Читаем Аромат цитрусовых (СИ) онлайн бесплатно

Комментарий к Часть 1

Саундтрек:

Crowded House - Four seasons in one day.

Finding out wherever

there is comfort there is pain

Only one step away.

Первый раз он прикасается к ней совершенно случайно, спасая от падающей горгульи. Это происходит абсолютно инстинктивно — он видит ее обманчиво хрупкую фигурку во дворе школы, а мгновением позже, подняв глаза наверх, замечает пошатнувшуюся каменную статую. Ксавье не думает о мотивах своего поступка, не стремится выглядеть героем, в сущности, он вообще не успевает ни о чем подумать.

Мышечные рефлексы толкают его вперёд, а в следующую секунду он уже лежит на земле, вжимая в мокрую грязь хрупкое тело новенькой. Кажется, она без сознания — глаза прикрыты, а тонкие руки безжизненно распластались по земле. Вот черт. Ксавье не умеет оказывать первую помощь, но все же бережно отводит в сторону прядь иссиня-чёрных волос и машинально касается ее шеи одним пальцем в попытке нащупать пульс. Ее кожа оказывается холодна как лёд. Наверное, всему виной холодный осенний дождь. Ксавье несколько растерянно оглядывается по сторонам и, не найдя возможных помощников, принимает решение отнести девушку в больничное крыло. Осторожно поднимает на руки — как и ожидалось, она практически ничего не весит. Ее голова безжизненно запрокинута назад и в невольной попытке защитить лицо Аддамс от дождя парень склоняется чуть ближе, улавливая слабый аромат парфюма — тягучий, пряный, с нотками цитрусовых или чего-то похожего. Уже на подходе к больничному крылу он шепотом произносит ее имя, словно пробуя его на вкус. Уэнсдэй. Одни твёрдые согласные, звонкое уверенное окончание. Что ж, ей вполне подходит.

Той же ночью Уэнсдэй Аддамс впервые является ему во сне.

Спустя пару недель Ксавье Торп с уверенностью может утверждать, что сны с участием Уэнсдэй гораздо мучительнее кошмаров о монстре. Она приходит почти каждую ночь, неотвратимо и беспощадно — сначала он видит ее издалека, один лишь хрупкий силуэт с чёрными косами, которые невозможно не узнать. Через несколько ночей она оказывается ближе, на расстоянии вытянутой руки, и юноша уже может лицезреть детали: аккуратный пробор, тончайшие музыкальные руки с голубой сеткой вен, четко очерченные губы. Ещё несколько сновидений, и Уэнсдэй совсем рядом, настолько близко, что он слышит тонкий аромат цитрусовых, исходящий от ее волос, видит колкий немигающий взор темных глаз, почти физически ощущает прохладную бархатистость кожи… Но это лишь сны. Каждое утро он просыпается в холодном поту, с неистово бьющимся сердцем и острым желанием коснуться ее вновь. Спустя совсем короткое время это желание разгорается сильнее, превращаясь в похоть, от которой не спасает ни ледяной душ, ни изнурительные километры бега, ни попытки самоудовлетворения.

Но в жизни Уэнсдэй Аддамс рьяно бережёт свои личные границы. В жизни они с Ксавье лишь изредка обмениваются короткими саркастичными фразами на уроках. Она всегда говорит коротко и четко, бросая слова, словно острые кинжалы. Точно в цель. И непременно до крови, на меньшее она не разменивается. И ее глаза в жизни оказываются совсем иными — во снах он видит тёмный околдовывающий бархат, а наяву ее глаза словно обсидианы — одно неровное движение, и ты неизбежно порежешься о грубые грани.

— Ты выглядишь глупо, когда смотришь в одну точку, — безжалостно припечатывает она, даже не подняв головы в сторону Ксавье и оттого не замечая, насколько жадным взглядом он упирается в ее руки.

А он словно под гипнозом неотрывно следит за каждым движением тонких пальцев, сжимающих чёрную ручку. У неё красивый почерк. Маленькие аккуратные буквы без лишних завитушек. Похоже на каллиграфию — красиво, безукоризненно и так безжизненно. Он встряхивает головой, усилием воли заставляя отвлечься от изящного запястья.

