Читаем Аромат теней онлайн бесплатно

На первый взгляд он не казался опасным. Девушка на первом свидании не бывает слишком осторожной, но я все же настояла на том, чтобы мы с мистером Сэндом встретились в популярной бифштексной, расположенной в казино, в самом центре лас-вегасской «Полосы».[1] Мне казалось, что из всех многолюдных мест это самое многолюдное. Но теперь, наблюдая, как тени от приглушенного освещения заполняют нездоровые ямы у него под глазами, как он играючи расправляется с голубым сыром и салатом из эндивия, я решила, что самое зловещее в мистере Сэнде – его глубочайший самоконтроль, а самое большее, что мне угрожает – смерть от скуки. Конечно, тогда я его еще не знала. Это было еще до моей смерти на следующий день.

В тот момент я понятия не имела об истинных намерениях мистера Сэнда – не то что сейчас. К тому же, разве бывают маньяки-убийцы с лошадиным лицом и без всякого представления о моде? Вдобавок он был тощим: кадык покачивался, как буек, над воротником его отутюженной рубашки, а на пальцах и запястьях проступали кости. Икабод Крейн[2] в плохо сидящем костюме. Не очень устрашающее зрелище.

Оглядываясь назад, я думаю, что еще одним очком не в мою пользу было имя.

– Аякс? – повторила я, когда принесли суп, не будучи уверенной, что расслышала верно.

Он кивнул и взял ложку, хотя я обратила внимание, что он ею не пользуется.

– Аякс.

– Как очиститель?

Он напряженно улыбнулся.

– Как греческий воин.

Ничего себе.

Проклиная сестру за еще одно свидание вслепую – и себя за то, что согласилась, – я тем не менее постаралась не расстраиваться. Этот по крайней, мере может ходить, не волоча кисти рук по земле. И если как женщина я отшатнулась при первом же взгляде, то как у фотографа во мне проснулся интерес.

Я попыталась представить себе Аякса в офисе банка – он уже сообщил мне, что мировые финансы без него развалятся, но не могла вообразить его сидящим за столом: слишком много латентной энергии в его змеиных жестах. Пальцы его сплетались и расплетались, костлявые локти на секунду приподнимались и тут же опускались на стол, а глаза обшаривали обеденный зал, замечая все, но ни на чем не останавливаясь. Я решила, что мне хочется запечатлеть эти непрерывные движения своим фотоаппаратом. Получить возможность остановить эти бегающие глазки. Увидеть, каким станет мистер Сэнд в двух измерениях вместо трех.

Он выглядел так, будто знал, о чем я думаю.

Именно его глаза подали мне первый сигнал красной тревоги. Я имею в виду не их цвет – голубой, такой светлый, что казался почти прозрачным, – а то, как они старались овладеть мной. Я облизала губы, и Аякс уставился на мой язык. Я провела рукой по волосам и почувствовала, как он следит за моими жестами. Набрала воздуха в грудь, заставляя себя успокоиться, и почему-то эти мои усилия вызвали у него улыбку.

Признаюсь, я занервничала, ведь я узнала этот голодный взгляд. Я видела его однажды, задолго до того, как начала ходить на свидания. И надеялась больше никогда не встретить.

– Так чем вы зарабатываете на жизнь? – спросил Аякс, наконец нарушая молчание. – То есть я хочу сказать, что вы ведь не живете только на деньги папочки?

За этим последовал неглубокий – «всего лишь шутка» – смешок, которому противоречило то внимание, с каким он наблюдал за мной.

Я провела пальцами по ножке бокала, думая, скоро ли Аякс заметит, что у меня руки не дебютантки высшего света, а бойца.

– Я фотографирую.

– Свадьбы, моделей и тому подобное?

– Людей. Формы. Фигуры. Обычно ночные съемки при естественных освещении и обстановке. Реальность.

– Значит… – произнес он, протянув это слово, – это вам денег не приносит?

– Пока нет.

Он посмотрел на меня так, словно мне следовало извиниться.

Все-таки, наверно, он банкир.

