Читаем Амир онлайн бесплатно

Смотреть в окно было уже не интересно. Пейзаж я выучила наизусть, даже деревья в саду пересчитала и почти определила виды: пять яблонь разных сортов и три хвойных дерева, наверное, какие-то сосны местные. И никаких кустов, даже цветов нет, только яркая зелень травы на красивой лужайке. Комнату тоже…Одни ковры кругом, даже на стенах, только просвет окна свободен, хотя, прозрачного кусочка нет, сплошное цветное стекло, как-то это называется, не помню. Я орнамент ковра уже наизусть знаю, можно перерисовать по памяти, только красок нет, даже карандаша. Ничего нет, только я и постель, покрытая теми же коврами. Да и ванная, между прочим, тоже вся в коврах.

В дверь постучали, опять же непонятно, зачем стучать, если дверь закрыта на замок? Предупреждают, что заходить будут? Смешно. Вошел тот же гигант, обозвали санитаром, а какой он санитар, ему в спецслужбах только служить, ЦРУ каком-нибудь. И на русском говорит очень чисто для турка, хотя, какой он турок, больше на европейца похож, француза например, или итальянца.

– Добрый день, Рина.

– Добрый день, Вито. Чувствую себя нормально, никаких признаков болезни.

Я сразу ответила на его обычные вопросы, как я себя чувствую, есть ли признаки болезни. А сейчас скажет, что надо взять на анализ каплю моей крови.

– Больных увезли, тебе уже не опасно выйти из комнаты. Хочешь посмотреть дворец?

– Дворец?

– Да, больных доставили в ближайшее место, где можно было обеспечить им должный уход.

– Почему я не заразилась?

– Это мы и пытаемся выяснить.

Яркие серые глаза внимательно наблюдали за мной, и на жестком лице никогда не появлялась улыбка. Странный санитар. Кстати, я ни разу не видела его в белом халате – темный костюм и черная рубашка. Мафиози какой-то. И практически не касается меня, ну да, боится заразиться непонятной заразой. Когда берет у меня кровь странным аппаратом, даже пальца не касается, кстати, совсем не больно: никакого укола, кровь как-то сама появляется в пробирке. Я подошла к нему, и он сразу открыл передо мной дверь:

– Можно пройти в столовую – время обеда.

Еду все эти дни он приносил мне в комнату на большом круглом подносе, как доносил такую тяжесть непонятно, и её было столько, что всех пассажиров автобуса можно было накормить.

– А куда всех увезли? В больницу?

– В специальную клинику.

Вот это да, точно дворец. Потолки терялись где-то на такой высоте, что их практически не было видно, как в соборе, а стены везде покрыты такими же удивительными коврами, как в той комнате, где я переживала свой странный карантин. Высокие узкие окна так же состояли из маленьких цветных витражей, вот и слово вспомнила. И на полу ковры, ковровый дворец какой-то. Восток, что поделаешь, хотя Турция, это что, Восток или еще нет?

Мы проходили по гигантским залам этого странного дворца, и никто не встретился на пути, вообще ни одного человека.

– А здесь больше никого нет?

– Есть, но все заняты, и часть уехала сопровождать заболевших.

Я даже стала выделять отдельные знакомые уже части орнамента на коврах, скоро буду крупным специалистом. Даже скамеечек нет в коридорах и залах, только ковры кругом. А на чем они сидят? В смысле жители этого дворца, хотя я никого так и не увидела, только Вито.

Рассматривая очередной ковровый зал, я вспомнила события того страшного дня. И зачем я на эту экскурсию согласилась, ведь вообще никуда уже ходить не могла, жара совсем меня довела до невменяемого состояния, кто же в Стамбул в такое время ездит, вообще летом. Меня привлекла цена горящей путевки, всегда эти деньги решают, куда и когда ехать отдыхать. Поддавшись на уговоры подруги, я рискнула поехать с ней в Стамбул, как она сказала, когда ты еще так за дешево сможешь посмотреть такой город, тем более, что в отпуске и ничем не занимаешься. А сама как побежала по магазинам, что я уже на третий день отказалась ее сопровождать, меня на такой подвиг и дома было не зазвать, а уж в эту жару совсем невозможно. И я, наверное, совсем расслабилась в прохладном холле гостиницы, это была та граница, которую я не пересекала уже несколько дней, номер, ресторан и бассейн, что поддалась на уговоры турагента посетить какой-то храм. Это он виноват, сказал, только автобус с кондиционером и каменный храм в глубине горы, на улице никаких прогулок. Я и подумала, скоро домой возвращаться, а я так нигде толком и не была, только несколько магазинов да автобусная экскурсия по городу. И цена меня устроила, совсем дешево по сравнению с другими поездками, опять на дешевизну поддалась, вот теперь и сижу в этом ковровом дворце, насмотрелась до ряби в глазах.

