Читаем Ave, Caesar! [ Аве, Цезарь!] онлайн бесплатно

На безлюдном пятачке берега стоял человек в высоких резиновых сапогах, толстом свитере и зюйдвестке и наблюдал, как два парня деловито и сноровисто разбирали груду тюков и ящиков и грузили походное и рыбацкое снаряжение в катер, что покачивался у причала на полусонных волнах. Гора багажа у причала быстро таяла. Ящики с провиантом, палатка, канистры, удочки, спиннинг, ласты, подводное ружье и двустволка в чехлах, прорезиненные мешки с одеждой и спальником, пенопластовый короб с чем-то хрупким, судя по осторожности, с какой его переносили на катер…

Что подумал бы случайный прохожий, окажись он в ранний утренний час в этом отдаленном уголке порта? Скорее всего, решил бы, что перед ним рыбак-любитель или бизнесмен, предпочитающий активные виды отдыха.

Но человек на берегу не был ни богачом, ни рыбаком, ни туристом. Катер и снаряжение ему не принадлежали, и люди, занятые погрузкой, работали не на него. Спокойный, уверенный вид человека и расслабленная поза означали не сознание собственной неуязвимости, а безнадежность. Полную, абсолютную, беспросветную безнадежность. Ибо он уходил на катере не отдыхать и не работать. Он ехал умирать.

«Как все оказывается просто, когда принимаешь решение, — думал он, прикуривая. — Не нужно нервничать, суетиться, гадать с замиранием сердца, какая выпадет карта. Пожалуй, единственная стоящая радость неудачника, бездарно профукавшего собственную жизнь, — показать нос злодейке-судьбе, бросив последние судорожные попытки вытянуть партию. Положить короля на доску и уйти с достоинством под разочарованные вздохи зрителей. Хотя в моем случае уместнее сравнение не с картами и не с шахматами, а с театральной постановкой. И разочарован будет не зритель, а режиссер, он же драматург, он же продюсер, вбухавший в спектакль уйму денег. Но я не намерен идти на поводу у маньяка, заплатившего бешеные бабки, чтобы посмотреть, как наемные марионетки будут убивать друг друга. Какой бы жребий я ни вытянул, какая бы роль в его постановке мне ни досталась, убивать я не стану, это решено. Буду наслаждаться своими последними часами и спокойно ждать смерти. Только бы в последнюю минуту не подвел инстинкт самосохранения».

Один из грузчиков в последний раз прыгнул с катера на причал, выпрямился и широко махнул рукой, подзывая пассажира. Человек в зюйдвестке втоптал окурок в мокрую серую гальку и неторопливо двинулся к пирсу.

«Ну что же, трирема готова, пожалуйте на борт, господин гладиатор. Божественный Клавдий ждет. Ave, Caesar, morituri te salutant!»

От возбуждения она не могла устоять на месте: металась по тесной палубе катера, путалась под ногами у матросов, переносивших ее вещи, и их же мысленно кляла на чем свет стоит. Гремучая смесь нетерпения, ликования, предвкушения небывалых ощущений, сулимых предстоящей схваткой, и страха распирала ее изнутри, угрожая снести крышу. Возможность собственного поражения она даже не рассматривала. Боялась только, что ее в последнюю секунду снимут с состязаний. Вдруг у того молокососа в тельняшке сейчас запиликает мобильник, или запищит рация в рубке, или к причалу подкатит тачка с курьером от большого босса, и бедную сиротку спихнут за борт?

«Нет, нет! — беззвучно заклинала она неведомую высшую силу. — Они ничего не пронюхают! А если пронюхают, я ни при чем! В их писульке нет ни слова насчет того, что я должна выложить им все подробности биографии. Сами облажались, козлы! С меня взятки гладки».

Но заклинания действовали плохо. Только когда темно-серая полоса воды между катерком и берегом достигла ширины так хорошо ей знакомой площади, ее немного отпустило. «Кажись, пронесло! Тьфу-тьфу-тьфу!» Она суеверно сплюнула через левое плечо, потом достала из кармана косметичку и вынула потрепанный клочок газеты — счастливый талисман. Не попадись ей на глаза это скромненькое объявление, неизвестно, куда загнала бы ее сволочная жизнь.

Девушка разгладила вырезку и торжествующе улыбнулась. Она победила! Обошла на повороте чертову тучу кандидатов, проскочила все тесты, изловчилась не попасть ни в одну ловушку, надула умников устроителей и пролезла, ввинтилась, продралась-таки в финал гонок с умопомрачительным призом для победителей. В первый раз в этой дерьмовой жизни ей реально подфартило. И теперь она, уж будьте спокойны, свой фарт не упустит и доскачет до самого финиша!

А как зыбко все было — подумать страшно!

