Читаем Багровый дневник онлайн бесплатно

— Знаешь, сестренка… ты была права, — прозвучал тихий девичий голосок. — Наверное, нам действительно не стоило… доверять людям! — злобно улыбнулась девушка, водя тонкими пальцами по расплывшемуся на деревянном полу кровавому пятну.

А она стояла рядом, как всегда сдержанная и холодная. Ее твердая рука заботливо лежала на плече истерически смеющейся младшей сестры.

Близился рассвет. Стоя на пороге особняка, я окликнул Мари и Анну: несмотря на приближение утра, милашки с кудряшками и фарфоровыми лицами продолжали качаться на качелях, вызывая море восхищения у своих обожателей. Те гуляли с девочками всю ночь и даже не заметили, как некоторые "удалились" даже не попрощавшись.

Светловолосая Анна сразу спрыгнула с качелей и забежала в дом. Черноволосая Мари, в свою очередь, привычно сообщила мне взглядом, что побудет на улице еще минуту. Ну и пусть, она уже девяносто лет как не ребенок, сама разберется. У меня же просто нет сил вновь спорить с этой своенравной девчушкой.

Я не закрываю дверь на замок, чтобы Мари могла войти, и оставляю ключ в замочной скважине — она сама знает, куда его положить.

— Сладких снов, Кадо-сама, — изысканно улыбается Аюми, встретившись со мной по дороге в свою комнату. Я отвечаю ей кивком и направляюсь темный угол под лестницей, мое любимое место для отдыха. Частенько я сижу там, в мягком кресле. Обычно — вечерами, когда остальные еще не проснулись. Хотя иногда, как и сегодня — под утро.

— Кадо-сама, скоро рассвет, — слышу я шепот за спиной. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит этот голос.

— Да, я знаю, Виолетта, — вздыхаю я, не меняя позы. Дверь особняка открывается, и забежавшая в дом Мари быстро закрывает дверь на ключ. Похоже так и не заметив меня, девушка кладет ключ в большую черную шкатулку и резво бежит в сторону комнаты, где живет вместе с сестрой. — Просто хочется еще немного поразмышлять…

— Кадо-сама, что с вами? — настойчиво спрашивает Виолетта. Странно, я даже не заметил, как она оказалась прямо передо мной.

— А в чем, собственно, дело? — апатично пожимаю плечами.

— Скажите честно, сегодня ночью вы пили кровь?

— Нет, — спокойно отвечаю я. — Кажется, я не делал этого уже где-то неделю. Ну, по крайней мере, ночи три точно.

— Вы в своем уме?! — шокировано шепчет девушка, нависая надо мной. — Почему вы так долго голодали?

— Не знаю. Не было желания охотиться. У меня, кажется, вообще не было желания что-либо делать. Просто хотелось поразмышлять.

— О чем?

— О многом. Даже слишком о многом. Потому про охоту я даже как-то не вспомнил.

— Вы с ума сошли, — шепчет Виолетта. Так близко, что я чувствую ее дыхание… дыхание, разогретое выпитой кровью. — То-то, я смотрю, вы на ногах не держитесь.

— Не обращай внимания, — вздыхаю я, отведя взгляд.

— Не могу, Вы слишком ослабли. Вам обязательно нужно поесть! Вы хоть понимаете, что можете не проснуться? Если вампир не будет постоянно пить свежую кровь, не будет получать ее тепло каждую ночь, то быстро остынет, навеки превратится в холодного, спящего живого мертвеца!

— Ну и что? — равнодушно отвечаю я, хотя меня это уже порядком раздражает. — Какая разница, проснусь я следующей ночью или нет?

— Упрямый осел, — резко шипит Виолетта, заставив меня обратить к ней возмущенный взгляд. — Хватит валять дурака! Пейте! — командует она… и подставляет мне свою шею!

— Даже не подумаю, — сглатываю я. Черт, похоже, дрожащий голос меня все-таки выдал. Кто бы мог подумать, что чувство голода так резко даст о себе знать?

