Читаем Амурет онлайн бесплатно

 «Вечером после работы я сидел в своем «жигуленке» на автостоянке за городским рынком, что возле станции, и ждал Вику. Вика была моей в некотором роде любовницей». Так начинается моя первая проза - повесть «Амурет». Первая, если не считать некоторое количество рассказов, недоступных не только читателям, но и автору. Ранние опыты окончательно затерялись в ходе многочисленных переездов.

Толчком к написанию «Амурета» послужили два момента: рассказы Саймака и Шекли, а еще простая тетрадь со страницами салатового цвета в линейку, затерявшаяся в архиве.

В рассказах Клиффорда Саймака и Роберта Шекли есть особое очарование, близкое нам, воспитанным русской литературой. Они писали о простых людях, об обычных житейских, совершенно земных проблемах. А то, что их герои оказывались в фантастических ситуациях, позволяло взглянуть на ситуацию несколько отстраненно, со светлой иронией. И я заразился этой идеей: взять обычных людей с житейской проблемой, но поставить их в необычную, фантастическую ситуацию.

 Тогда я работал в Мытищах, в отделении Жилсоцбанка. Шел 1990 год. Компьютеры были редкостью, живое общение занимало большую часть рабочего времени. Профессия банкира еще считалась сугубо женской, и я трудился в окружении представительниц прекрасного пола. Почти все они были замужем, некоторые успели разочароваться в браке, искали счастья на стороне и сталкивались с одной и той же проблемой.

 Это сейчас появились гостиницы на любой вкус и кошелек, а на придорожных биллбордах красуется реклама номеров с почасовой оплатой. А в те времена уединиться было непросто. И если с вами случилось любовное приключение, то отдельным приключением становился поиск потаенного места. Фантастическое решение этой проблемы и послужило сюжетом. Теперь про тетрадь. Однажды я разбирал архив банка, отбирал документы, подлежащие уничтожению в связи с истечением сроков хранения. В одной из папок я обнаружил девственно чистый журнал для записи хозяйственных операций. Он представлял собою тетрадь формата А4 с листами салатового цвета в линейку.

 А для меня чистый лист бумаги, чистая тетрадь - это вызов! В магазине канцтоваров я с трудом сдерживаюсь, чтобы не скупить все тетради и блокноты! Кажется, что в каждой скрыта загадочная история, и нужно только подобрать ключ, преодолеть страх, написать первое слово, и соперник раскроет свою тайну.

 И вот я держу в руках старую тетрадь для записей хозяйственных операций, амбарную книгу, которую десятки лет назад нерадивый чиновник банка пихнул между делами, подлежащими сдаче в архив, перевязал грубой веревкой связку и отправил в хранилище. Каждая связка начиналась со старого хрупкого листа - перечня дел. Конечно же, в моем перечне чистая тетрадь не значилась. И эта связка превратилась бы для тетради в чужую могилу, где ее никогда не нашли бы, если бы не ослабевшая за десятки лет веревка. Связка развалилась, и старая чистая тетрадь попала ко мне.

 Она могла бы сослужить свою службу, зафиксировать хозяйственные или денежные операции, произведенные предыдущим поколением банковских клерков. Или же какой-нибудь чинуша утащил бы ее домой и заполнил стихами, дневниковыми записями или прозой. Да мало ли, какое предназначение выпало бы на ее долю. Но вместо этого какой-то транжира, обеспеченный новеньким комплектом письменных принадлежностей, старую тетрадь попросту сунул в связку архивных дел, чем обрек ее на бесславную смерть.

 И вот эта тетрадь передо мною - поверженный соперник, «вот вам песня о том, кто не спел, и, что голос имел, не узнал». И теперь от меня зависит его судьба: поединок или забвение.

 Я спрятал эту тетрадь в своем рабочем столе. И начал писать. Писал урывками, в обеденный час, когда коллеги разбегались по магазинам. Хлопала входная дверь, повествование обрывалось на полуслове, я прятал тетрадь в ящик стола, а сам погружался в вопросы финансирования и кредитования капитальных вложений. А сам с нетерпением дожидался наступления нового дня, нового обеденного перерыва.

