Читаем Арктический дрейф онлайн бесплатно

Посвящается памяти Ли Ханта.

Да, он был лицом невымышленным. Он был моим закадычным другом, весельчаком и безрассудным Казановой, которому невероятно везло с женщинами (в чем ему завидовали все мужчины поголовно). Я убивал его в прологах целых десяти книг серии про Дирка Пита. Он всегда хотел сыграть в повествовании более важную роль, но не жаловался, потому что ему нравилась слава. Прощай, старик, мне будет сильно тебя не хватать.

Апрель 1848 года, пролив Виктория

в Северном Ледовитом океане

По кораблю разнесся протяжный вопль, подобный крику раненого зверя в джунглях. Он звучал словно мольба о смерти. Потом вступил второй голос, третий — и в темноте зазвенел целый дьявольский хор. Когда крики стихли, настала гнетущая тишина. Однако вскоре вновь раздался вопль чьей-то измученной души, и вновь подтянулся нестройный хор безумцев. Те немногие моряки, что смогли сохранить рассудок и забаррикадировались от остальной команды, прислушивались к воплям и стонам, надеясь, что их смерть будет менее мучительной.

У себя в каюте капитан второго ранга Джеймс Фицджеймс тоже прислушался к крикам и сжал в руке кусок серебристой руды. Он поднес холодный камень к глазам, проклиная его блеск. Неизвестный минерал стал причиной многочисленных несчастий еще до того, как попал на корабль. Сначала два матроса свалились за борт вельбота, доставившего первые образцы руды, и замерзли насмерть в ледяной воде. Потом в драке с обезумевшим помощником корабельного плотника погиб еще один моряк: он получил удар ножом. Последние несколько недель больше половины членов команды медленно, но верно теряли рассудок.

Вне всякого сомнения, причиной тому послужила зимовка в замкнутом пространстве, однако и таинственный минерал также сыграл свою роль.

Размышления капитана прервал настойчивый стук в дверь. Чтобы попусту не тратить сил, он остался сидеть и отрывисто бросил:

— Да.

Дверь распахнулась настежь, и на пороге возник боцман — краснощекий мужчина невысокого роста с усталым перепачканным лицом и в грязном свитере.

— Капитан, они снова пытаются сломать баррикаду! — с сильным шотландским акцентом воскликнул он.

— Передай лейтенанту Фэйрхолму, — ответил Фицджеймс, медленно поднимаясь на ноги, — пусть соберет людей.

Он швырнул камень на койку и вышел в темный затхлый коридор, едва освещенный тусклыми свечными фонарями. Где-то за грузовым люком боцман исчез, а Фицджеймс направился дальше. Вскоре он остановился возле высокой груды хлама, перегородившей коридор. До самого потолка были тщательно уложены корабельные орудия, бочки, ящики — в ход пошло все, чем можно забить проход и создать временную баррикаду, чтобы отгородить каюты на носу судна. По ту сторону завала раздавалось пыхтенье матросов и скрип дерева.

— Они снова принялись за свое, сэр, — проговорил невыспавшийся часовой, стоявший возле баррикады с кремневым ружьем в руках. Парню едва исполнилось девятнадцать, и неаккуратная поросль топорщилась у него на подбородке, словно кустики вереска.

— Скоро им достанется весь корабль, — усталым голосом ответил Фицджеймс.

Позади раздался скрип трапа, и с нижней палубы поднялись трое матросов. В коридор ворвался порыв ледяного ветра, потом кто-то плотно прикрыл люк крышкой. Тощий офицер в бушлате, лейтенант Фэйрхолм, выступил из темноты и обратился к Фицджеймсу:

— Сэр, арсенал пока наш. Боцман Макдональд собирает людей в офицерской кают-компании. — Лейтенант поднял капсюльный револьвер дулом кверху и добавил: — Мы втроем решили вооружиться.

Фицджеймс кивнул, глядя на ружья в руках изможденных моряков флота Ее Величества.

— Спасибо, лейтенант. Стрелять только по моему приказу, — добавил он вполголоса.

Из-за баррикады раздался пронзительный вопль, сопровождаемый звоном кастрюль и сковородок. Судя по звукам, члены экипажа по ту сторону преграды окончательно утратили рассудок. Капитану даже думать не хотелось, что там сейчас творится.

— Они становятся все более агрессивными, — приглушенным голосом сказал лейтенант.