— Пей, Кадо, — шепчет Виолетта, на этот раз мягче… и садится мне на колени? Так близко, что я, изнуренный голодом, уже просто физически не могу сопротивляться. Всего одно мгновение понадобилось мне для того, чтобы обвить руки вокруг ее талии, прижать к себе, коснуться губами мягкой кожи. Я чувствовал, прекрасно чувствовал, как под ней пульсирует артерия. Клыки легко прокусили кожу, и сладкая, горячая кровь полилась в мое горло. Губы Виолетты были прямо над моим ухом, и я отчетливо слышал ее учащенное дыхание. Мои руки пролезли под шаль Виолетты и скользили по гладкой ткани белой блузки — такой тонкой, незначительной преграды. Впрочем, я пил ее кровь и потому чувствовал ее так, как не чувствовал бы даже будь мы совсем без одежды. Но мне все равно хотелось прижимать ее сильнее, крепче. А ведь я мог и отказаться… или, раз уж на то пошло, насытиться, просто прокусив тонкое запястье. Но почему-то пил именно из шеи, и почему-то Виолетта предложила мне испить свою кровь именно так.

Хотя… все равно не стоит увлекаться. Нужно прекратить, иначе я заберу у нее слишком много. Но как же не хочется отрываться от этой шеи! Я уже остановился, но мои губы еще касаются ее кожи.

— Кадо, — шепчут ее губы рядом с моими. Такие мягкие… и теплые от крови, выпитой этой ночью.

— Солнце уже начинает вставать, — шепчет Виолетта. — Пора спать, иначе мы погибнем в ближайшие несколько минут.

Я понимаю, что она права, однако все равно не могу пошевелиться. Виолетта пытается встать, но я удерживаю ее, не пускаю. Не хочу терять это чувство так быстро!

— Пора, — снова шепчет она, коснувшись моих губ кончиком пальца.

Мне довольно долго не хочется вставать, что бывает крайне редко. Может это кровь Виолетты так подействовала на меня, да еще и после столь продолжительного голода? В конце концов, я нахожу в себе силы и лениво откидываю крышку гроба. Кажется, еще никогда я не ощущал так остро тишину, в которую вечно погружена моя комната. Хочется поскорее вырваться отсюда в гостиную, пусть и не очень шумную.

Когда я спускаюсь, то понимаю, что почти весь клан уже в сборе. Каждый подходит ко мне лично и приветствует.

— Добрый вечер, Кадо-сама, — спокойно говорит Виолетта, подойдя ко мне с невозмутимым видом и кивнув в знак приветствия. Сразу за ней очаровательная Наоми делает мне реверанс и отходит, чтобы уступить место Йори, затем — Аюми, а потом — Мари и Анне… Обычное приветствие, которое я вижу каждый вечер.

Ничего не понимаю. Раньше мне, конечно, доводилось пить кровь других вампиров, и причем неоднократно. Но ТАК она на меня еще ни разу не действовала. Нужно развеяться. Как глава клана, я имею право на любую обращенную мною женщину в этом доме. И хоть раньше я своей привилегией почти не пользовался, но, думаю, сейчас это будет как нельзя кстати. Может, пригласить Аюми ко мне после охоты? Тем более что она уже давно добивается моего внимания.

— Да, конечно, — обольстительно улыбается Аюми в ответ на мое приглашение. — Я зайду к трем часам ночи.

Легко поклонившись, девушка дарит мне обворожительный взгляд из-под ресниц, убирает за ухо прядь немного вьющихся каштановых волос и идет к входной двери. Ночная охота началась.

…и у меня снова нет ни малейшего желания идти на нее. С ног до головы меня вновь охватила апатия. Но если я не пойду на охоту, то Виолетта, скорее всего, снова предложит… да что там — заставит меня выпить своей крови. А мне и вчерашнего хватило с головой. Поэтому я лениво выхожу из дома и скрываюсь среди ночных улиц.