 Вначале это был витиеватый стиль со всяческими красивостями, сказывалось увлечение Набоковым. Но в какой-то момент я остановился, выкинул из головы автора «Лолиты» и начал повествование заново.

 Повесть публиковалась в литературном приложении к журналу «Фантастика», а также входила в сборник «В компании с Михалычем» и в сборник «Улавливающий тупик». Перед публикацией «Улавливающего тупика» я подредактировал текст, перенес действие из еще «горбачевского» 1990 года в более позднее время.

 Забавная история, связанная с этой повестью: некоторые читатели всерьез поверили, что возле Волкова кладбища есть пруд, в котором живет динозавр - собрат знаменитого лохнесского чудовища. Они звонили мне и спрашивали, где можно прочитать подробности об этом феномене.

Эта невероятная история, приключившаяся со мной, началась пятого июля 1990 года. А может быть, и раньше - судите сами.

А в тот день вечером после работы я сидел в своем "жигуленке" на автостоянке за городским рынком, что возле станции, и ждал Вику. Вика была моей в некотором роде любовницей. "В некотором роде" потому, что, хотя мы встречались еще с мая, но до совершения первородного греха за все это время так и не дошли. А все дело в том, что никак не удавалось найти свободную квартиру. Это целая проблема, да еще в таком небольшом городе, как Мытищи, где все друг друга знают. И потому наши скоротечные встречи проходили за поцелуями, охами, вздохами и жалобами на выкидоны ее "изверга" и моей "мегеры".

Все эти жалобы не имели ни малейших оснований, но служили нам оправданием супружеской неверности. А к тому времени, с которого я начал свой рассказ, Вика ужасно устала от наших встреч, вернее от страха быть разоблаченной, который преследовал ее постоянно. И она явно была бы рада отделаться от меня, так и не вкусив запретного плода. Я чувствовал, что в последнее время она встречалась со мной с неохотой. А мне не хотелось ее терять, потому что она меня устраивала. Посудите сами, какая женщина захочет встречаться с мужчиной, у которого времени в запасе от силы на одну скоропалительную палку, а потом - "извини, дорогая, сегодня вечером я снимаюсь в фильме про Штирлица, играю роль отличного семьянина."

А с Викой такой проблемы не существовало, потому что раньше, чем мне нужно было, пошло отшучиваясь, объяснять, что, если я не появлюсь дома через полчаса, моя "мегера" меня съест, Вика сама спешила домой вешать лапшу на уши своему грозному супругу на тему, какая скотина их сторож, опять опоздал и ей пришлось задержаться. Ее страх быть разоблаченной оказался как нельзя кстати. Но этот же страх в конце концов стал причиной, по которой моя амуретка явно склонялась к тому, что нам пора расстаться.

Однако тогда я ждал ее не с пустыми руками. Я изобрел средство, которому б позавидовали тайные любовники всех времен и народов. С его помощью можно встречаться с кем угодно и сколько угодно, и никто никогда не узнает. Представляю себе, как на этом месте загораются глаза неверных супругов, которым попала в руки моя книжка. Вы спешите узнать, что это за средство? Заранее предупреждаю, что, во-первых, вам оно не под силу, а, во-вторых, когда дочитаете до конца, у вас навсегда пропадет желание изменять своим женам.

А теперь все же пару слов о моем изобретении. Дело в том, что я работаю в "ящике". Занимаемся мы тем, о чем сам себе расскажешь только по секрету, да и то будешь ночи не спать, ожидая возмездия за разглашение государственной тайны. С другой стороны, в городе каждый еще с пеленок знает, что "ящик" наш занимается изготовлением сверхточных приборов для космических исследований в области обороны. А вернее, занимался, поскольку в связи с конверсией военного производства, мы перешли на серийный выпуск кофемолок и прочей электрифицированной кухонной утвари.