Столовая меня поразила уже тем, что никаких ковров не было, изящные гобелены на стенах и прозрачные окна без витражей, все светло и уютно, даже позолота на отделке диванчиков и высоких стульев смотрелась очень красиво. И совершенно удивительный стол, я даже обошла его несколько раз, такая красивая инкрустация разными породами дерева, и не растительный орнамент, а странные геометрические фигуры, переходящие друг в друга. Я попыталась понять, что же они в общем итоге образуют, что-то очень знакомое, но не успела, молча сопровождающий меня, Вито взял под локоток и усадил за стол.

– Сейчас принесут еду.

Сказал непонятное слово и в зал вошла … как там их в гаремах называли, ведь не вспомню. Она была невероятной красоты, невозможной в природе, эта девушка в одежде жительниц восточного гарема. Конечно, я только по фильмам представляю гарем, но эта девушка… восточная королева, шахиня какая-нибудь. Очень высокая, тоненькая в кости, с такой талией и таким удивительным лицом, что я только вздохнула. Лицо с обложки: яркие рыжие волосы значительно ниже пояса, густые и волнистые, большие зеленые глаза и пухлые алые губы, которым никогда не будет нужна никакая помада. И одета в соответствии с традициями востока, широкий полупрозрачный халат, подпоясанный многослойным поясом, и такие же брюки, или шаровары.

Они входили в столовую, а я уже рот открыла от удивления, конкурсы красоты можно отменять во всех странах. Блондинки, брюнетки, с черными волосами цвета ночи, даже одна явно славянского происхождения, и такая же поразительно красивая. Девушки ставили передо мной различные блюда с едой и так же величаво уходили. Кино, просто кино. Когда девушки ушли, я посмотрела на блюда и опять поразилась, это что, золото? Тарелки и стаканы из золота? На мой изумленный взгляд Вито невозмутимо пояснил:

– Золото тот металл, на котором не остаются никакие вирусы.

Я смогла кивнуть, но взять вилку не осмелилась, еще пропадет, а я потом отвечай. Вито подождал несколько секунд и спросил:

– Рина, ты не хочешь есть?

– Я не умею есть из золотых тарелок.

– Как обычно.

– А хозяин дворца позволил использовать его посуду?

– Позволил.

И вдруг такой странный взгляд, никакой суровости, даже голубизна проявилась на мгновение. Почти сразу последовал вопрос, от которого я чуть не упала со стула:

– Ты хочешь, чтобы он тебе ее подарил? Он может это сделать.

– Подарил? Зачем, не нужно мне его золота, я с простых тарелок могу поесть.

Почему-то мой ответ обрадовал Вито, он непонятно усмехнулся, как-то спрятал глаза и настоял:

– Какое-то время тебе придется принимать пищу из такой посуды, пока мы точно не убедимся, что ты не больна.

– Я могу вас заразить?

– Возможно.

– Тогда ладно, можно и из золота попробовать покушать.

Я вздохнула и решительно взяла вилку: золото так золото. Хотела посмотреть, как живет Восток, вот и ешь из золотой тарелки. Еда ничем не отличалась: благородный металл никак не повлиял на качество еды, все было, как всегда, вкусно и необычно. В нашей гостинице тоже кормили хорошо, но это была обычная европейская кухня, ничего особенного. А в этом моем карантинном состоянии кормили настоящей восточной едой и к моей радости не очень остро и жирно, подавали много овощей и фруктов. Особенно мне нравились соки, явно выжатые только что из созревших под жарким южным солнцем фруктов, не идет ни в какое сравнение с теми, которые я пила дома из пакетов. И сейчас я обрадовалась стакану апельсинового сока, с удовольствием его выпила. Вито сразу подскочил и налил мне еще из высокого золотого кувшина с тонким горлышком.

– Спасибо.

Он сидел напротив и внимательно за мной наблюдал, не опуская глаз. В первый момент меня смущал этот взгляд, но я решила, что он ищет во мне признаки болезни и не стала обращать на него внимания. А может, сработала привычка есть в разных забегаловках, когда кругом народ, и все на тебя время от времени посматривают. Выпив очередной стакан сока, я аккуратно сложила вилку с ножом на блюдо и спросила:

– А мне еще долго на карантине быть? У меня отпуск заканчивается, и с билетом как-то надо разобраться.

Вито опять странно посмотрел быстрым взглядом, помолчал минуту и сказал:

– Пока ты не можешь уехать.

– Пока это сколько? Мне же на работу.

– Можешь не волноваться, мы уже сообщили, что ты задерживаешься на неопределенный период.

– Нео… неопределенный? Меня же уволят.

– Ты не можешь пересечь границу, пока не будет полной уверенности, что ты не больна. О работе не переживай, мы тебе компенсируем финансовые потери.

– Золотыми тарелками?!

Я сама удивилась своему возмущению, на самом деле работа меня не очень волновала: скучно и нудно, только зарабатывание хоть каких-то денег, чтобы прожить. Вито спокойно парировал:

– Деньгами.

– Подожди, а как вы сообщили?

– В посольстве есть о тебе информация. Когда все случилось, мы предупредили родственников и работодателей о развитии ситуации. Все государственные структуры предупреждены, есть такие международные договоренности.

В международных договоренностях я ничего не смыслила, но как-то странно все, совсем непонятно моему женскому уму.