Не забудь тот толстопузый козел газетку в прихожей, вылакай она, как обычно после работы, припасенную в загашнике чекушку, не случись назавтра одного из тех пустых дней, когда не знаешь, куда себя девать, ей никогда бы не пришло в голову развлечься чтением. И не наткнулась бы она на это объявление, не набрала заветный номер и даже не узнала бы, какой проморгала куш. И не было бы переполненного вестибюля, неслабой трясучки, с которой она, впрочем, быстро справилась, долгой изматывающей «проверки на вшивость», которую она все-таки прошла.

Шальная надежда появилась у нее в первом же кабинете, где важный очкастый дядя в белом халате проводил компьютерное медицинское обследование кандидатов. «Серьезная фирма», — подумала она уважительно и тут же испугалась. Работа ночной бабочки, неумеренное потребление водяры и травки здоровья никому еще не прибавляли.

Но вот очкарик отлепил от нее присоски, повозился со своей навороченной игрушкой, уткнулся в бумажку, выползшую из щели, и проворчал:

— Ну, наконец, что-то пристойное! По нынешним временам вы в очень неплохой форме, мадемуазель. Постарайтесь только не особенно налегать на выпивку, печеночка у вас слегка увеличена.

— А что, у других дела хуже? — спросила она с надеждой.

Дяденька фыркнул.

— Шестеро из десятка — хроники. А еще трое уверенно шагают в том же направлении. Солдаты удачи, бляха-муха! И куда их несет?

В другом кабинете противная крашеная старуха, сидевшая за компом, долго мучила ее идиотскими вопросами типа «Всегда ли вы платите в транспорте за проезд? Не возникает ли у вас временами внезапного желания переехать в другой город?» Как на них отвечать, чтобы не завернули? Честно или врать напропалую? Врать было привычнее, но она неожиданно для себя решила отвечать как на духу. Обидно же сойти с дистанции из-за бессмысленного вранья. Зверская старуха пощелкала клавишами, подождала результата и кисло сообщила, что она может идти в следующий кабинет.

Вот где пришлось попотеть! Ей выдали бумажку с прорвой задачек и предупредили, что на контрольную у нее только полчаса. Полчаса и полсотни вопросов! Какое слово в списке лишнее? Какую картинку нужно поместить в пустой кружочек? Продолжите последовательность чисел… Она одеревенела от ужаса. «Попала! И что теперь? Сдавать пустую бумажку?» А потом ей вдруг полегчало. Она всегда знала, что выжила только потому, что была самой умной в стае. Маленькая, хилая, недокормленная, она в два счета загнулась бы от голода и побоев, если бы ей доставалось так же, как остальным. Но ей хватало ума урвать свой кусок и избежать расплаты — почти всегда.

И она решила эти задачки! Собралась и решила. Не все, правда, но и так сошло. Заработала себе пропуск дальше.

А дальше все оказалось куда проще. Очередной дядечка снова задавал вопросы, но на этот раз она быстро смекнула, что к чему, и отвечала как по писаному. Дядька остался доволен, хотя ничего определенного не сказал. Потом ее попросили заполнить анкету и выпроводили. «Мы сообщим вам о результатах в течение месяца».

Ох, как она была разочарована! Ждать целый месяц!

Но ничего, дождалась. Ради такого результата можно было помучиться и дольше. Она им подошла! Из огромного числа претендентов выбрали ее! Ну, и еще семерых, но это семечки. Уж она-то знает, кто победит! Раз эти высоколобые кретины не пронюхали о ее детдомовском прошлом, дело в шляпе. Обойти лохов, у которых нет навыков выживания, для нее — плевое дело.

Катерок чуть сбросил скорость и слегка изменил курс. Она метнулась к носу и увидела впереди медленно вырастающий одинокий остров. Полчаса ходу, и они уже были на месте.

Накануне отплытия нервное возбуждение, которое поддерживало ее силы в последние дни, сменилось болезненным внутренним напряжением. Оно ощутимо давило на грудь, стискивало сердце, мешало дышать. Поднявшись на борт, она добрела до носа яхты, судорожно вцепилась в поручни и застыла.

Как ее угораздило ввязаться в эту авантюру, инфернальную по своему цинизму? Хотя пустой вопрос. Когда решаешь свести счеты с жизнью и медлишь только потому, что нет угла, где можно спокойно подвести черту, значимость нравственных норм несколько тускнеет. Не говоря уже о том, что поначалу она просто не понимала, во что ввязывается.

Некая организация ищет склонных к риску и не слишком законопослушных граждан для выполнения небезопасного задания. Специальных навыков и умений не требуется, пол, внешность и до определенной степени возраст не имеют значения, вознаграждение высокое.