– Похоже на напрасную трату времени, – заметил он и отвернулся.

Его насмешка задела меня больше, чем следует. Обычно я не обращаю внимания на то, что думают люди, но позже, глядя на мир через объектив, оценивая достоинства людей, мест и предметов в терминах света и тени, черного и белого, я не испытываю удовлетворения, какое хотела бы. Недавно я занялась автопортретом: фотографировала свои костяшки, постоянно мозолистые и покрасневшие он непрерывных ударов по нейлоновым боксерским грушам, или глаза – правый или левый, редко оба, рыжевато-коричневые, цвета земли, днем, но чернеющие, как закрытое облаками озеро, в темноте или когда я очень сержусь.

Вместо того чтобы отыскивать врагов в лицах незнакомых людей, я повернула камеру на себя, и мне не нужен Фрейд или даже доктор Фил,[3] чтобы объяснить, что я нахожусь в поиске. Вопрос в том, поправится ли мне то, что я когда-нибудь найду.

– С другой стороны, банковское дело, – начала я вежливо, как только официант поставил перед нами второе, – звучит захватывающе. Пожалуйста, не пропустите ни малейшей подробности.

Рот Аякса стал тоньше его пробора.

– Боже, мне следовало сразу понять, что вы совершенно не похожи на свою сестру.

Я не считаю это оскорблением, но почувствовала, что глаза мои темнеют, как смола.

– А откуда вы знаете, какова моя сестра?

– Я читал в «Плейбое» о ней статью, – мерзким голосом ответил он и сунул в рот шафрановый картофель.

Я в свою очередь положила вилку на край тарелки. Так вот оно что.

Хотя фигуры у нас почти одинаковые, мы с моей сестрой Оливией совершенно по-разному воспринимаем свой пол и свою жизнь. Номер, о котором говорил Аякс, вышел месяца три назад, и хотя я не одобряю откровенное отношение Оливии к сексуальности, я понимаю ее причины. Как ни иронично, они те же, что и у меня.

Этот добрый старина Аякс, вероятно, читал и недавнюю статью о семейной империи Арчеров в журнале «Состояния и судьбы».

«Не обладая острым деловым чутьем своего отца, игорного магната Ксавье, и замечательной социальной активностью своей великолепной сестры Оливии… вообще не обладая заметными положительными качествами, мисс Джоанна Арчер тщательно сторонится своего общественного долга в качестве одной из богатейших наследниц планеты, меняя его на фривольность и эгоизм».

Эгоизм я могла понять, но фривольность? Те люди, что ведут колонки о частной жизни других людей, словно пережили операцию на мозге.

Похоже, все-таки не сестра дала мой номер Аяксу. Скорее всего, Оливия с ним вообще не знакома. Очевидно, он встречается с теми, кто выглядит и ведет себя, как герои «Плейбоя», и надеется, что их наследством может перейти к нему, что у него есть шанс с паршивой овцой семейства Арчеров.

«Ошибаешься, Аякс, – подумала я, беря свой бокал. – Во всех отношениях».

– Послушайте, – сказал он, с таким видом, словно говорил о покупке ценных бумаг, – я приехал в Вегас, чтобы хорошо провести время. И подумал, что отыщу вас, потому что у нас общие интересы…

Вроде моих денег.

– … и вы согласитесь показать мне город. Вот и все. Почему бы нам немного не развлечься?

Я молча посмотрела на него, и тогда он с такой силой опустил костлявые локти на стол, что подпрыгнули тарелки, и отказался от всяких претензий на вежливость.

– Отлично. Почему бы тебе не показать, что ты обладаешь чувством юмора?

– Могла бы показать, – ответила я, медленно, кивая. – Но тогда мне пришлось бы смеяться с того момента, как ты вошел.

Видите? У меня чувство юмора не хуже чем у кого угодно.

– Сука.

Я опешила, услышав яд в его голосе, пораженная тем, как глубоко задели его мои слова. Но, по-видимому, короткий фитиль был зажжен задолго до того, как я появилась.