Представляете себе, на нашем оборудовании производить кофемолки и тому подобное барахло, цена которому - копейки. Вскоре нам стало ясно, что к тому моменту, как каждая советская семья получит в придачу к отдельной квартире отдельную кофемолку, завод наш вылетит в трубу. И оставалось надеяться только на то, что американцы успеют сделать новый виток гонки вооружений до того, как наши рабочие потеряют квалификацию и приведут в негодность оборудование. Потому что когда расходы измеряются военными масштабами, а доходы - ценами на кофемолки, зарплата становится микроскопической, и рабочие бегут в кооперативы, а те, кто не успел, начинают деградировать в темпах инфляции.

Однако американцы нас подвели, они словно только и делали, что ждали повода приостановить рост вооружений. А тут еще такое исключительно социалистическое понятие как "советская семья" стало медленно, но неуклонно подменяться чуждыми нам понятиями, как то: "семья кооператоров" или, скажем, "предпринимателей". А в этих семьях в отличие от советских семей считается нормальным иметь отдельную квартиру каждому члену. И если с квартирой они еще хоть как-то могут, потому что вынуждены, подождать, то уж отдельную кофемолку и маме, и дочке, и любимой кошечке им вынь да положь. А каково было мне, инженеру, по схемам которого "бураны" собираются, перейти на конструирование бытовой техники?! Ну да бог с ним!

В результате конверсии оказался никому не нужным изобретенный мною прибор, с помощью которого можно совершать путешествия в n-мерном пространстве. Изготавливать мой прибор не стали, потому что для приготовления кофе необязательно перемещаться во времени. Я просил директора дать мне возможность изготовить опытный экземпляр, но он отказал по той причине, что вещь ужасно дорогостоящая. Но то, что нельзя сделать официально, можно сделать нелегально. Я умыкнул с работы и принес домой все необходимые мне материалы и изготовил свой прибор в гараже. И даже целых два прибора. Один - для себя, а другой, миниприбор, для опытов с хомячком. Сам прибор я вмонтировал в багажник "жигуленка", а миниприбор устроил в клетке Рыжика.

Живи я в Америке или хотя бы в каком-нибудь задрипанном Гонконге, прибору моему цены бы не было, а я бы стал миллионером. И изобретению моему применение нашлось бы посерьезнее, чем то, для которого я предназначил его здесь. А для чего я изготовил свой прибор, вы, наверняка, уже догадались.

Итак, пятого июля я сидел в своем "жигуленке" и ждал Вику. А она не являлась. Я решил, что она нашла очень простой способ отделаться от меня - просто перестать приходить на свидания безо всяких объяснений. Настроение мое испортилось, и я сидел с кислой миной и лелеял слабую надежду на чудо. Самое досадное было то, что амурет наш закончился тогда, когда я нашел такой замечательный способ его продолжения.

И в тот момент, когда я собрался покинуть свой пост, появилась Вика. Я так обрадовался, что на мгновение даже усомнился, так ли уж я равнодушен к ней. Она плюхнулась рядом со мною, и я, даже не удостоверившись в том, что нас никто не видит, восторженно утопил в панно клавишу прибора. Деревья потеряли свои очертания, превратившись в зеленый туман, автомобили расплылись в аляповатые, бесформенные пятна, корпуса домов слились с небом в нечто мутно-серое, и мы поплыли навстречу своему счастью. И сквозь этот пестрый сон до меня доносился голос Вики:

- Послушай, я очень спешу. Мне через пять минут нужно Сережку забрать из садика. Я вообще не хотела приходить. Понимаешь... В общем, мне кажется, что нам не стоит больше встречаться. Это глупо конечно. Столько встречались и все просто так. Но ты... ты даже квартиру не мог найти!