– Так вы всем компенсируете …

– Всем.

– Но у меня обычная туристическая страховка.

– Ты могла заразиться на территории нашего государства, поэтому тебе положена компенсация.

– Но я же не заразилась, почему мне она положена?

– Ты могла заразиться, контактировала с заболевшими. И теперь мы должны выяснить, почему заражения не произошло.

– Я теперь лабораторный кролик? Вы на мне опыты будете проводить?

Вито слишком долго молчал, смотрел на меня своим странным взглядом и ничего не говорил.

– Вито, я на самом деле уже заразилась, да?

– Нет, ты не больна. И опыты на тебе никто производить не будет. Больше я у тебя не буду брать кровь на анализы.

Совсем интересно, а как тогда он узнает, почему я не заразилась? Но спросить Вито я не успела, он неожиданно вскочил и вытянулся как солдат. Я удивленно посмотрела на него и по напряженному взгляду поняла, кто-то вошел в столовую, какой-то его начальник. Обернувшись, я увидела хозяина этого дворца, так стоять и смотреть может только хозяин.

Он был даже выше Вито, крупнее и очень красив той красотой, которая опять же восточная. Черты лица тонкие и правильные, но не мелкие. Достаточно большие яркие голубые глаза, прямой нос, чувственные губы и властный подбородок без ямочки. Возраст определить сложно, но седина на висках ярко белела на фоне черных волос, дорогая стрижка. Строгий взгляд, небось пришел свои тарелки золотые пересчитать, вдруг заразная больная чего украдет. Ага, такой подарит, Вито зря шутил. Я откровенно рассматривала его, все равно скоро меня куда-нибудь отправят, не будут же держать в чужом дворце, в какую-нибудь клинику с лабораторией. И этот тоже в черном костюме и черной рубашке, точно глава местной мафии, поэтому такой дворец, небось под коврами героин спрятан. Или еще что похуже. Даже ест из золотых тарелок как наши крутые, шальные деньги девать некуда.

– Добрый день.

Неожиданная яркая улыбка и приветствие удивили меня так, что я не сразу смогла ответить. Лишь через несколько секунд пролепетала:

– Добрый день.

Он так быстро оказался рядом со мной, что я вздрогнула и испуганно подняла на него глаза, странный хозяин у этого странного коврового дома. И странный вопрос:

– Ты боишься меня?

Я покачала головой, пытаясь сложить странности, но они не складывались, и мне лишь осталось ответить вопросом на вопрос:

– Мне нужно Вас бояться?

Теперь уже он вздрогнул всем телом, но не отошел, только отвел руки за спину, точно, боится заразиться. А я с перепугу добавила:

– Это Вам надо меня бояться, вдруг заразитесь.

И проявилась еще одна странность, его яркие голубые глаза стали желтеть, голубизна практически исчезла в темной желтизне. Но странности на этом не закончились, пока я изумленно смотрела в меняющиеся глаза хозяина, рядом с ним появился Вито и резко сказал:

– Амир.

И слово странное, похоже на имя, но кто его знает, вдруг просто куда-то позвал. А хозяин вдруг опустил голову и тихо произнес:

– Прости.

Мое изумление совсем напугало хозяина дома, он тяжело вздохнул и практически исчез. Я опять вздрогнула и растерянно посмотрела на мрачного Вито.… И у него тоже глаза пожелтели! Значит, я всех уже успела заразить! От ужаса я смогла только прошептать:

– Вито, я вас заразила, у тебя глаза стали желтые.

Он сразу глаза закрыл и тоже прошептал:

– Прости.

Тут же отвернулся и быстро отошел от стола, а я вскочила и хотела уже бежать куда-нибудь, но сразу остановилась. А куда бежать? Я и так на карантине. И почему я их должна прощать, если это я их заразила? Странностям этого дня нет конца: вышла из комнаты, и столько навалилось. Может, обратно вернуться и закрыться самой, во избежание… Я хотела уже так и поступить, но вовремя поняла, что сама не найду дорогу в свою палату. Вито обернулся на мое движение, и у него глаза опять стали теми же привычными серыми глазами. Тяжело опустившись на стул, практически упав на него, я спросила:

– Это болезнь так проявляется, глаза меняют цвет?

Вито только непонятно кивнул головой и ничего не сказал, неожиданно подошел очень близко ко мне и одним стремительным движением подхватил на руки:

– Я отнесу тебя в твою комнату.

Вот уж на руках меня давно никто не носил, пожалуй, со дня свадьбы. Да и тогда это была лишь попытка взять на руки и немного подержать – на большее будущий муж был не способен ни физически ни … никак, в общем. Может быть, поэтому я вздрогнула уже который раз за этот день, и спросила:

– Не уронишь?

Видимо, наступило время Вито удивляться, правда, вздрагивать не стал, только усмехнулся:

– Не уроню.

Он шел по залам дворца, и руки ни разу не дрогнули. Казалось, что он совсем не чувствует мой вес, даже к себе не прижимает, несет, как на свадьбе полотенце молодоженам. Что это я свадьбу стала вспоминать, ох, не к добру.