Она, разумеется, догадывалась, что от кандидатов, претендующих на эту вакансию, потребуют не старушек через дорогу переводить. Более того, отдавала себе отчет в том, что речь идет о какой-то преступной афере. Но жить так, как она жила, стало невыносимо, и жажда перемен гнала ее на собеседование.

Первый тур прошла легко. Тут ей сыграло на руку давнее увлечение психологией и всякого рода тестами. Она хорошо понимала, как следует отвечать на вопросы, чтобы создать иллюзию соответствия требованиям. Тест на IQ вообще не представлял сложности, она развлекалась подобными чуть ли не ежедневно, как другие развлекаются кроссвордами. Существовала только одна опасность — увлечься и набрать слишком много баллов, но ей удалось взять себя в руки и справиться с неуместным энтузиазмом. Некоторое опасение внушало медицинское обследование. Еще год назад она просто не рискнула бы его проходить, но ей и тут повезло. Желание хоть что-то изменить в своей жизни подтолкнуло ее к занятиям гимнастикой по системе глубокого дыхания, которые помогли заметно сбросить вес и улучшить физическую форму.

В общем, когда ей позвонили и сообщили, что она включена в группу претендентов, допущенную ко второму этапу собеседования, она почти не удивилась. На этот раз собеседование проводил один человек. За письменным столом сидел лощеный господин, чья физиономия перекормленного херувима с того дня преследует ее ночами.

— Какое место в системе ваших ценностей занимает человеческая жизнь? — вкрадчиво спросил херувим, едва она устроилась в кресле напротив него.

Мысленно она горько усмехнулась, подумав, что это сильно зависит от качества жизни. За свою, например, она не дала бы ни гроша. Но такой ответ определенно не годился, и она начала нести какую-то ахинею.

Господин склонил голову набок, внимательно слушая ее, потом кивнул.

— Хорошо, конкретизируем вопрос. Согласны ли вы с утверждением, что никто не имеет права отнимать у человека жизнь?

Тут ее кольнуло беспокойство. «К чему он клонит? Не собираются же они предложить мне место палача? Бред какой-то! Ладно, попробую поиграть в эту игру. Если начнет вырисовываться что-нибудь непотребное, тихонько отыграю назад».

— Не уверена. Оно представляется мне достаточно бессмысленным. Люди убивали друг друга на протяжении всей человеческой истории. Оспаривать их право на отнятие чужой жизни — все равно что выступать против сезонной миграции птиц.

Херувим поводил глазами по потолку и снова кивнул.

— Понятно. А лично вы могли бы кого-нибудь убить? Например, защищаясь.

Ей стало еще неуютнее, но она храбро ответила:

— Не знаю, не пробовала. Но, думаю, в упомянутых вами обстоятельствах почти каждый человек способен на убийство. Инстинкт самосохранения никто не отменял.

— Так-так, — он одобрительно улыбнулся. — А во сколько вы оцениваете собственную жизнь? Я имею в виду, в денежных знаках.

Она напряглась.

— Уточните, пожалуйста. Вы предлагаете мне назвать сумму, за которую я позволю себя убить? И как скоро? Сразу после выплаты или с небольшой отсрочкой?

— Ну-ну, зачем же так мрачно? Допустим, я предложу вам принять участие в неком приключении, где ваши шансы на выживание оцениваются, скажем, как один к семи или, может быть, чуть больше. Назовите сумму, которая склонила бы вас согласиться.

Это предложение настолько отвечало ее тайным желаниям, что у нее закружилась голова. Жить так, как она живет, невозможно. Наложить на себя руки страшно. А тут ей сулят простой выход: смерть, которую ни один святоша не сможет счесть суицидом. Да еще готовы хорошо заплатить.

Какая сумма позволит ей вырваться на свободу, если она все-таки переживет «приключение»? Сто тысяч на квартиру, еще пятьдесят — на обзаведение хозяйством и второе образование. Плюс пятьдесят — полное обеспечение на время учебы. Плюс капиталец, который обеспечит пожизненную ренту, скажем, тысячу евро в месяц. В год выходит двенадцать тысяч. Из расчета пять процентов годовых основной капитал составит… двести сорок тысяч. Ладно, для солидности округлим до двухсот пятидесяти. Всего получается четыреста пятьдесят.

— Пятьсот тысяч евро! — выпалив эту сумму, она внутренне съежилась от страха.

Но пухлощекий херувим и бровью не повел.

— Если мы убедимся, что вы — тот человек, который нам нужен, вы получите двести тысяч сразу после подписания договора. Не на руки, конечно. Мы откроем вам в банке счет со специальным условием: деньги вы сможете снять не раньше, чем через месяц. Там же, в банке, вы оформите завещание на случай, если вам не повезет.

— Завещание, надо полагать, в вашу пользу?