Сколько я уже брожу по ним? Явно не первый час. За это время мне встретилось десятка два потенциальных жертв, убить которых не составило бы особого труда. Вот только желания не было. Его напрочь забрала безграничная пустота, которая полностью подчинила себе мое тело.

Опять вспомнилось сегодняшнее утро. И почему внутри будто что-то сжалось, когда Виолетта совершенно спокойно поприветствовала меня, а потом молча отправилась на охоту? Хотя как она должна была себя вести? Заключить меня в объятья и поклясться в вечной любви? Самому смешно. Нет, нужно поскорее заканчивать с охотой — уже начало третьего, приближается время назначенного свидания с Аюми. Вот и стряхну остатки всего этого бреда.

Вижу женщину лет тридцати. Одна. Взволнованна… но идет по темной улице слишком медленно для человека, который чего-то боится. Хотя мне все равно без разницы. Уже хочу выйти из тени и напасть на нее, когда слышу за спиной тихое:

— Нет.

— В чем дело, Виолетта? — шепчу в ответ, пытаясь рассмотреть во тьме ее обеспокоенное лицо.

— Похоже, моей крови было для тебя слишком мало после столь длительного голода, совсем бдительность потерял. Заметь, мне не стоило ни малейшего труда незаметно подкрасться к тебе. Просто мечта для НИХ.

— О чем ты?

— Эта женщина — приманка. Метод в последнее время довольно популярный. Она бедна как церковная мышь, детям нечего есть… вот и согласилась за скромную плату поучаствовать в охоте на вампира. Схема проста: ночью она бродит по указанным улицам, за ней следят. Если ничего не произойдет, ей платят оговоренную сумму и прощаются. Если вампир нападет на нее и она выживет, платят вдвойне. Если не выживет… ее проблемы, но сумму семье все же передадут.

— Секунду, ты хочешь сказать, что…

— Да, Кадо-сама. В городе появились охотники на вампиров. Я лично видела их и наблюдала, как они нанимали эту женщину. Не знаю сколько прохожих они завербовали этой ночью, роли это…

Виолетту перебил шорох из соседнего переулка. Мне удается увидеть мелькнувшую с другой стороны улицы тень, прежде чем девушка прижала меня к стене своим телом.

— Сейчас эта группа пройдет, и мы сможем уйти, подождите несколько минут. Нужно возвращаться в особняк, причем немедленно.

Шорохи отдаляются, женщина уже несколько минут как скрылась за поворотом, но я все так же недвижимо стоял, прижатый к стене телом Виолетты… Таким горячим от крови, которой она вдоволь напилась за сегодняшнюю ночь.

— Виолетта, я еще не успел…

— Ничего, — шепчет она мне на ухо, будто дразня своей шеей. — Можешь выпить прямо сейчас. Тогда ты не будешь для них такой легкой добычей. Пей, не беспокойся, сегодня у меня была удачная охота, хватит нам обоим.

Ее голос звучит так мягко, дыхание легонько шевелит волоски у меня над ухом. Вспоминаю то чувство, которое испытал вчера утром. Если все это — эффект от выпитой крови, то черт с ним, я не хочу не только терять это, я хочу отдаться этому без остатка.

Клыки легко прокусывают мягкую кожу, и горячая кровь послушно перетекает в меня. Я стону, прижимаю Виолетту к себе и чувствую, как она напряжена. Медленно отстраняюсь от ранок на шее и неуверенно целую ее губы. Кажется, появись сейчас у нас за спиной охотники, ни один бы не заметил этого. Я совершенно ничего не понимаю: как это все получилось, что все это значит, почему мы сейчас стоим в темном переулке и смотрим друг на друга, что будет дальше…

Ловлю себя на том, что мне безумно хотелось бы оказаться сейчас с Виолеттой не здесь, в грязном переулке, а, скажем, у меня в спальне, на огромной кровати с алыми простынями, которая стоит там как раз для таких целей. Сейчас эта мысль совершенно меня не смущает, хотя, держу пари, скоро одни воспоминания о ней будут вызывать у меня панику. Но сейчас я просто не хочу думать об этом.

