Читаем Апофеоз Империи (СИ) онлайн бесплатно

Ранним утром в глухих лесах Сибири зазвонил особый спутниковый телефон. Случилось нечто выходящее из ряда вон, и едва воцарившаяся идиллия летней рыбалки моментально сошла на нет.

Все знали, что впервые за полгода Главный выбрался на природу, дабы провести время с семьёй. И никто в здравом уме не стал бы беспокоить его по пустякам. Тем более, звонить на личный телефон экстренной связи.

— Деда, тебе звонят, — сидевший рядом внук отвлёкся от поплавка и указал на пиликающее устройство, стоявшее на рыбацком столике.

— Знаю… — ответил он и тяжело вздохнул. — Знаю.

— Не будешь отвечать? — ребёнок бросил вопросительный взгляд на деда.

— Кто бы там ни звонил, ничего хорошего он не скажет. Стоит мне ответить, и рыбалка закончится в тот же миг, — посетовал тот.

— А вдруг что-то важное? — внук продолжал сыпать вопросами.

— По-другому и быть не может, — нехотя он всё же взял телефон и ответил на звонок. — Слушаю.

— Господин Президент, пришла информация по закрытому каналу связи: генерал-лейтенант Достовалов умер. Инсульт, — добавил помощник, звонивший из Кремля.

— Геннадий Петрович?.. — услышанное сложно было уложить в голове. — Ох… Ясно, — подытожил он и положил трубку. — Только этого ещё не хватало.

Наступила тишина. Лишь лёгкий шум ветра и размеренное журчание речки нарушали молчание. Казалось, что даже птицы не решались открыть клюв.

— Всё? — после долгой паузы уточнил мальчик. — Рыбалке конец? Надо лететь в Москву?

— А? — он погрузился в мысли так глубоко, что не услышал вопросы.

— Сматываем удочки?

— Нет, нет. Рыбачим дальше, — без каких-либо эмоций в голосе произнёс он.

Внук пожал плечами и перевёл взгляд на реку. Его поплавок безмятежно дрейфовал по течению, а вот соседний с интервалом в полсекунды полностью погружался. Похоже, попалась довольно крупная рыбина.

— Деда!!! — воскликнул мальчик. — У тебя клюёт!

— Ага, — безэмоционально выдал дед, никак не реагируя на поклёвку.

— Да что с тобой⁈ — мальчик выхватил удочку из его рук и ловким движением подсёк здоровенного окуня. Юнец тянул изо всех сил, но хищник и не думал сдаваться. — Помоги мне! Я его не вытащу! Ну вот… Сорвался.

— Жаль.

— Ты меня пугаешь… — признался мальчик. — Что там случилось?

— Умер один очень хороший человек. И ведь никто о нём не узнает ещё многие десятилетия.

— Почему?

— Последние семнадцать лет его жизни находятся под грифом «Абсолютно секретно».

— Эм-м-м… А разве такой гриф существует? — мальчик отложил удочку и с умным видом почесал макушку.

— Надеюсь, хоть на том свете Гена отдохнёт… — дед проигнорировал вопрос внука. — Покойся с миром, добрый друг.

Пятьдесят семь лет спустя.

Центральный архив ФСБ России.

Двум провинившимся курсантам в наказание выдали крайне скучную работу. Они сидели в полумраке, дыша пылью старых бумаг, и сканировали рассекреченные документы. Всем эти бумаги оказались здесь ещё полвека назад, но на свет смогли выйти только сейчас.

Любители быстрой езды, Артём и Коля, трудились уже шестой день подряд, замаливая грехи перед Отечеством. Но это были лишь цветочки, ведь им предстояло провести здесь целый месяц. Что не могло не удручать. Ни о какой мотивации делать всё быстро не могло идти и речи.

— О! Смотри, что нашёл! — воскликнул худощавый Артём, тыкая куриными пальцами в папку, пожелтевшую и чуть скукоженную от времени. — Ого! Проект «Апофеоз». Кто, блин, только придумал такое название?