— Не знал, что ты замечаешь кого-то, кроме себя, Аддамс, — парирует Ксавье.

— Раздражающий фактор трудно игнорировать.

Дежурный обмен любезностями завершён, Уэнсдэй снова погружается в конспект, а Ксавье… А Ксавье бросает в жар от мысли, как он хотел бы до боли сжать ее тонкие руки, оставив синяки, и остановить поток колкостей грубым поцелуем. Но вместо этого он тяжело вздыхает и начинает в десятый раз перечитывать написанное. Кажется, из-за чертовой Аддамс его успеваемость ощутимо ухудшается. Торнхилл говорит что-то про бал и про отсутствие домашнего задания, но все это воспринимается абсолютно побочно.

Сложившаяся ситуация непривычна для него, ведь раньше Ксавье никогда не испытывал проблем с девушками. Он мог бы позвать ее на бал. Да, наверное он мог бы это сделать. Но воображение слишком ярко рисовало недвусмысленные картины ее отказа: вот он, нервно сглатывая ком в горле, как бы между прочим спрашивает о ее планах на вечер субботы, а вот Уэнсдей смотрит на него исподлобья своим фирменным взглядом и обрывает поток слов одним решительным: «Нет, это не для меня». Или и вовсе молчит, не сочтя нужным отвечать на подобную глупость. А потом она может перестать его замечать, и одна только мысль о подобной перспективе оказывается неожиданно пугающей.

Она убирает тетради в рюкзак. Ксавье нарочно собирается медленно, чтобы иметь возможность украдкой наблюдать за ее движениями. Как художник, он привык подмечать детали, недоступные взгляду обывателя: например, лицо Аддамс только поначалу кажется застывшей маской, у неё определённо есть эмоции, но проявляются они очень слабо. Вряд ли она сама об этом знает, но когда Уэнсдэй увлечена темой урока, она едва заметно поджимает губы, а когда занятие оказывается скучным, она хмурит брови и левой рукой часто расправляет несуществующие складки на одежде.

Девушка проходит мимо, не удостоив его прощанием, а Ксавье прикрывает глаза, вдыхая уже такой привычный аромат. Дерево, специи и цитрус. Черт, это становится похоже на одержимость. Если он не предпримет никаких действий в ближайшее время, он точно свихнётся. По сути варианта всего два, нужно либо избегать искушения, либо поддаться ему. Та часть разума, что ещё способна здраво оценивать происходящее, подсказывает, что лучшим исходом для Ксавье будет первое: очевидно, что Уэнсдэй Аддамс в конце концов разобьёт ему сердце, она не способна отдавать, лишь только брать. Она словно природная аномалия, убивающая все живое в радиусе нескольких метров. Вполне возможно, ее эмоционального диапазона не хватит даже на то, чтобы захотеть его в ответ.

***

— Уэнсдэй? Что ты здесь делаешь?

Она останавливается как вкопанная и резко оборачивается, взмахнув тугими косами. Ксавье с удивлением отмечает ее легкую растерянность — с бледного лица схлынули последние краски, глаза чуть расширены. Что-то новенькое.

— Ничего, — Аддамс отвечает слишком поспешно, но мгновение спустя берет себя в руки и пускается в атаку. — Я видела, как ты вышел отсюда. Что это за место?

— Что-то вроде моей… художественной студии. Уимс дала на это добро, когда я навёл там порядок, — он озадачен ее внезапным интересом к собственной жизни, наверняка здесь есть скрытый мотив, ведь Уэнсдэй ничего не делает просто так. Но, черт возьми, как же приятно стоять с ней рядом и разговаривать о нормальных человеческих вещах. Это настолько… обычно и естественно, что в душе Ксавье зарождается хрупкая надежда.

— Весьма предприимчиво. Я бы на неё взглянула.

— Там бардак, — он выдает первое же оправдание, пришедшее на ум и тут же мысленно ругает себя, осознав, насколько глупо оно звучит. Но если она войдёт туда, пиши пропало. А Ксавье с отчаянием утопающего хватается за жалкую соломинку — мастерская стоит в отдалении от школы, здесь нет других тропинок, а значит, Уэнсдэй пришла сюда целенаправленно. Значит ли это, что у него есть шанс?