Фицджеймс мрачно кивнул. Принимая решение пополнить ряды арктических исследователей, он и помыслить не мог, что однажды ему придется усмирять обезумевшую команду. Благодаря живому уму и обходительности молодой офицер быстро поднимался по служебной лестнице, получая повышение за повышением, а к тридцати годам принял командование корветом флота Ее Величества. И вот в возрасте тридцати шести лет капитан, некогда считавшийся первым красавцем на всем флоте, в борьбе за собственную жизнь встал перед непростым выбором.

Вероятно, помешательство команды можно было объяснить естественными причинами: зимовка на борту затертого льдами судна — сама по себе тяжкое испытание. Оторванные от внешнего мира люди месяцами жили в темноте и в холоде, ютясь на нижней палубе и страдая от клаустрофобии, цинги и обморожений. Вдобавок им приходилось бороться с крысами. В таких условиях и одну зиму пережить непросто, а между тем корабль уже третий год как застрял во льдах Арктики. Запасы еды и топлива подходили к концу, люди сидели на голодном пайке. Да и смерть главы экспедиции, сэра Джона Франклина, произвела на членов команды самое гнетущее впечатление.

И все же Фицджеймс был уверен, что причина не только в этом. Когда помощник боцмана сорвал с себя всю одежду, прыгнул за борт и с воплями бросился бежать по снежной равнине, это еще можно было отнести на счет слабого психического здоровья. Но когда три четверти команды принялись кричать и метаться во сне, разговаривать сами с собой и видеть галлюцинации, капитан понял, что дело нечисто. Фицджеймс приказал перевести впавших в буйство матросов на бак и перегородить проход.

— Что-то на корабле определенно сводит их с ума, — тихо сказал Фэйрхолм, будто читая мысли капитана.

Фицджеймс хотел кивнуть в ответ, но тут с вершины баррикады слетел ящик, едва не задев его по голове. Под потолком показалось бледное лицо с горящими глазами, красными в свете тусклого фонаря. Безумец мгновенно протиснулся в образовавшееся отверстие и упал уже по эту сторону заграждения. Он стремительно вскочил на ноги, и Фицджеймс узнал одного из кочегаров, обслуживавших паровой двигатель корабля. Тот был обнажен по пояс, хотя на корабле стоял холод. В руке безумец сжимал огромный нож, явно позаимствованный с камбуза.

— И где тут жертвенные ягнята? — воскликнул он, занося нож.

Пока он не успел нанести удар, один из моряков поднял мушкет и выстрелил кочегару в лицо. Обливаясь кровью, тот выронил нож и рухнул на палубу.

Фицджеймс обернулся к стоявшим позади него членам команды. Усталые, изнуренные голодом люди ждали его приказов.

— Немедленно покинуть корабль! До заката остается не меньше часа, мы успеем добраться до «Террора». Лейтенант, доставьте в кают-компанию зимнее обмундирование и снаряжение.

— Сколько саней брать?

— Отставить сани! Упакуйте столько провизии, сколько можно унести. Снаряжение нам не понадобится.

— Так точно, — ответил Фэйрхолм. Сделав знак двум матросам, он спустился в грузовой люк. В трюме хранились парки, теплые ботинки и рукавицы, в которых члены экипажа работали на палубе или производили вылазки. Быстро взяв несколько комплектов штормового обмундирования, моряки потащили их в сторону кают-компании на корме судна.

Фицджеймс отправился в свою каюту забрать компас, золотые часы и несколько писем домой. Он раскрыл судовой журнал и дрожащей рукой сделал последнюю запись, потом зажмурился, сознавая свое полное поражение, и захлопнул книгу в кожаном переплете. По традиции, журнал следовало взять с собой, однако вместо этого он запер его в ящике стола, положив на подборку дагеротипов.

В кают-компании его ждало всего одиннадцать моряков — остальные члены экипажа, в котором когда-то насчитывалось шестьдесят восемь человек, погибли или повредились рассудком. Капитан надел парку и теплые ботинки и повел своих людей наверх по трапу Откинув крышку люка, словно открыв двери ледяного ада, они поднялись на палубу и очутились на ослепительно-белом просторе.

Воющие ветра осыпали их мириадами ледяных кристалликов, безжалостно впивавшихся в кожу на страшном сорокаградусном морозе. Невозможно было рассмотреть, где льды, а где небо, где начинается верх и кончается низ. Борясь с порывами ветра, Фицджеймс на ощупь двинулся по заваленной снегом палубе к трапу и ступил на паковый лед.

