Читаем Ангел-хранитель онлайн бесплатно

Ким всегда казалось, что, когда двое расстаются, без скандала не обходится. Как и без разбитого вдребезги сервиза.

На самом же деле — ничего подобного. У нее просто недоставало сил повысить голос. На месте прежней любви к Джеральду Киркленду обнаружилась пустота. Что же до сервиза… Ей нравился этот белый с голубым узор. Когда-то сервиз принадлежал маме. Потом отец подарил его ей к намечавшейся свадьбе с Джеральдом. Ким слишком дорожила изящным фарфором, чтобы переводить его на такого типа, как Джеральд.

Ее жених, теперь уже бывший, выслушал Ким довольно спокойно. Как будто она сказала, что отключили электричество и придется ужинать в ресторане.

Ким распахнула входную дверь.

— Если вдруг что-нибудь забудешь, я упакую и отошлю тебе домой, — сказала она, хотя в голове крутилась мысль сжечь все, что останется от него, или избавиться от вещей, продав на барахолке. Но слишком сильна еще боль, чтобы тешить себя мыслями о мести. Ким хотелось побыстрее выставить его — из своего дома, из своей жизни, из своих мыслей. Но прежде всего из своего сердца.

Джеральд нагнулся за чемоданом. Под белой накрахмаленной рубашкой обозначились внушительные бицепсы. Он попытался было по старой памяти чмокнуть ее в щеку. Ким отстранилась. Джеральд, видно, понял, что ведет себя глупо.

— Это большая ошибка. Ты делаешь поспешные выводы. Будь благоразумна, забудь о том, что видела. Все образуется, вот посмотришь.

Он ослепительно улыбнулся. Совсем недавно эта улыбка вызывала у нее слабость в коленях.

Ким сильнее стиснула дверную ручку. Она считала себя человеком терпимым. И могла примириться со многими недостатками в людях, кроме лени и лжи. Нет, ленивым Джеральда не назовешь. Ей нравилась его целеустремленность. Хотя по виду Джеральда, по его сшитому на заказ костюмчику, облегавшему широкие плечи, узкую талию, ягодицы и мускулистые ноги, и не скажешь, что он работяга, но она еще не встречала человека, умевшего так, с головой, погрузиться в работу. Он отличался честолюбивыми мечтами и высокими запросами. И готов был в лепешку разбиться, лишь бы только добиться своего.

Но вот вранье…

Когда Джеральд начал вдруг избегать ее под предлогом работы, у Ким зародились подозрения. Но она все не верила, даже тогда, когда он однажды заявился поздно вечером, пропахший женскими духами с цитрусовым ароматом. И вчера, когда он сказал ей, что будет работать в обеденный перерыв, она так хотела верить ему…

Вчера Ким припарковалась недалеко от офиса, чтобы купить себе сандвич, и обнаружила поблизости «линкольн» Джеральда. Ее удивление возросло, когда она увидела женщину на сиденье рядом с ним. Шляпа скрывала лицо, но угадывалось что-то знакомое. Видимо, Джеральд не дозвонился ей и решил пообедать с кем-нибудь из офиса, попыталась оправдать его Ким. Она решила, что он тоже направляется в закусочную, и пошла к ним, желая присоединиться. Но Джеральд проехал дальше и не повернул к их обычному месту встречи.

Вместо этого он вырулил на стоянку небольшого мотеля. Держась от них на расстоянии, Ким в ужасе наблюдала за происходящим. Парочка в обнимку вошла в мотель.

И вот теперь Ким стоит, прислонившись к двери, чтобы удержаться на ногах, а Джеральд убеждает ее оставаться благоразумной.

Ким не хватало воздуха. В груди словно ком застрял, и она лишь судорожно вздохнула.

— Ладно, — жалобно пискнула она, — буду благоразумной. — И, вглядевшись в его лицо, зная, что найдет там больше правды, чем в словах, она медленно и осторожно спросила: — Признайся честно, зачем ты был с той женщиной в «Келони»?

На мгновение Джеральд отвел взгляд, потом снова посмотрел ей в глаза.