Когда каждая клеточка тела начинает предупреждать о близости рассвета, мы решаем разделиться ради безопасности и направляемся к особняку каждый своей дорогой. Я прихожу первым. К счастью, в гостиной есть только Такаши и Наоми, которые слишком увлечены своей беседой, чтобы заметить меня. Потому я быстро проскальзываю в свою комнату. Уже ложась в гроб, я вспоминаю об Аюми, которая, должно быть, стояла под моей дверью часа три назад.

Мари и Анна сосредоточенно смотрели на шахматные фигуры, обдумывая свой следующий ход. Я же немного расслабился в кресле и сейчас больше наблюдал за самими девочками, чем за игрой. Сестры действовали четко и слаженно, так что когда я играл с ними, складывалось впечатление, что мой соперник — один человек. Из всех членов клана, с которыми мне доводилось играть, они были единственными реальными соперниками.

Входные двери распахнулись, и в гостиную вошли Йори и Мизуки, чуть позже — Рафу и Поль, потом Рей. Последней зашла Виолетта, которая едва разминулась с Эллен, Наоми и Аюми. Спустя минуту вошли и Киоко с Намико. Охотиться поочередно, группами по пятеро-шестеро — такое решение было принято на совете клана этим вечером. Каждая группа должна была разойтись по городу и в течение двух часов насытиться, после чего вернуться в поместье и уступить место на ночных улицах следующей группе. Ходить по двое-трое, ни в коем случае не в одиночку. Так наше количество на улицах резко уменьшалось и охотникам становилось труднее заметить нас.

И как назвать то чувство, которое я всегда испытывал к охотникам? Я просто не знал, как к ним относиться. С одной стороны они были всего лишь людьми — такими же, как и десятки тех, кого мы регулярно убивали. А с другой… они нарушали сложившийся уклад нашей жизни. Нам приходилось менять свои привычки и распорядки, потому что, несмотря на всю свою ничтожность, охотники представляли для нас угрозу. Эти семьи не сдавались, поколение за поколением они совершенствовали методы охоты на нас. Мы убивали их, но те, кто выживал, рожали еще больше детей — специально, будто зная, что большинство их чад погибнет от наших рук. Им никогда не уничтожить весь вампирский род… но они очень настойчиво к этому стремились.

От раздумий меня отвлекла Виолетта, которая молча встала за моей спиной. Не подавая виду, я закончил партию и, поблагодарив за игру легким поклоном, встал из-за шахматного столика. Анна и Мари сразу сели друг напротив друга и начали новую партию.

— А ты не заметил часом, что это была последняя группа, которая отправилась на охоту? — нахмурила брови Виолетта.

— Да? Действительно, последняя.

— Я так и знала. Скажи, почему ты целенаправленно игнорируешь охоту?

— Здесь нет никакой целенаправленности. Скорее даже наоборот: мне это безразлично. Во мне, похоже, просто увядает интерес к жизни. Я как старый, сморщившийся высохший цветок в вазе, на дне которой осталось несколько капель смердящей воды. Я хожу по этой земле уже более пятисот лет. Был период, когда я много путешествовал в одиночку, прежде чем вернуться в Японию и собрать большую часть этого клана. Почему сто двадцать четыре года назад я резко поднял всех на уши и скомандовал переехать в Европу — одному дьяволу известно. Может уже тогда почувствовал приближение этой пустоты… Не знаю, когда она настигла меня. Не знаю, когда я начал ее осознавать. Я просто не чувствую больше ничего: ни страстей, ни желаний. Пустота забрала все себе.

Не знаю, заметила ли она это на моем лице. Наверное, все же заметила — коснувшаяся ее губ усмешка говорила достаточно красноречиво. Но стоило мне произнести это вслух, как в памяти всплыла пьянящая близость тела Виолетта, вкус ее крови, легкий поцелуй…