Читаем Архив Андрея Ваджры онлайн бесплатно
«Я любил бы вас… если бы только вы были мертвы.
К несчастью, у вас настолько дурной вкус, что вы до сих пор живы».
Власть победившего украинства обладает одной характерной особенностью: чем меньше её любят живые, тем больше она любит мёртвых. С точки зрения «свидомых» вождей, идеальные граждане - мёртвые граждане. Они не путаются под ногами, спокойно лежат в могилах, с гробовым молчанием слушают казенные речи, ничего не хотят, всем довольны и, соответственно, ничего не требуют, а значит, не доставляют украинской власти никаких хлопот.
Открой возведённый пантеон, сдёрни ткань с нового надгробия, расскажи вдохновенную речь на очередной могиле, облобызай мраморную плиту на шикарном мемориале и получи глубокое удовлетворение. Так вожди украинства приятно проводят время, отдыхают душой. Они очень сильно любят мёртвых и на дух не переносят живых. Для них, живые украинцы - это повод для раздражения. Живые несовершенны и недопустимо далеки от стандартов и идеалов сознательного украинца-патриота. Теперешние украинские граждане не хотят думать по-украински, у них нет никакого желания говорить исключительно на украинском, они живут явно не как истинные украинцы, очень часто игнорируют украинское, и при этом, что более всего возмущает власть, не желают приносить себя в жертву украинской нации и государству.
Для вождей украинства живые украинцы – неполноценны, так как неизлечимо больны жизнью, разрывающей мёртвые схемы идеологии их идеального мира. Они не подходят для этого мира. В нём себя чувствуют хорошо только мёртвые, чьи мемориалы, усыпальницы, надгробные кресты торжественно и пафосно поднимаются над украинской землей по всей стране, заменяя собой, роддомы, детские сады, школы, больницы, заводы, сёла и города. Чем лучше становится на Украине мёртвым, тем хуже чувствуют здесь себя живые. Поклонение усопшим превращается в государственный культ, их официально любят, казённо обожествляют, из них украинские чиновники делают некий эталон совершенства и образец для подражания живым.
Власть идейных некрофилов из политической секты «свидомых» некролатриев всё сильнее стискивает горло Украины.
Тот, кто думает, что некрофилия это лишь вид экзотического сексуального извращения, очень сильно ошибается. На Украине некрофилия это не сексуальное извращение, распространенное среди работников кладбищ и моргов, а духовно-психологическое состояние правящей элиты. Некрофилия, с элементами садомазохизма, туго вплетена в политическую идеологию украинства, творцы которой мечтают создать и сплотить так называемую «украинскую нацию» на фундаменте государственного культа мёртвых и навязывании всему населению страны комплекса безропотной жертвы. «Готическое» действо украинского культа мёртвых разворачивается под официальным девизом: «Они умерли за Украину тихо и без скандала! Они – лучшие! Любите их! Мёртвые и живые – едины! С мёртвыми мы победим»! На великих идеалах голодомора, как наиболее ценного национального достояния, «свидоми» объединяют нацию, на примере умерших от голода они воспитывают и сплачивают новые поколения украинцев. За торжественными, пафосными, но тоскливыми речами вождей украинства чётко слышится главный лозунг нашей эпохи – «Хай жэвэ голодомор»! Не зря, вслед за президентом, все украинские телевизионные каналы (кроме «5») отметили «ричныцю», а не «роковыны» голодомора.
Что характерно, даже поверхностный анализ психологических особенностей современных вождей украинства свидетельствует о наличии у них, в той или иной степени, некрофилической психопатии, сопровождаемой склонностью к садомазохизму. И это закономерно. Ведь создать цельное мировоззрение и политическую идеологию, основанную на духовно-психологическом влечении ко всему мёртвому, умирающему и страдающему, могут только люди, у которых некрофилия встроена в структуру сознания.
Обратите внимание, вся история украинства это история разрушения, умирания и нечеловеческого страдания. Украинство с самого момента своего появления нечеловечески мучается и с садистским наслаждением разрушает то, что якобы приносит ему эти мучения, хотя основатели украинства видели своих мучителей лишь на картинках, а ощущали мучения только в собственных фантазиях. Их современные последователи – это жертвы садомазохистского бреда и хронических паранойяльных психозов нынешних «свидомых» вождей и активистов украинства, энергично борющихся с мрачными порождениями собственного сознания.
Коллективный архетип украинства синтезируется из жажды страдания, влечения к смерти и тяги к разрушению/саморазрушению. Духовно-психологическое пространство украинства это пространство Танатоса. В архетипе украинства нет жизнеутверждающей силы Эроса, нет той созидающей энергии, что направлена к Жизни. Наиболее ярко и выпукло это можно увидеть в творческом наследии «отца украинской нации» Тараса Шевченко. Вся его муза просто пронизана некрофилической психопатией и садомазохистским буйством.
Вот как отец украинства видит мир сквозь призму своего сумрачного сознания, несмотря на то, что за всю свою жизнь тяжелее мольберта ничего в руках не держал, а о народных страданиях знал лишь из рассказов молодого «свидомого» историка Кулиша, при этом постоянно прибывая в сыто-пьяном комфорте содержанца ненавидимого им панства:
И еще один "псалом":
В общем если подытожить, то, по мнению отца украинства, «і тут, і всюди - скрізь погано». Но неужели всё было так «погано» и «тут» и «всюду», а особенно на его Украине? Увы… Факты не подтверждают плач Тараса Григорьевича о нечеловеческих страданиях «окрадэных» и «замучэных» «лыцарськых сынив». Когда на Малой Руси становилось действительно плохо жить, народ брался за вилы и косы, чтобы энергично выправить ситуацию. А Российская империя, в отличие от Речи Посполитой, не знала малороссийских народных восстаний. Именно поэтому все садомазохистские фантастическо-поэтические ужасы Шевченко, так возбуждающие активистов украинства, рождались в его мрачном, безрадостном сознании нелюбящего жизнь некрофила. В своих стихах он находил психологическую разрядку и удовлетворение. Всё его творческое наследие просто переполнено кровью, трупами, экзекуциями и смертью. Вот в какие поэтические образы он облекал свой некрофильский невроз, терзавший его сумрачную психику:
Как ярко и с удовольствием он всё это описывает! Как смакует детали! Но обидно Тарасу Григорьевичу до слёз, что разошлись гайдамаки, что больше никого не режут, не палят, кожу с живых не сдирают, на крючья не подвешивают, в крови никого не топят, в землю не закапывают. Поэтому и пишет он:
Впрочем, зря Тарас слезливо причитал по поводу того, что перевелись на Вкраини милой ярко выраженные некрофилы-садисты. С 1941 аж по 50-е годы «войны» ОУН-УПА доказали не словом, а делом, что славные некрофильские традиции украинства живы. Среди них мало было поэтов, зато очень много социопатов, уверовавших в величие идей украинства. И разбрелись по прикарпатским и волынским лесам убийцы и садисты, прикрывающие красивыми лозунгами свою некрофилическую психопатию. Десять лет Восточная Галиция утопала в крови поляков, евреев, русских и самих галичан.