— Согласен, тупое название, — рослый Коля с умным видом взглянул на документ. — Руководитель и создатель проекта: Геннадий Петрович Достовалов. Позывной «Шахматист»? Чего?..

— Да по-любому какого-нибудь разведчика забросили под видом игрока в шахматы. Ерунда! — отмахнулся Артём и брезгливо швырнул документ на стол.

— А это ещё что? — Коле бросился в глаза странный гриф секретности. — Абсолютно секретно? В смысле?

— Ну-ка, ну-ка, — Артём с неподдельным интересом подобрал брошенную папку и раскрыл её. — Проект создания негласной организации по устранению угроз класса «А», «А1», «Х», «АХ» и бла-бла-бла. Ты что-нибудь о таком слышал?

— Без понятия, — Коля отрицательно помотал головой.

— Ух ёптеть! Ты только глянь! — выкрикнул Артём и ткнул пальцем на строку с именами.

— Да ну? Хаттаб, Басаев… Это они всех положили? Охренеть!

— Ты смотри сколько тут фамилий! Брехня какая-то! В структуре отдела числятся всего тридцать человек, — недоумевал Артём.

— Глянь лучше на дату закрытия. Две тысячи восемнадцатый год. Закрыли такой отдел? Они там совсем придурки, что ли⁈ — Коля забрал папку и начал листать, пытаясь найти нужную информацию. — Вот! В самом конце. Проект закрыт по причине смерти его основателя.

— Чего?.. Не могли найти кого-то другого? Незаменимых в нашем деле не бывает. Кто вообще такой этот «Шахматист»? Монстр какой-то? — Артём хохотнул, но тут же умолк, уставившись в текст документа.

— Где-то была его биография, — Коля торопливо перелистывал пыльные страницы в обратном порядке. — Вот! Гляди! Краткая выжимка из биографии генерал-лейтенанта Достовалова.

— И что там пишут? — Артём привстал, чтобы пододвинуться поближе. — Окончил школу с золотой медалью, стал гроссмейстером по шахматам в шестнадцать… А интересное что-нибудь будет?

— Попал в Афганистан в качестве срочника, — продолжил Коля. — Отличился в первом же сражении. Смог донести на своих плечах раненого командира в расположение, преодолев более семнадцати километров по горной местности. За что получил звание сержанта.

— Носилок, что ли, не было? Зачем нести на себе? — хмыкнул Артём.

— В живых остались только они с капитаном.

— Оу…

— За время войны дослужился до лейтенанта, — продолжил читать Коля. — Возглавил взвод разведчиков.

— Уже хоть что-то, — скептически пробормотал Артём.

— Вот ещё случай, за который ему дали звезду героя. При выполнении боевой задачи рота потеряла две трети бойцов и полностью лишилась офицеров. Лейтенант Достовалов взял на себя командование остатками подразделения и в нарушение устава смог уничтожить более трёхсот моджахедов.

— Нет, ну это точно выдумка! — возразил Артём. — Сколько там бойцов осталось? Сорок? Это физически невозможно.

— Тут написано, что Достовалов намеренно оставил радиостанцию врагу и засел на возвышенности. Потом убедился, что моджахеды нашли её, и передал ложную информацию в штаб, — Коля ненадолго затих. — Хм… Умно!

— Вслух читай! — нетерпеливо бросил Артём, перегнувшись через стол в попытке прочитать самому.

— Он отправил основную группу, в которой были раненные и вымотанные бойцы, по короткому маршруту, а сам пошёл по длинному и повёл за собой моджахедов. Взяв при этом восьмерых наиболее боеспособных парней.

— И?

— Достовалов заманил душманов в ущелье, где спуститься можно было только по серпантину, и устроил засаду. Его отряд отработал из автоматических гранатомётов по склону, тем самым спровоцировав обвал. По итогу моджахедов убили не снаряды, а камни.

— Ну и дела! В натуре шахматист! — Артём постепенно проникся к погибшему полвека назад генералу.

— За это ему дали звание майора и звезду героя.

— Заслужено! Столько ублюдков на тот свет отправил! А дальше что пишут?

