов, — как Михаил Жаров, Борис Ливанов, Клавдия Шульженко, Изабелла Юрьева, Сергей Лемешев, главный дирижёр Большого театра Юрий Файер, детский писатель Лев Кассиль, эстрадники Миров и Дарский, композитор Микаэл Таривердиев и ещё многих других популярных деятелей литературы и искусства.

Отдельную записную книжку заполняли координаты моей постоянной загородной клиентуры, а открывала этот список фамилия начальника Управления внутренних дел подмосковного города Жуковский — назовём его условно Николаем Архангельским (Вам ведь всё равно, как я его назову?).

Личность эта была, в общем, довольно заурядная и, кроме высокой должности, ничего интересного собой не представляла. Однако в силу именно занимаемой должности каждый раз, когда его КВНу требовалась моя помощь, он высылал за мной в Москву персональную милицейскую машину со спецсигналом, на которой его шофер подкарауливал меня у входа в ателье и независимо от обстоятельств увозил к своему начальнику. При этом никакие доводы о моей занятости во внимание не принимались, поскольку шофёр искренне считал своего шефа вторым по значению человеком в стране после Сталина.

И только однажды этот порядок был нарушен, когда я заявил ему, что сначала мы поедем в Кремль починить телевизор лично у Сталина, а только после этого — к его шефу. Шофёр ни за что не хотел поверить в это, но всё же поехал к Кремлю, поставил свою «Победу» на стоянку служебных машин и издали наблюдал, как я со своим чемоданчиком проследовал в проходную у Спасских ворот.

Когда я через час вернулся, шофёр смотрел на меня с немым благоговением, как на Христа.

— И Вы правда были у самого Сталина?! (Он с перепугу даже перешёл на «Вы».)

— А что здесь особенного? — нарочито небрежным тоном ответил я. — Большинство членов Политбюро — мои постоянные клиенты, а твоего Архангельского я обслуживаю по долгу службы, как бы в нагрузку.

На самом деле «ларчик» открывался очень просто. За мной заодно с улицей Горького было закреплено обслуживание телевизоров на территории Кремля — их было порядка полусотни. А поскольку ломались они довольно часто, мне приходилось бывать в Кремле чуть ли не ежедневно.

* * *

— Ну и что на этот раз у вас случилось? — спросил я, расположившись на заднем сиденье. — Я же был у твоего шефа всего три дня назад.

— Этот паразитский ящик опять начал гудеть, а вчера перед вторым таймом футбола совсем замолчал.

Здесь нам придётся временно прерваться, чтобы пояснить нынешним читателям, и в первую очередь — ремонтёрам телевизоров, о чем идёт речь. Первый массовый телевизор КВН представлял собой наипростейший приёмник прямого усиления по схеме 4-V-2, был рассчитан на приём только одной программы, и в нём было «всего» 17 радиоламп. Это был в те годы тот нижний предел, дальше которого упростить схему телевизора было просто невозможно.

Никаких автоматических регулировок в схеме не было и в помине, поэтому на правой боковой стенке футляра за отдельной крышкой были выведены помимо четырёх основных ручек (громкость, яркость, контрастность и фокусировка) аж восемь (!) вспомогательных органов управления. С их помощью по мере прогрева каждый раз приходилось вручную регулировать частоту строк и кадров, размер и центровку изображения по вертикали и горизонтали и т. п.

Так же примитивно была выполнена и схема радиоканала, а в качестве детектора ЧМ-сигнала звука использовался простейший дискриминатор, который удовлетворительно работал при абсолютно точной настройке на промежуточную частоту, но при самой малейшей расстройке начинал «гудеть» с частотой кадровых синхроимпульсов (50 Гц). Если расстройка оказывалась более значительной, то за этим гудением переставала быть слышна и сама звуковая передача

Надо ли говорить, что почти каждая пятая заявка на ремонт КВНов была предельно лаконичной «Гудит!». И хотя устранение этого недостатка сводилось к простому повороту на четверть оборота сердечника в контуре дискриминатора, не позже чем через неделю появлялась повторная заявка со словом «Гудит!»

У моего Архангельского этот дефект КВНа оказался не только врождённым, но и хроническим, поэтому я поворачивал сердечник в контуре его дискриминатора не менее пяти раз со дня приобретения зловредного ящика. Но на этот раз, со слов шофёра, ящик замолчал совсем.

Сам Архангельский и его жена оказались дома, но на моё обычное приветствие и традиционный вопрос: «Ну и что у нас на этот раз?» повели себя явно необычно. Жена вдруг как-то странно захихикала и быстро вышла из комнаты на кухню. Сам Архангельский чувствовал себя явно смущённым, чего до этого мне за ним наблюдать не приходилось.

— А хрен его знает, чего с ним. Сперва орал, как свинья недорезанная, а потом вообще перестал и говорить, и показывать.

— Ладно, — сказал я, — посмотрим, чем он недоволен.

С этими словами я привычным жестом опрокинул телевизор на левый бок, достал из чемодана отвёртку и начал отвинчивать восемь шурупов опломбированного металлического поддона, закрывавшего ящик снизу. Жена Николая тем временем перестала хихикать и следила из открытой двери кухни за моими манипуляциями.

То, что я увидел, сняв поддон, повергло меня в неописуемое состояние. За всё время работы с телевизорами ничего подобного мне встречать не приходилось. Причина пропадания звука стала очевидной с первого взгляда: у динамика отвалился магнит. Такое иногда случалось и раньше, особенно при транспортировке телевизора. Но в этих случаях магнит падал на металлический поддон и «примагничивался» к нему намертво.

В нашем же случае магнит тоже примагнитился намертво, но не к поддону, а к… противоположной, задней внутренней стенке железного шасси. Каким образом ему удалось проделать этот почти полуметровый путь, оставалось непостижимым. Мало того, следуя этим маршрутом, магнит в прямом смысле начисто «сбрил» все до единой детали, оказавшиеся на его пути вместе со всей проводкой. И теперь жалкие останки этих искорёженных деталей вместе с обрывками проводов сиротливо валялись в подвале шасси.

Наступила точная копия «немой сцены» из гоголевского «Ревизора».

— Да ладно уж, не морочь человеку голову, — сказала, возвращаясь в комнату, жена Николая. — Всё равно же придётся объяснить.

И она поведала следующую историю.