И пока на меня сыпались обвинения в несостоятельности как любовника, пейзаж за окном автомобиля постепенно приобрел очертания, и мы оказались посреди выжженной солнцем равнины. На сколько хватало глаз - ни деревца, ни кустика, вообще ничего, только голая степь с высохшей желтой травой и мой "жигуль" посередине на постаменте из куска асфальта, который "прихватил" прибор, когда мы покидали наш мир. И я победно нажал на гудок, громко возвестив окружающей нас пустоши благостную весть о нашем прибытии. Гудок испугал Вику, она вздрогнула и выглянула в окно.

- Боже мой! Где это мы? Когда мы успели сюда приехать?! Я даже не заметила, как мы ехали!

 - Ехали-ехали и приехали, - констатировал я.

 - Отвези меня назад! Мне за Сережкой нужно в садик!

 - Ты будешь там через пять минут, - ответил я. - А сейчас послушай меня внимательно. Понимаешь, Вика, мы не на Земле. Мы в другом мире.

 - По мне - хоть на Марсе, только б назад поскорее вернуться.

 - Вика, я говорю серьезно. Мы с тобой переместились совершенно в иной мир.

 - Послушай, хватит городить всякую чушь. Я должна быть дома. Говори быстро, что тебе нужно и поехали назад.

 - Назад мы поедем нескоро, но дома ты будешь через пять минут.

 - У тебя что, крыша от жары поехала?! Мне надоели твои дурацкие выдумки. Поехали домой. Мне нужно сегодня Сережку из сада забрать, а сад закрывается через пять минут. Нянька ругаться будет. Сообразил, нет?

 Ну что ж, к тому, что она меня не поймет, я был готов. Я вышел из машины, обошел ее вокруг и открыл дверцу со стороны Вики.

 - Выходи.

 - Куда? Жень, поехали, а? Я серьезно говорю.

 - И я серьезно.

 - Отвези меня домой, Женя, - сказала она, пытаясь придать голосу побольше строгости.

 - Отвезу, я же сказал тебе.

 - Вези.

Мне надоело препираться, и я, схватив ее за руку, выволок из машины силой. Она усиленно сопротивлялась и даже ударила меня несколько раз кулачками в грудь. Я прижал ее к "жигуленку". Сообразив, что ей не вырваться, она успокоилась и, сердито посмотрев мне прямо в глаза, спросила:

 - Что тебе нужно?

 - Я хочу поговорить с тобой.

 - Я тебя не люблю.

 - Я тоже.

 - Тогда о чем говорить? Поехали домой.

 - Подожди, - я отпустил ее и открыл заднюю дверцу.

 Там на сидении стояла клетка с Рыжиком, который все это время спал. Я поставил клетку на землю.

 - Посмотри, - сказал я, - видишь, в этой клетке специальный прибор.

 - Ну и что? - она с недоумением перевела взгляд с клетки на меня.

 - Сколько времени на твоих часах?

 - Двадцать пять минут седьмого.

 - На моих тоже. Я положу их в клетку. А теперь смотри внимательно. Кстати, заметь, что у хомячка есть одна морковка.

 - Господи, да зачем...

 - Смотри! - перебил я Вику и нажал кнопочку миниприбора.

Клетка с Рыжиком медленно растаяла в воздухе. Равнодушие на лице Вики сменилось изумлением.

- Что это? - воскликнула она.

 - Был хомячок, и нет хомячка, - весело ответил я.

 - Как ты это сделал?

 - Это мое изобретение.

 - Гениально, нечего сказать. Только мне это зачем?! Я домой хочу.

 - А ты за часами следи. Хомячок появится ровно через минуту.

 - И мы поедем домой?

 - Может быть...

 - Никаких... Вот он! Смотри!

Клетка появилась на прежнем месте. Рыжик умывался, обтирая короткими лапками свою мордочку, весело шевелил усиками и принюхивался маленьким черненьким носиком. Я достал часы из клетки.

- Смотри. На твоих часах - шесть часов двадцать шесть минут. А на этих часах - десять двадцать пять.

 - Что это значит?