— Развал СССР. Майор уходит на гражданку, заводит семью и детей. А потом Чечня… — Коля вновь затих. — Тут написано, что Достовалов вернулся домой с работы и на месте своего подъезда обнаружил руины.

— У-у-у-у-у, — протянул Дима. — Не тот дом вы взорвали, ублюдки.

— Достовалов вновь отправился на войну и возглавил особый взвод, который занимался ликвидацией наиболее отъявленных упырей. Среди исламистов быстро разлетелся слух про некого неуловимого «Зверя», и они назначили за его голову награду в миллион долларов.

— Миллион чего? — переспросил Артём, пытаясь найти в памяти незнакомое слово.

— Валюта раньше такая была. Много, короче.

— А-а-а. Ясно.

— В общем, один из тогдашних полковников продал информацию об операции по устранению одного из командиров, которой и руководил Достовалов.

— Вот ведь тварь!

— И не говори. Взвод майора Достовалова попал в засаду на высоте «887». Они пытались прорваться, но не смогли, потеряв почти всех бойцов. А когда в живых осталось четверо, и спастись было невозможно, Достовалов вызвал огонь артиллерии на себя.

— Ля-я-я… Жёстко, — Артём тяжело вздохнул и слегка опустил глаза. — Но ведь он выжил? Так ведь?

— Его нашли на следующий день, парализованного ниже пояса. Достовалов стал единственным выжившим.

— И за это его наградили второй звездой героя?

— Да. Ты глянь, какой хитрец! — Коля вдруг улыбнулся. — После операции бегать он уже не мог, разве что хромать, но зато нашёл способ себя применить в новых реалиях. Во время награждения он передал Президенту папку с подробным планом по создание проекта «Апофеоз».

— А раз мы это читаем, значит, Президент дал добро, — продолжил Артём. — И тогда началась точечная зачистка. До сих пор на голову не налезает, сколько нечисти они на тот свет отправили.

— И не говори. Тут написано, что после смерти Достовалова проектом пытались руководить ещё два человека, но результаты были неутешительными. В итоге проект решили закрыть.

— М-да-а-а-а… Вот ведь мужик был этот Достовалов, — Артём многозначительно вскинул взгляд вверх. — Глыба!

— Ага. Сейчас таких уже не делают.

Оккупированные земли Минской губернии.

Концентрационный лагерь Царства Польского.

Шахта по добыче абсолютиума. Глубина: 7236 метров.

— Ты живой? Тогда чего разлёгся⁈ — послышался усталый мужской голос. Кто-то стоял позади меня и говорил с надрывом. — Они же нам внеочередную смену впаяют! Димон, ало-о-о-о!

— Димон?.. — произнёс я хриплым надтреснутым голосом.

Давненько ко мне никто по имени не обращался, чаще всего Геннадий Петрович или же товарищ Генерал-лейтенант. Но не только имя было чужим: худые, но при этом молодые руки держали какой-то прибор, похожий на бур.

А жар стоял как в Аду!

— Димон! — закричал незнакомец и слегка пнул по ноге. Затем он забрал у меня прибор и угрюмо взглянул. — Вези руду, увалень! Я не собираюсь пахать ещё восемь часов из-за тебя!

— Ага… — негромко выдал я, поднимаясь на ноги, затем схватился за ручки и наклонился вперёд, дабы сдвинуть тяжёлую вагонетку. В ней находился мерцающий всеми цветами радуги порошок — ничего подобного прежде я не видел.

— Наконец-то! — с облегчением вздохнул «напарник».

Ещё вставая, я почувствовал странную: тяжесть на ногах. В глаза бросились металлические кандалы.

Что за хрень⁈ Рабство? Плен⁈ Я дёрнул изо всех сил ногой, кандалы лязгнули, зазвенели. Но не поддались. М-да, заковали меня капитально…

Я огляделся через плечо и увидел невысокого мужичка, лет сорока на вид, одетого в грязную майку и некое подобие шорт. Он с головы до ног был измазан светящейся пылью и походил на вымотанного шахтёра. Его лысая макушка была усеяна каплями пота, периодически стекавшими по багровому от жары лицу. И он также был закован в кандалы.