– Что случилось, Аякс? Дела не идут согласно плану? Попробую угадать. Ты в Вегасе в своего рода паломничестве, чтобы хоть на один уикэнд забыть, каким разочарованием для тебя обернулась жизнь, а злобная порочная Джоанна Арчер все испортила. Я права?

У меня есть такая способность – я считаю ее даром, – сразу нащупывать больное место человека. Я оттачивала эту способность на споем больной душе и прессе. Не очень красиво, я знаю, но в нашей семье Оливия – Мисс Конгениальность.

Пока я говорила, змеиные черты лица Аякса менялись, и теперь он выглядел как рассерженный питон.

– Спасибо за сеанс психоанализа, крошка, – проронил он, – но мне от этого уикэнда нужно было только немного легкого секса.

Вероятно, предполагалось, что в этом месте я выплесну ему в лицо содержимое бокала, но я этого не сделала. «Шато Лё Пан» мне нравится, и я лишь глотнула вина урожая восемьдесят второго года, которое заставила заказать Аякса.

– И что же? Разве твоя мать не подходит?

Голова Аякса дернулась, словно я его ударила, и неожиданно передо мной оказался совсем другой человек. Он стал таким, каким я его себе представляла на снимке – мужчина, которому удобно в своем обличье, воин, оправдывающий имя, которое ему дали. Удивительно, но я мигнула первой.

– Ты любишь спорить, – сказал он, и это не было вопросом. – Любишь сражаться.

Он прав, люблю. И вдруг я потеряла уверенность в том, что знаю, кто передо мной.

– Еще раз оскорбишь мою мать, – хрипло прошептал он, – и будешь биться за свою жизнь.

И словно молния разрезала позолоченное помещение, пролетела под скошенным потолком и щелкнула между нами, будто клыками. Воздух превратился в живой проводник, настенные светильники, даже свечи на столе замигали, и невидимая сила сосредоточилась на нас, высасывая энергию из зала и направляя ее к нам; я почти потеряла способность дышать. В самом центре этой бури я видела, как тонкая кожа, покрывающая кости Аякса, растаяла, и от его лица остались только кости, зубы и глубокие впадины глаз. Гладкий череп улыбался мне через стол, глаза горели, а из разинутого рта вырвался вопль баньши.

Я уже было вскочила, на спохватилась, взяла себя в руки, замигала – и вернулся костлявый стареющий банкир, благожелательно смотревший на меня. Никто вокруг не двинулся. Никто не закричал. Из искусно скрытого проигрывателя доносилась негромкая классическая музыка, и ровный гул разговоров и стук посуды отправили в небытие вопль, все еще звучавший у меня в сознании. Стол не был расколот или обожжен, и свеча мягко мерцала между нами.

Аякс усмехнулся, голос его рокотал в тощей груди, как гром.

Я смотрела на него, но между нами словно повис невидимый занавес: я не чувствовала Аякса. Ни оскорбленного эго, ни больного места, на которое можно было бы надавить. Похоже, мой интуитивный дар меня совершенно покинул. Но одно я знала точно: этот облик невинного туриста – только видимость. Сидящий напротив меня человек жесток, возможно, безумен, и точно очень опасен.

– Что случилось, Джоанна, дорогая? Видения? Может, что-то напомнило тебе горячую летнюю ночь? Может, тени, набрасывающиеся на тебя из пустыни?

По спине у меня пробежала дрожь, и впервые за очень долгое время я растерялась и не представляла, что делать. Превратилась в застывшего зайца под его взглядом, а Аякс просто ждал, как опытный хищник.

«Можно позвать метрдотеля или службу безопасности, – подумала я. – Приказать вышвырнуть Аякса из ресторана и казино и никогда не впускать больше. Хотя какую причину я могу назвать? Что у меня неудачное свидание? Что человек, сидящий передо мной, только что выглядел скелетом? Что под его вялой, стареющей внешностью таится чудовище? Или что он знает обо мне то, чего не должен?»

– А ведь я говорил им, что это ты. – Он наколол на вилку высохший «черный энгус».[4] – Мне не поверили, заявили, что это было бы слишком просто. Все стало ясно, как только ты вошла.