Всего в полумиле находился второй корабль экспедиции — «Террор», также затертый льдами. Но из-за пурги видимость не превышала нескольких ярдов. Если они не отыщут судно, то будут обречены на смерть посреди ледяной пустыни. Путь между кораблями отмечали деревянные колышки, вбитые в лед через каждые сто футов, вот только при такой погоде поиск меток становился поистине непосильной задачей.

Фицджеймс достал компас и взял азимут двенадцать градусов — именно там, как он знал, стоит «Террор». На самом деле корабль находился восточнее выбранного курса, однако близость к магнитному полюсу искажала показания прибора. Моля Бога, чтобы со времени их последней вылазки лед не переместился, капитан зашагал вперед, склонившись над компасом и борясь с порывами ветра. Остальные члены команды уцепились за веревку, и группа побрела по ледяному полю, словно гигантская многоножка.

Ледяной ветер бросал острые снежинки, они безжалостно впивались в лицо, но молодой капитан шел вперед, опустив голову и не отрывая глаз от компаса. Отсчитав сто шагов, он остановился и посмотрел вокруг. К счастью, первый колышек оказался неподалеку, хотя при такой пурге его было сложно заметить. Миновав метку, Фицджеймс снова сверился с компасом и направился к следующему ориентиру. Вереница людей двигалась от колышка к колышку, перебираясь через наметенные сугробы, которые порой достигали тридцати-сорока футов в вышину. Фицджеймс старался думать лишь об этом переходе, отбросив в сторону сожаления о покинутом на волю безумцев корабле. В глубине души он понимал, что иначе было нельзя. После трех лет во льдах Арктики приоритеты поменялись — теперь надо выжить во что бы то ни стало.

И вдруг раздался внезапный грохот, едва не убивший его надежды. Звук был такой силы, что перекрыл вой ветра. Он походил на пушечный выстрел, только капитан понял сразу: это трещит под ногами лед, многометровые слои которого постоянно находятся в движении, то сжимаясь, то расширяясь.

С тех пор, как в сентябре 1846 года оба судна экспедиции застряли во льдах посреди огромной ледяной равнины под названием море Бофорта, вместе с полосой дрейфующего льда их отнесло на двадцать миль. Лето 1847 года выдалось холодным, и лед не растаял, да и нынешняя весна теплой погодой не радовала. Надежда на то, что летом корабли освободятся из ледяного плена, была совсем ничтожна. В то же время подвижки льда несли смертельную опасность, угрожая сломать корпус, словно спичечный коробок… Шестьдесят семь лет спустя Эрнест Шеклтон будет беспомощно наблюдать, как его корабль «Стойкий» сжимают и крушат льды Антарктики.

Сердце Фицджеймса застучало, как молот, и он пошел быстрее. Вдали снова послышался зловещий треск льда. Веревка в его руках натянулась, поскольку многие не успевали, однако темп снижать он не стал. Наконец сквозь метель проглянула темная глыба.

— Вот он! — крикнул капитан. — Шире шаг, мы почти добрались!

В едином порыве моряки бросились к цели. Взобравшись на очередной торос, они увидели «Террор». Судно с выкрашенным черной краской корпусом и золотой каймой по краю достигало ста двух футов в длину; как размером, так и видом оно напоминало «Эребус». Хотя сейчас «Террор» мало походил на корабль: паруса свернуты и спрятаны, корму закрывает брезентовый тент. Для утепления жилых помещений корпус засыпали снегом почти по самые поручни. Мачты и такелаж покрыты толстым слоем льда. Крепкий бомбардирский корабль стоял точно молоком облитый.

Фицджеймс ступил на борт и с удивлением увидел, как по обледенелой палубе снуют моряки. Подошел мичман и провел беглецов на камбуз. Пока они стряхивали снег с одежды и отогревали у плиты озябшие руки, стюард налил всем бренди. Наслаждаясь вкусом напитка и постепенно приходя в себя, капитан заметил, что корабль гудит, как потревоженный улей, — в темноте бурлила жизнь, люди громко переговаривались и перетаскивали припасы к грузовому люку. Команда «Террора» выглядела ничуть не лучше, чем его собственные подчиненные, и производила удручающее впечатление: бледные и изможденные лица, у многих развилась цинга. Фицджеймс и сам потерял уже два зуба из-за дефицита витамина С, при котором гноятся десны и выпадают волосы. В экспедицию взяли запасы лимонного сока и регулярно выдавали его всем членам команды, однако со временем он утратил лечебные свойства. А когда закончилось свежее мясо, болезнь стала косить всех без разбору. Моряки прекрасно знали — если цингу не лечить, она приведет к смерти…