— Я проходила стажировку у фотографа-криминалиста, бардак переживу, — тут же парирует она, не сводя с него стального взора колючих глаз. Так смотрит анаконда на свою добычу перед смертельным броском.

— Давай не сейчас, — Ксавье хмурит брови и переводит тему. — Так зачем искала?

— Хотела пробежаться по домашке мисс Торнхилл.

Что ж, похоже не только он плохо импровизирует с ложью. Даже у непрошибаемой Аддамс случаются проколы. Это открытие неожиданно поднимает Ксавье настроение. Какой бы каменной она ни казалась, она все-таки человек, а значит у него есть шанс победить в этой игре, подобрать ключ к сложнейшему механизму ее души.

— Она же не задавала, забыла? Зачем пришла? — он наклоняется чуть вперёд, вглядываясь в лицо Уэнсдэй в ожидании реакции и не может сдержать ироничную усмешку. — А может, дело в бале, из-за которого тебе хочется выколоть себе глаза?

А вот и реакция — вишневые губы едва заметно приоткрываются, вновь выдавая ее растерянность. Прежде чем ответить, Уэнсдэй несколько раз опускает и поднимает взгляд, делает вдох глубже обычного и сжимает руки в кулаки, очевидно, собираясь с мыслями.

— Я весь внимание, — Ксавье почти физически наслаждается ее замешательством. Не каждый может похвастаться, что сумел сбить с толку мисс «я-сама-непоколебимость».

— Вынуждаешь пригласить тебя? — несмотря ни на что, ее саркастичный тон не меняется.

— Именно, — его губы расплываются в самодовольной улыбке.

— Не хотел бы… ты бы… Ты бы не хотел пойти… Ты бы не хотел пойти на бал с определенной… — Уэнсдэй делает слишком длинные паузы между словами, очевидно, втайне надеясь, что Ксавье избавит ее от необходимости озвучивать предложение. Но нет. Он категорически не намерен доставлять ей такого удовольствия. Судя по взгляду обсидиановых глаз, она представляет, как загоняет иголки ему под ногти. — Ты пойдёшь на бал со мной.

По логике вещей, эта фраза должна была прозвучать вопросительно, но Уэнсдэй явно нечасто доводилось кого-то спрашивать или тем более просить, она привыкла ставить перед фактом.

— Да. Я с радостью пойду на бал с тобой. Думал, не пригласишь, — мысленно Ксавье уже празднует свой триумф.

Она резко оборачивается, бросив через плечо колкое: «Аналогично» и быстрым шагом удаляется прочь, оставляя после себя неизменный шлейф пряного парфюма с ноткой цитрусовых. Он провожает ее долгим взглядом, ощущая приятное щекочущее чувство в животе и невероятный душевный подъем.

Часть разума, прежде кричавшая, что Уэнсдэй Аддамс — худшая партия из всех возможных, навсегда умолкает.

Комментарий к Часть 1

Публичная бета включена, отмечайте ошибки, если таковые найдутся.

========== Часть 2 ==========

Комментарий к Часть 2

Саундтрек:

Our Last Night - Drag me down (feat.Matty Mullins)

Приятного чтения!

I’ve got fire for a heart

I’m not scared of the dark

— Откуда ты знаешь, как монстр выглядит? Или это автопортреты?

Ее резкий требовательный тон приводит Ксавье в замешательство — он только что застукал ее в своей мастерской, это он должен быть резким, а не наоборот.

— По-твоему, это я? Я же тебя спас!

— Как и монстр.

Он инстинктивно начинает оправдываться, обстоятельно рассказывает о своих кошмарах с участием неведомого чудовища, о происхождении царапин на шее… Но пару минут спустя разум пронзает обжигающе-неприятная догадка. А ведь он почти поверил, что Уэнсдэй всерьёз им увлечена, какая же несусветная глупость… И худшие опасения подтверждаются, когда она разворачивает помятый лист бумаги с наброском логова монстра. Ксавье чувствует себя так, словно пропустил ступеньку, спускаясь с лестницы — из лёгких разом вышибает весь воздух. Он должен был догадаться, что ей что-то нужно, ведь Уэнсдэй Аддамс ничего не делает просто так.