— Я уже говорил тебе — неплохо бы нам обсудить все в спокойной обстановке.

Его пальцы то сжимались, то разжимались на ручке портфеля. Она заметила это нервное движение.

На удивление ровным голосом Ким спросила:

— Зачем вы расписались в журнале как Киркленды?

Она не хотела говорить этого. Ведь он поймет, как она опустилась: стала следить за ними. И решив, что он ей небезразличен, начнет извиняться из жалости к ней да твердить о том, как любит ее. Гордость не позволит Ким выслушивать такое.

Джеральд избегал ее взгляда и смотрел на свою машину. Он уже вышел и теперь стоял на серых ступеньках, ведущих с широкого крыльца старого фермерского дома. Переложив портфель в другую руку, он открыл было рот, собираясь что-то сказать.

Ким замотала головой. Хватит с нее вранья. Джеральд закрыл рот и мрачно кивнул ей.

— Осторожнее за рулем, — пожелала она ему и подумала, что его машина в последний раз отъезжает от ее дома. Как глупо с ее стороны говорить такое! В душе она желала никогда больше не видеть его…

Не прошло и часа, как зазвонил телефон. Ким подумала, что это Джеральд решил объясниться еще раз, и не стала снимать трубку. Включился автоответчик.

После сигнала последовало молчание, будто кто-то колебался, затем зазвучал женский голос:

— Это реанимационная палата больницы. Я звоню вам…

Ким схватила трубку.

— Да, да, слушаю! — Ее сердце бешено забилось. Со времени последней операции состояние отца вроде улучшилось. Она боялась услышать плохие новости, а в том, что они плохие, у нее не было никаких сомнений. Может даже, случилось самое страшное. Если у него рецидив, она должна быть рядом. — Что случилось? Как он?

Женщина молчала, и запаниковавшая Ким предположила самое худшее.

— Вы мисс Барнет? — спросила наконец женщина.

— Да, — нетерпеливо бросила Ким, — да, это я.

— Ваше имя указано как имя человека, с которым можно связаться в экстренном случае.

— Что случилось? Он очень плох?

— Вам лучше приехать, мисс Барнет. Он может не пережить ночь.

Во рту у Ким пересохло. Несколько секунд она молчала, затем спросила хриплым голосом:

— Опять сердце?

— Мне ничего не известно о его проблемах с сердцем, — мягко ответила женщина. — Мистер Киркленд попал в автокатастрофу, три машины разбились.

Джаред глянул исподтишка на своего партнера по фенуки. Затем быстро сунул руку в складку рукава своего белоснежного одеяния. И вытащил превосходное позолоченное перышко. В полной уверенности, что никто не заметил его ловкого трюка, он положил припрятанное ранее перо поверх простеньких беленьких перышек двух других игроков.

— Фенуки! — выкрикнул Джаред, в который раз за эти сто лет становясь победителем. При этом он почувствовал, как его нимб сместился влево. Будто давал знак другим, что, как и раньше, победа досталась ему ловкостью рук.

Джаред подсчитывал трофеи, когда тяжелая рука Мердада опустилась на его плечо. Мердад говорил спокойно, но в его голосе слышалось предостережение:

— Если Нахум вдруг решит, что кое-кому из его подчиненных недостает добродетели, этому бедняге придется изрядно попотеть, дабы заработать себе крылья. Как думаешь?

Джаред пропустил угрозу мимо ушей.

— Подумаешь! Да я столько уже перьев выиграл, что запросто смастерю из них крылья.

Мердад рассердился и встал. Возникшее напряжение отозвалось разрядами молний в воздухе. Люди внизу принимают их за зарницы.

Но не успел Мердад и слова сказать, как легкая дымка окутала их. В следующий миг тонкая белая завеса расступилась и пред ними предстал Асим.

— Нахум желает видеть тебя, — объявил посланник Джареду. И, заметив вопросительный взгляд, добавил: — Настало время оценить твои деяния.

Джаред усмехнулся своему сопернику по игре, рассовал остатки перьев по карманам широкой одежды и поднялся, чтобы следовать за Асимом к Наблюдателю.