Я заставила себя сосредоточиться на лом.

– Понял по запаху?

– Да. Ты благоухаешь, как пустынная мята в цвету после летней бури. – Он сморщил нос, и лицо его снова приобрело высокомерное выражение. – Но ты сама даже не знаешь этого, верно? Тебе не объяснили, кто ты, ничего не сказали о твоем происхождении. Тебя бросили, как беспомощного младенца, у которого нет даже возможности пососать молоко.

Он рассмеялся и наклонился еще ближе, сокращая расстояние между нами. Я подавила стремление бежать из зала, как испуганный ребенок, и осталась на месте. Как он заметил, я боец.

– Я собираюсь дать тебе кое-что еще для психоанализа, Джоанна Арчер. Вероятно, это самое важное, что тебе приходилось слышать, поэтому будь внимательна. – Он облизал губы, не отрывая от меня взгляда. – Феромоны. Знаешь, что это такое?

Ошеломленная сменой темы, я тем не менее сумела небрежно пожать плечами.

– Химические вещества. Запахи, которыми животные привлекают представителей своего вида. И что?

– Не только. Других видов тоже. Даже врагов. – Последнее слово он произнес медленно, выпуская слоги так, как священник вкладывает облатку.

Я смотрела на его тонкие губы, гадая, к чему он клонит, какое это имеет отношение ко мне и каким образом я стала врагом человека, которого никогда раньше не встречала. Неужели Он настолько чувствителен в отношении своей матери?

– Понимаешь, Джоанна, в твоей биологической смеси есть дополнительный компонент. Он, конечно, слабый, не полностью развившийся, но он есть. Как роза, еще не превратившаяся из почки в цветок. Или… – Он помолчал, глубоко вздохнул и медленно, словно с наслаждением, выдохнул. – … или как невидимый след страха, который оставляет за собой лиса, когда чувствует преследование.

Мой пульс забился горячо и быстро. Может, они демон, потерявший аппетит, но меня он не заставит думать о преследовании и преследователях. Почти всю жизнь я была или тем, или другим, и для меня это повод искать ссоры размером с целый штат.

– Понимаешь, – продолжил он, – я как собака, которая рвется в погоню, и нюх у меня такой, что поведет на край света. – Он спокойно улыбнулся. – Догадайся, кто в таком случае ты.

– Хозяйка собаки?

Улыбка исчезла с его лица, и вдоль стен снова загремел гром. Но на этот раз я была готова и не дрогнула. Аякс открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал. Вместо этого сделал глоток из своего бокала, лениво покрутив вино в хрустале. Я смотрела, привлеченная единственной кровавой каплей на его бледной нижней губе. Губы зашевелились.

– Урок номер один. Знай своего врага.

И он подул на меня. С запахом старого бордо смешалось такое зловоние, что у меня к горлу подступила желчь. Такое ядовитое зловоние, такая концентрация гнили, что мне обожгло слизистую оболочку носа. Я закашлялась, прикрывая рот, но взгляд не отвела, пытаясь понять, что говорит мне нос. Это Аякс. Он каким-то образом выпускает или выплевывает в меня свою суть. И мой нос, который никогда не был таким чувствительным, сообщает мне, что внутри он мертв. Разлагается прямо у меня на глазах.

– Теперь ты хорошо меня знаешь… и куда я направляюсь, и где был. – Он снова улыбнулся, и его улыбка была такой же протухшей и испорченной, как отравленное дыхание. – И стоит тебе подумать обо мне, как ты почувствуешь мой запах.

Я заставила себя проглотить желчь.

– Это будет связь между нами, – заявил он, неприлично но подмигивая. – Мой подарок тебе.

– Не понимаю, о чем ты. – Я все еще закрывала рот рукой и на самом деле не понимала, но неожиданно почувствовала его запах повсюду. Почему я не ощущала этого несколько секунд назад? И как кто-нибудь может поглощать пищу в месте, где все пропахло смертью и разложением?