Ей наплевать на него.

Она — чёрный ферзь в этой игре, а он лишь жалкая пешка, выброшенная с поля по пути к цели. Быстро и безжалостно.

Её стиль.

Горечь осознания отравляет мысли, и у Ксавье начинают дрожать руки. Какой позор. Он срывается и почти кричит на неё, обвиняя в безразличии и холодности, но быстро понимает бессмысленность этих излияний — разве можно винить лёд за то, что он холодный? Непроницаемое равнодушие Уэнсдэй — это аксиома, вряд ли она сейчас хоть на сотую долю понимает, что он чувствует.

— Выметайся! — запыхавшись от гнева и обиды, он тычет пальцем в сторону двери.

Аддамс медлит, глядя на него исподлобья. Прежде Ксавье решил бы, что она раздумывает над возможностью извиниться, объяснить… Сделать хоть что-нибудь. Но теперь он точно знает, что это не так. Ей просто наплевать. Ярость набатом стучит в висках, так сильно, что Ксавье сам пугается тех эмоций, которые вызывает Уэнсдэй — как можно испытывать столько противоречивых чувств к одному человеку? Проходит несколько мучительных мгновений, прежде чем она аккуратно обходит Ксавье и устремляется к двери. Сейчас она уйдёт. В его душе изнуряющая внутренняя борьба, с одной стороны — горечь обиды, злость на неё за манипуляцию и ещё больше на самого себя за то, что какая-то девчонка так легко поставила его на колени… С другой стороны — мучительное желание вновь прикоснуться к её мертвенно-бледной коже, вдохнуть полной грудью дурманящий аромат её волос, коснуться губами бьющейся жилки на шее. Черт. Это невыносимо.

В мастерской довольно холодно, но Ксавье бросает в жар. Чаша весов неумолимо склоняется в одну сторону. Чертова Аддамс, ты снова победила.

— Уэнсдэй, постой! — он резко оборачивается и выбегает за дверь мастерской.

Она не успела уйти далеко, тонкая фигурка виднеется всего в паре десятков метров, но, услышав его голос за спиной, Уэнсдэй ускоряет шаг. Ксавье почти переходит на бег, впившись взглядом в идеально ровный ученический пробор. Приходит шальная мысль — любопытно, как она выглядит с распущенными волосами? Желательно с разметавшимися по подушке в его постели… Невероятным усилием воли он заставляет себя не думать об этом.

— Уэнсдэй! Черт, ты можешь остановиться и послушать?! Подожди!

— Что ещё? — она внезапно и очень резко оборачивается. Ксавье по инерции делает ещё несколько широких шагов и врезается в неё. Чтобы удержать равновесие, он инстинктивно хватает Аддамс за плечи и дергает на себя.

Это первый раз, когда она оказывается настолько близко — Ксавье видит каждую ресничку цвета воронова крыла, каждый волосок в безукоризненной причёске. Аромат парфюма окутывает его дурманящим облаком, и Ксавье делает глубокий вдох, угадывая ноты кориандра, сандала, кожи… И конечно же, основной аккорд. Аромат цитрусовых.

Ее маленькая ладонь вклинивается между их телами и довольно ощутимо надавливает ему на грудь, принуждая отстраниться. Уэнсдэй смотрит снизу вверх с укором, на ее лице ни единого проблеска эмоций, но внимательный взгляд художника отмечает, что дыхание Аддамс слегка учащается. Логика робко намекает, что всему виной лишь быстрая ходьба, ведь он бежал за ней… А она вроде как считает его чокнутым монстром. Но Ксавье отчаянно хочется верить, что истинной причиной является его близость.

— Кхм. Ты мчался за мной, чтобы помолчать? — ее ровный голос так и сочится ядом.

— А ты все-таки живая, — он усмехается уголками губ.

— Что? — Уэнсдэй слабо хмурит брови, от чего между ними залегает крошечная складка, и поводит плечами, сбрасывая его руки. Отходит на шаг назад, ревностно оберегая такие важные для неё личные границы.

— Твоё сердце. Оно бьётся совсем как у обычного человека. Я только что почувствовал, — он внимательно следит за реакцией Уэнсдэй, склонив голову набок. Вместо ответа она закатывает глаза.