Джаред знал, что лишь чудо может спасти его, принимая во внимание далеко не идеальный послужной список. Сколько столетий уже миновало! Может, он просто не создан для такой работы? От служащих в Отделе Человеческих Душ требовались ответственность, надежность и тонкое понимание таких непостоянных и противоречивых созданий, как люди. Выходит, Джаред не обладает этими качествами. А уж последним и подавно.

Нахум в благостном расположении духа восседал в позолоченном плетеном кресле. Джареду было известно, что долго Наблюдатель на этой скромной должности не задержится. Ему светило кресло в другом Отделе. Нахум, и так обладавший крыльями, получил очередное отличие. Теперь за его спиной красовалась пара огромных, больше его самого, крыльев.

Джареду хватило бы и парочки небольших, изящных крылышек из серого пуха. С его-то послужным списком придется тысячелетиями ждать таких великолепных, как у Нахума. Если вообще дождется. Джаред постарался совладать с недостойными мыслями. Здесь не принято завидовать чужим крыльям.

А ведь у Джареда сильные, широкие плечи. Нахум говорит, такие просто созданы для пары внушительных крыльев. Обычно начальство невысоко оценивало работу Джареда и всегда увещевало его более добросовестно заниматься делами, которые ему поручают.

Но как-то так получалось, что он никогда не мог сосредоточиться на задании и либо проваливал его, либо передавал другому, поспособнее.

Сейчас же все по-другому. На этот раз он возьмется за любое поручение Нахума. Даже за охрану человека, которому грозит несчастный случай. Джареда аж передернуло, когда он вспомнил последнего бедолагу, порученного ему. После целой вереницы неприятностей, происшедших по его недосмотру, Джареду ничего не оставалось, как отказаться от задания. И президента Форда стал оберегать Мердад.

Нахум благосклонно кивнул ему. Его взгляд упал на набитые карманы Джареда.

— Когда настанет пора встретиться с Верховным, сомневаюсь, что он оценит крылья из перьев фенуки, — мягко произнес Нахум.

Смущенный Джаред затолкал в карманы предательски торчавший из них пух.

— Я просматривал твое личное дело. — Левая сторона папки содержала страницы с далеко не блестящим послужным списком. Правая сторона, предназначенная для благодарностей и похвал, состояла всего лишь из двух тонюсеньких листиков пергамента. — Помимо того, что тебе не хватает… э-э-э… скажем, искусности, необходимой хранителю, есть еще два препятствия, мешающие тебе продвигаться вперед.

Джаред слушал Нахума и диву давался. Всего лишь два?! В почтительном молчании он ждал продолжения.

— Первое заключается в том, что ты ничего не воспринимаешь всерьез. Относишься ко всему легкомысленно, будто это игра. У нас нет места тому, кто решил вести себя как… э-э-э…

— …свободный дух?

— Именно. Мы все одна команда. Ты должен научиться работать вместе с другими.

— Я постараюсь.

Нахум скрестил руки на груди, и стала видна кайма с золотыми знаками отличия, отягощавшая рукава.

— Первым делом начни величать Мердада как положено, не называй его Мерди.

Так, значит, его противник по игре нажаловался.

— И будет еще лучше, если другие перестанут обращаться к тебе по прозвищу. «Джерри» звучит слишком фамильярно и легковесно для того рода деятельности, какой мы занимаемся.

Джаред почтительно склонил голову.

— Да исполнится воля ваша. А в чем другое препятствие?

Нахум бросил на него недоверчивый взгляд — уж больно тот покладист. Он открыл другую папку и, вынув разлинованный лист пергамента, передал его Джареду.

— Похоже, произошла досадная оплошность. Твое обучение еще не закончено.

Джаред просмотрел список многочисленных практических и теоретических занятий, выведенный изящным почерком.

— Но я сдал все предметы, причем с отличием.

— Ты не прошел ученичество на Земле, — объяснил Нахум. — Прежде чем перейти на следующий уровень хранителя, необходимо приобрести практический опыт.

Джаред вернул пергамент.