Стоило мне напрячь память и попытаться хоть что-нибудь вспомнить, как сознание моментально отправилось в водоворот чужих воспоминаний.

Это было похоже на попытку посмотреть фильм в быстрой перемотке, предварительно выпив литр, а то и полтора водки. Ноги шли сами, а я в это время пытался ухватиться хотя бы за одно воспоминание, но всё было тщетно. Картинки мелькали перед глазами, сменяя друг друга по несколько раз в секунду.

Вскоре этот аттракцион закончился, и наступило просветление. Я знал и помнил абсолютно всё, что было связано с человеком, в теле которого оказался.

Быков Дмитрий Сергеевич, уроженец Смоленской губернии, двадцати шести лет. А недовольным незнакомцем оказался Володя Хмурый — уголовник-рецидивист, проживавший в том же посёлке, недалеко от границы с современной Беларусью.

Нас и ещё семь тысяч земляков, включая женщин и детей, захватили бойцы армии Царства Польского во время последней компании по захвату русский земель. Увиденное в воспоминаниях этого юнца не налезало на голову. Пока Российская Империя была втянута в войну с Англией, поляки в нарушение всех договорённостей вероломно вторглись с запада и продвинулись вглубь аж на четыреста километров.

Хоть мне и не удалось уйти на покой, да и бог знает, как я вообще здесь оказался, многолетний опыт службы на благо Родины подсказывал, что нужно делать. Тем более, теперь я вновь могу бегать, а значит, могу и поляков покарать, ведь опыт не пропьёшь.

И пусть это другой мир, где до революции дело не дошло, а всеми правят монархи. Это мало что меняет, ибо Российскую Империю населяют те самые люди, которых я защищал всю свою жизнь. Русские люди. И правильно говорят, что офицеров бывших не бывает. А любой уважающий себя офицер не станет мириться с реалиями этого мира, где его соотечественников используют в качестве землероек.

К слову о текущих реалиях…

Они значительно отличаются от того, к чему я привык. Прямо сейчас в моей вагонетке находился ресурс под названием «Абсолютиум». Этот минерал хранил в себе поистине невозможное количество потенциальной энергии! И при помощи несложных манипуляций её можно было извлечь и использовать как в быту, так и в производстве.

Фактически весь этот мир строился на добыче и использовании абсолютиума. Его можно было бы назвать местным аналогом нефти, но он был куда практичнее и содержал в сотни раз больше потенциальной энергии. А ещё в залежах абсолютиума попадались вкрапление так называемых «Божьих Камней». И как бы мне ни хотелось в это верить, но они были магическими, а ещё стоили целое состояние.

Да, в этом мире существовала магия. Не думал, что такое возможно, однако с реальностью придётся смириться, ибо ничего другого не оставалось. Происходящие не походило на дурной предсмертный сон, а жар и спёртый воздух ощущались слишком уж реалистично.

В шахте на глубине семь тысяч метров по-другому и быть не могло. Кондиционеры были не в силах опустить температуру ниже сорока градусов, да и зачем это делать, если на тебя пашут рабы? Главное — чтобы не сдохли раньше времени, а там хоть трава не расти.

Я толкал вагонетку и через каждые пять-шесть метров встречал измученных соотечественников, изнывавших от невыносимой жары. Среди них были женщины, что хотя бы можно понять, но какими надо быть сволочами, чтобы отправить сюда детей⁈ Мне попалась девочка лет четырнадцати, с трудом державшая установку для добычи абсолютиума.

А стандартными методами его добыть было невозможно, ибо в необработанном виде он детонировал от любой ударной нагрузки. Стоило мне опрокинуть вагонетку с твёрдой рудой, как вся шахта в тот же миг перестала бы существовать. Поэтому её перемалывали специальными алмазными дисками в пыль, дабы минимизировать вероятность детонации.

Всего в смене трудилось около двухсот человек, а концентрационный лагерь насчитывал немногим меньше тысячи. Обычно мы работали в три смены, и ясное дело, выходные здесь были не предусмотрены.