— Я же был среди людей и знаком с ними.

— Но ты никогда не был одним из них. Во всех заданиях ты оставался невидимым для своих подопечных. А это значит, что тебе не приходилось учиться общению с ними на их уровне.

Джаред перебил наставника и бросился доказывать, что это не так. Что он уже несколько раз вступал в контакт с вверенными ему людьми — нашептывал им предостережения. Но Нахум взмахом руки остановил поток его протестов.

— Невозможно до конца понять людей, пока на себе не испытаешь искушений и ограничений, с которыми они сталкиваются. Например, их неспособность становиться невидимыми или проходить сквозь материальные преграды. Впрочем, ты поймешь меня, когда примешь человеческое обличье.

— Нет, нет! Только не это! Неужели мне придется беспомощно барахтаться в подгузниках и плясать под дудку родителей? Вы же знаете, я плохо переношу ограничения в свободе.

— Потому-то ты и проскочил ученичество. Не нашлось таких родителей, что заслужили подарочек вроде тебя. — Нахум откинулся в кресле, задумчиво поглаживая длинную каштановую бороду. — Есть тут одно поручение для тебя.

Джаред облегченно вздохнул: если Нахум дает ему задание, он спасен. Не придется проходить через малоприятные ступени рождения, учебы в школе и прочее.

— Одна молодая женщина нуждается в твоей опеке.

Джаред поморщился. Он, конечно, сделает все возможное, но если она какая-нибудь хромоножка, лучше ей запастись бинтами и холодными компрессами.

— Дайте мне пять минут. Я только переоденусь.

— Не стоит, — остановил его Нахум. — Ты будешь служить хранителем и в то же время проходить ученичество в теле человека.

Джаред даже рот раскрыл от удивления. Все-таки он попался.

— Да как же мне оберегать человека, если я сам буду хныкать из-за бутылочки молока?

Нахум смотрел на Джареда, и в его взгляде читалось безграничное терпение.

— На Земле обитает одна душа. Из песочных часов ее жизни почти высыпался песок. Ты займешь место этой души, когда ее время истечет.

Джаред даже потер себе уши, боясь поверить в услышанное.

— Значит… никаких детских шалостей, никаких потасовок с хулиганами в школьном дворе?

— Тебе предстоит стать мужчиной тридцати двух лет. Будешь жить в Чесдене, штат Иллинойс. Это Соединенные Штаты, — напомнил Нахум. И добавил, подумав: — Пожалуй, единственная подходящая тебе страна при твоем неординарном поведении.

— А что женщина? Как мне защищать ее?

Нахум закрыл папку.

— Подробностей я не знаю. Тебе самому придется их выяснить на месте. Но известно, что женщине угрожает опасность — ее душа может покинуть земную оболочку слишком рано, за пятьдесят-шестьдесят лет до назначенного ей срока. Твоя задача — позаботиться о ее безопасности.

Джаред удивленно качнул головой.

— Пятьдесят лет, всего-то? Из-за чего тогда сыр-бор? В масштабах вечности пятьдесят лет — всего лишь мгновение, и глазом моргнуть не успеешь.

Нахум взглянул на подчиненного с высоты своего кресла. Он уже привык и к огромным крыльям, и к золотой оторочке рукавов, отличавшей его высокий сан. Нахум рассчитывал занять трон еще повыше, но если Джаред провалит задание, он вмиг лишится и этого поста, заслуженного с таким трудом.

С другой стороны, если Джаред сумеет направить свою завидную изобретательность и энергию в нужное русло, Нахум будет вознагражден сторицей.

— Надеюсь, земной опыт исправит многие твои недостатки.

Пока Ким добралась до госпиталя, состояние Джеральда ухудшилось. Перед тем как войти в приемное отделение «Скорой помощи», она остановилась у питьевого фонтанчика. Вода показалась ей тепловатой и затхлой. Но зато, пока пила, она сумела совладать с чувствами. Ее память все прокручивала сцену, когда Джеральд отъезжал от дома, — в ту минуту ей хотелось, чтобы он исчез из ее жизни навсегда.